http://forumfiles.ru/styles/0019/eb/cd/style.1546886450.css
http://forumfiles.ru/styles/0019/eb/c1/style.1546892299.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Чем мерится величие? (28 апреля 1660 года)


Чем мерится величие? (28 апреля 1660 года)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Название эпизода
Чем мерится величие?

Время и место действия
29 апреля 1660 года
Стамбул - Дворец Топкапы. Общая комната наложниц.

Суть
Рухшах и Хайринисса-султан сидят в гареме, среди оживлённого девичьего говора, и беседуют о своём. Разговор заходит о могуществе династии и о том, кто из султанш обладает большей властью. Мирная беседа перерастает в размолвку, ибо одно неосторожное слово Хайриниссы до крайности обижает её старшую сестру.

Участвуют
Рухшах-султан, Хайринисса-султан.

0

2

Устав скучать в своей комнате, Хайринисса стала раздумывать, куда бы направиться. Сперва девушка хотела выйти в сад, но гулять одной будет скучно. Вот если бы кто мз сестёр или братьев присоединился к ней...
Другим лекарством от скуки был спуск в гарем, в комнату наложниц, то есть, в самое сердце шуток и сплетен, ссор и примирений, соперничества и дружбы. Девушки любили Хайриниссу за тёплый и ласковый взгляд, за то, что она не разговаривает с ними свысока, а султанша, в свою очередь, очень любила их беседы и могла подолгу находиться там, несмотря на запрет матери (Ферахшад-султан считала, что не пристало дочери падишаха коротать досуг с рабынями. Хайриниса, однако, на это не обращала внимания и продолжала навещать наложниц запросто, разговаривая с ними, как с равными.
  - Дестур! Хайринисса-султан хазретлери? - раздалось у дверей гарема, такое протяжное и такое привычное... При входе султанши, девушки встали со своих мест, но Хайринисса кивком попросила их садиться. Выбрав группку девушек, что сидели на подушках вокруг низенького дастархана, султанша присела рядом и осведомилась у них, как дела в гареме, всё ли благополучно. Наложницы отвечали сбивчиво - видимо, присутствие госпожи сильно завязало им язычки. Хайри ободрила их как только могла:
  - Да что вы, не надо стыдиться! Я такой же человек, как и все, так что не стесняйтесь. Я просто пришла поговорить с вами , только и всего...
Эт слова ннесколько утешили рабыь, и те понемногу начали говорить. Самая ближняя девушка с азала:
  - У нас всё хорошо, госпожа. Хвала Всевышнему, мы ни на что не жалуемся. Жаль только, шехзаде Алемшах нас к себе не зовёт...
Хайринисса оживилась:
  - Значит, вы из гарема моего брата? - глаза девушки заискрились интересом, тем самым, живым интересом, который всегда хагорался в Хайриниссе после долгой скуки. Бледное личико султанши заулыбалось, она поглядела на ту, что сейчас говорила, и ласково произнесла:
  - Не тревожься, однажды он непременно увидит твою красоту, и тогда дорога к его сердцу будет тебе открыта.
Беседа завязалась. Хайринисса даже, чтобы не дать своим прелестным собеседницам скучать, затеяла игру: они все сообща должны придумать сказку. Начинала, как и водится, султанша, а остальные девушки продолжали сочинять сказку. Все развеселились, оживились, как вдруг...
  - Дорогу! Рухшах-султан хазретлери!
Голос евнуха, возвестившего приход ещё одной султанши, был заглушён девичьим смехом, а потому наложницы не успели подняться с мест и склониться перед вошедшей госпожой.

+1

3

Рухшах возвращалась с прогулки по саду. В этот день он был приветлив с султанской дочерью, как никогда. Юная госпожа обошла его вдоль и поперёк, не было места, где не показалась бы она, совсем молодая, свежая и красивая, как только что распустившийся тюльпан. Девушка любовалась весной, самым её разгаром, когда земля начинает жить по-настоящему, когда последние крупицы сна стряхнуты, и каждый цветок, каждая травинка обретает слух и зрение, голос и слово. В такое время кажется, что ты понимаешь всё и всех. Здесь было так спокойно, так отрадно после гаремных неприятностей и передряг, которыми щедро наделила дворец судьба.
Но когда настала пора возвращаться в Топкапы, султанша оживлённа пошла прямо к входу в гарем. Уже издали был слышен звонкий смех девушек, и дочери падишаха стало интересно, отчего им так весело. Отдав свою накидку служанке, Рухшах ускорила шаг, и через минуту в общих покоях раздался зычный окрик евнуха, призывающий дать госпоже Рухшах дорогу.
Гарем встретил девушку оцепенением. Рабыни и наложницы встали со своих мест, склонились, выказывая учтивость и подобострастие, и никто не сказал ни слова. Слышно бвло, как ветер колышет ветви деревьев за окном, до того тихо было в комнате. Рухшах с недовольством окинула девушек взглядом. Куда девалось её весёлое настроение? Теперь под роскошным одеянием, в самом сердце, клокотала и кипела смолистая сладковатая спесь, с крупинками золота и жемчуга, она жгла и колола Рухшах изнутри, и от этого её личико становилось хмурым. Губы поджались, ноздри втянули застоявшийся гаремный воздух, насквозь прокуренный амброй и мускусом, но всё же несвежий, старый и тошнотворный. Знаком, без лишних слов, судтанша велела рабыням садиться. Тут-то, наконец, взгляд её задержался на той, что сидела в стороне от всех. Одета она была намного богаче остальных, и Рухшах, пристально вглядевшись, узнала Хайриниссу. Присутствие сестры тут, среди простых одалисок, показалось дочери Муаззез-султан очень странным. Она прошла через всю залу к тахте, где сидела Хайринисса.
  - Сестрёнка, хорошо, что ты тут... - весело заговорила султанша, радуясь тому, что ей не придётся скучать в обществе никчемных рабынь. - Я в саду была... Возвращаюсь, слышу - смеются в гареме, дай, думаю, зайду и взгляну, а тут ты...
Больше Рухшах не знала, что сказать. Своё чрезмерное удивление она решила приберечь.
  -

Отредактировано Рухшах-султан (2015-10-31 19:32:07)

0

4

Хайринисса встала навстречу сестре. Стройная, как молодая чинара, она поражала всей своим изяществом, которое, однако, сама не замечала, считая себя невзрачной, по сравнению со своими сёстрами. Её ясные глаза с любовью глядели на Рухшах, горделивую, в роскошном одеянии. Наконец жевушка подала ей руку и проводила к диванчику. Обе султанши сели рядом. Девушки вновь окружили их, чему Хайринисса была очень рада, чего, однако, нельзя было сказать о Рухшах. Не слушала она весёлого смеха, сидела со сложенными руками, словно каменная. Это оцепенение, словно по воздуху, передалось и Хайри: не вдруг она отозвалась на слова сестры, а когда заговорила, то голос её звучал смущённо и неестественно.
  - Скучно было одной, Рухшах, вот я и спустилась сюда. Только ради Аллаха, матушке не говори - опять меня будет учить, что султанше коротать досуг со служанками не пристало.
И Хайри замолчала: по её личику пробежала тень задумчивости. Она припоминала, как её валиде частенько говаривала про то, что представительнице османской династии следует водиться только с ровней, а уж никак не с низшими по статусу. Про служанок вообще речи быть не может. Но Хайринисса не обращала внимания на материнские нравоучения - она часто приходила в гарем, чтобы побеседовать с девушками, оттого все полюбили дочь Эмине Ферахшад за простоту в беседах, за отсутствие высокомерия, за кротость и доброе сердце. Остальные сёстры этого не понимали и даже подтрунивали над младшенькой, называли глупышкой, советовали прекратить общение с рабынями, искренне полагая, что они не заслуживают такого обращения.
  - Да и вообще никому не говори из сестёр. Ну, положим, Гюльсюм и Атике меня ещё хоть немного поймут, а вот ты вместе с Пейкан, Эсмой и Гевхер будете надо мной смеяться...
И вновь пауза. Хайринисса подумала про Пейкан: это была своенравная, вспыльчивая и горячая девушка, ты ей слово, а она тебе двадцать. В ней было высокомерие, но не слишком большое. При желании она могла быть дружелюбной со всяким. Хайри любила её за прямолинейность, бесхитростность и чувство справедливости. Их часто сравнивали в гареме. Говорили, что Топкапы живут две султанши справедливости и правды, Хайринисса - добрая правда, а Пейкан - та, что глаза колет и сердце жжёт. Вот как судили о двух сёстрах. Может быть, Пейкан и не стала бы судить её.
  - Как там, в саду? - наконец спросила султанша, чувствуя, что разговор с Рухшах начинает заходить в тупик. - Я уже несколько дней кряду из дворца не выходила, дай, думаю, у тебя спрошу...

+2

5

Услышав о том, что сестра боится насмешек, Рухшах чуть не рассмеялась, но вовремя напомнила себе, что султанше из рода Османов приличествует совершенно иное поведение. Следовало напомнить об этом и яхайриниссе, которая ведёт себя крайне неосмотрительно. Чтобы никто не мешал их разговору, она обкрнулась к наложницам и произнесла:
  - Возвращайтесь к своим делам, девушки. - и сделала знак рукой.
С большим огорчением разошлись рабыни по местам. Одни сели за шитьё, другие ушли подальше, сели и начали свою беседу. Теперь ничто не могло припятствовать Рухшах доверительно поговорить с сестрой.
  - Ты ещё совсем ребёнок, Хайринисса, а между тем тебе следует помнить о таких важных вещах, как чувство собственного достоинства. Ты - дочь властелина мира, его сокровище и счастье. Ты стоишь выше всех, и никто не смеет так просто говорить с тобой, запомни. Я не удивлюсь, если сёстры в самом деле начную смеяться над тобой. Чтоб это было в последний раз, слышишь?
Хайринисса кивнула, но Рухшах видела, что сестрёнка осталась при своём сосбвтенном мнении, но пускаться в дальнейшие переыбеждения ей совершенно не хотелось.
  - Пойми, сестра, - начала девушка, пылко сжав руку яхайри, - мир делится на тех, кто правит, и на тех, кем правят. Мы все - правим, и никого в империи нет выше нас. Всё что ты видишь и не видишь, принадлежит тебе, потому что ты - госпожа по своему рождения, дочь льва львов, не забывай. Все в этом гареме и за его пределами должны преклоняться перед тобой. Но так же ты должна уметь чтить старших, например, меня. Пусть разница у нас с тобой не большая, всего два года, но так велит традиция.
Рухшах умолкла. Пламенная речь несколько истощила её силы, и она ждала, что Хайринисса согласиться, так как с тем, о чём говорила её старшая сестра, спорить крайне трудно.

0

6

Сестрины слова подействовали на Хайриниссу удручающе. Да, она дочь султана, плоть от плоти и кровь от крови, цветок, взращённый в свду великого пвдишаха... Это значило только одно: многое из того, что посылает человеку жизнь, под запретом. Даже маленькие человеческие радости, каждодневные и незатейливые, и те считаются предосудительными. Речь идёт не о роскоши, обилии нарядов, украшений, изысканных яств и чарующих благовоний, а о простом общении. Да, Аллах не обделил Хайри братьями и сстрами, но ведь кроме них во дворце ещ столько девушек... почему нельзя выбрать себе подругу?. Одним словом, логика Рухшах была ей совсем не близка. Пускаться в долгие споры Хайринисса не хотела, но ответить хоть что-то было нужно.
  - Рухшах, ты очень ошибаешься. Перед лицом Всевышнего все равны, откуда такая чрезмерная гордость... Ты себя сковываешь в общении, целыми днями сидишь одна, вот поэтому так и говоришь... Твоя мама, Муаззез-султан, вряд ли одобрила бы твою замкнутость...
К Муаззез-султан, впрочем, как и к остальным хасеки, Хайринисса относилась с уважением и ни к кому не питала неприязни. Мама не раз просила избегать общения с ними, и юная султанша покорялась, но что-то ей подсказывало, что это неправильно, не по-людски.
  - Мы дочери султанш, сестра. Все они считают себя самыми лучшими, и, возможно, поэтому сторонятся друг друга. Но мы с тобой сстры... Зачем же ты отстраняешься от нас и что-то держишь на уме? Если тебе одиноко, приходи к нам или заведи себе подругу, такую, которой можно поверить самое сокровенное... Ты же вместо этого добровольно студишь сво сердце. Мы - семья, Рухшах, будь с нами...
И тут Хайринисса осеклась, поймав на себе тяжёлый взгляд сестры.

Отредактировано Хайринисса-султан (2016-01-19 13:14:23)

0

7

От слов Хайриниссы на сердце Рухшах нахлынула жгучая обида. Сестра упрекала её в чрезмерном высокомерии и гордыне, но не понимает одной простейшей истины: эти чувства внушены лишь зовом крови, зовом предков, благородством рождения, красотой, умом и богатством. Девушка поднялась с места, и весь гарем увидел, как изменилось её красивое лицо. Прежде оно было просто по-девичьи благообразны, а теперь в её чертах просматривались власть, хитрость, гордость... Вс то, чем были наделены ушедшие султанши - Хюррем, Нурбану, Сафийе, Кёсем - на последнюю Рухшах была похожа больше всех. Девушки замерли, а потом все, как одна, склонились перед Рухшах, словно перед ними стояла великая валиде, одно имя которой повергало всех в оцепенение. Сестра шехзаде Ахмеда ничуть не удивилась этому.
  - Смотри, - она торжествующе повернулась к Хайриниссе, - это то, о чм я говорила. Ты и твоя матушка достойны почтения, но не такого же, как мы. Ты появилась самой последней, но была любима отцом больше, чем все остальные...
Девушка глянула на младшую сестру с неприкрытым торжеством, а затем медленно пошла к дверям.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

0


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Чем мерится величие? (28 апреля 1660 года)