http://forumfiles.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumfiles.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Колкие вопросы и острые клинки (26 апреля 1660 года)


Колкие вопросы и острые клинки (26 апреля 1660 года)

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Название эпизода
Колкие вопросы и острые клинки

Время и место действия
26 апреля 1660 года
Стамбул, Площадка для тренировок
перед корпусом янычар

Суть
На первый взгляд, обычная и ничем не примечательная беседа шехзаде Эмира с Эркином-агой на одной из ежедневных тренировок перерастает в ожесточённую полемику. А кто виноват?

Участвуют
Шехзаде Эмир, Эркин-ага

0

2

- Шехзаде! Вы меня слышите, шехзаде? Вставайте же скорее! Эркин-ага снова будет сердиться, что вы опаздываете. Вай, Аллах! Да ведь он снова заснул... Тысяча шайтанов на мою голову... Ой-е-э-э, и в самом деле, заснул... Шехзаде!
Голос прорывался словно бы из какой-то неизмеримой глубины, не давая шехзаде Эмиру снова погрузиться в тёплые и обволакивающие объятья сна. Голос был резкий, настойчивый, он разрывал ватную пелену сна, со всех сторон окутывающую Эмира, и ужасно раздражал шехзаде своим отвратительным поросячьим тембром. Больше всего шехзаде раздражало то, что этот голос был ему очень знаком, но он никак не мог вспомнить, кому бы он мог принадлежать! Но сон всё-таки пересилил, и Эмир перестал на какое-то время слышать противный, надтреснутый голос, а вместо этого увидел себя в своих же собственных покоях, только он сам сидит за столом и что-то рисует на бумаге остро отточенным пером. Однако сколько Эмир не всматривался в замысловатый рисунок, он не мог понять, что же изображено на нём. Было что-то похожее на дворцовую площадь, на которой толпится волнующийся народ. Вот он уже и сам находится на этой площади, среди огромной толпы людей. Вдруг народ начинает расступаться, и шехзаде видит, как через толпу проходит тесная колонна янычар. Вдруг Эмиру становится страшно, откуда-то приходит мысль, что янычары идут за ним, чтобы схватить его. "Они не посмеют этого сделать", - думает Эмир. - Это какая-то ошибка, такого просто не может быть! Ведь я же шехзаде, они не посмеют!.. Нет, наверное, я сплю и мне снится кошмарный сон.
Не успел Эмир об этом подумать, как всё исчезло: и площадь, и народ, и янычары... Он снова сидит в своих покоях. За окном сгущаются сумерки. Вдруг дверь отворяется, и на пороге появляется девушка в роскошном платье, убранном драгоценными камнями и различными украшениями. При каждом движении девушки раздаётся мелодичный звон, и смех у неё такой же звонкий и прекрасный.
- Почему ты смеёшься? - слышит шехзаде Эмир свой собственный голос, - Подойди ближе, я хочу увидеть твою улыбку и ещё раз услышать твой звонкий смех, что подобен весёлому журчанию ручейка. Как твоё имя?
Девушка снова засмеялась и подошла к Эмиру.
- Меня зовут Айсун, шехзаде, - ответила девушка, - Я пришла сказать тебе, что меч уже занесён и стрела выпущена. Но блеск ятагана пока не затмил твоей славы. Остерегайся...
Но шехзаде Эмиру не суждено было узнать, кого же ему следует остерегаться, потому что всё внезапно исчезло перед ним, и до его слуха донёсся ужасный, писклявый вой, от которого Эмир тут же проснулся и открыл глаза. Солнце уже давно встало и заливало своим светом покои. Рядом с ложем, прямо на полу сидел старый и верный слуга шехзаде, Бюлют-ага, и издавал какие-то странные гортанные звуки, сквозь которые по временам прорывались проклятия и упоминания о какой-то тысяче шайтанов. Это была любимая присказка старого слуги, которую он повторял всякий раз, когда его господин не хотел прислушиваться к его советам и наставлениям. Сама Шивекар-султан приставила слугу к Эмиру, когда он был ещё совсем ребёнком, и с этого момента Бюлют-ага ревностно исполнял свою службу. Однако когда шехзаде почувствовал, что он уже больше не ребёнок, его начало раздражать присутствие старого слуги в его покоях, тем более, что тот слишком часто начинал надоедать Эмиру своим бесконечным брюжжанием.
Эмир недовольно покосиился на слугу, который моментально перестал выть, заметив, что шехзаде, наконец-то, проснулся.
- Ай, Аллах! Шехзаде! Наконец-то, вы проснулись! А я-то уж и не знал, как вас добудиться. Неужто вы забыли о ваших упражнениях на мечах? Мало вам того, что вы вчера сбежали от Эркина-аги, которому ваша матушка - да хранит её Аллах - доверила вас!
Эмир отмахнулся от Бюлюта-аги, как от назойливой мухи.
- Тысяча шайтанов на мою голову! - сердито заворчал слуга, - Что скажет матушка, если узнает о вашей выходке?
- Бюлют-ага! - закричал Эмир, которому уже порядком надоело терять время на бесполезные препирательства со слугой, - что это с тобой случилось! Разве ты объелся накануне рахатлукума? Или, может, выпил вина, хотя по законам Шариата, которых ты, как я вижу, не соблюдаешь, всякому правоверному мусульманину за подобную провинность полагается сто ударов плетьми на площади перед всем народом! Разве ты забыл?
Слуга испуганно замахал руками, словно призывая в свидетели всё, что его окружало, однако Эмир не стал его больше слушать. Он вспомнил, что опаздывает на тренировку с Эркином-агой, начальником янычарского корпуса, и в несколько секунд оделся, на ходу снимая со стены свой любимый ятаган, подаренный ему повелителем на день рождения. Одевшись, шехзаде Эмир выбежал из своих покоев, пробежал мимо сонных часовых и выбежал в коридор, ведущий к выходу из дворца. Настроение у него сразу же поднялось, когда он вспомнил о вчерашнем разговоре с султаном и о предстоящей церемонии вручения меча. А ещё он вспомнил о странном сне под утро, и о той девушке, которая пыталась его предостеречь от чего-то, или от кого-то. Что бы это могло значить?

На площадке перед янычарским корпусом уже находился Эркин-ага, который при виде шехзаде поклонился ему и подал знак сопровождающим его янычарам отойти в сторону и не мешать предстоящей тренировке. Эмир заметил, что сегодня у янычарского аги хорошее расположение духа, а это значило, что с ним можно будет поговорить, и разговор получится интересным. В минуты, когда у Эркина было весёлое настроение, он болтал без умолку, так что у шехзаде под конец тренировки уши сами собой начинали сворачиваться в трубочку, хотя он старался и не показывать своей невнимательности к рассказам Эркина-аги.
Поздоровавшись с Эркином-агой, Эмир взял у подошедшего слуги тяжёлый лук и несколько стрел. Все шехзаде в начале каждой тренировки стреляли из лука по цели, которую определял сам Эркин. Особенно трудным заданием было попасть в движущийся предмет. Обычно Эркин давал задание одному из своих подчинённых повесить на острие ятагана тюрбан и поднять ятаган высоко над головой. Как только один из шехзаде натягивал тетеву, янычар отдалялся на определённое расстояние, и шехзаде должны были попасть в тюрбан и не промахнуться. Если же у Эркина-аги было плохое настроение, он давал особенно изощрённые упражнения. Например, шехзаде должны были сбить яблоко с головы одного из слуг или охранников корпуса, и при этом постараться не промахнуться, чтобы ненароком не убить человека. Такие упражнения никогда не нравились эмиру, но он не осмеливался спорить по этому поводу с Эркином, зная, какая буря негодования последует за этим. Откровенно говоря, стрелять из лука он не любил, ему больше было по душе сражение на мечах. И поэтому, если ему выпадало сбить яблоко с головы янычара, он всегда брал немного вверх, и от этого стрела улетала далеко прочь. Эркин часто сердился за это на Эмира, но юноша с жаром пытался доказать неразумному аге, что он не потерпит такого издевательства над рискующими своими жизнями султанскими подданными, и что если Эркин не прекратит подобные зверства, он тот час же доложит обо всём повелителю, который даже не догадывался о проделках своего бывшего наставника. Но на следующих занятиях повторялось то же самое, а Эмир не решался рассказать обо всём повелителю.
Вот и теперь Эмир с большой неохотой взял лук, приготовившись выслушать в свой адрес множество укоров и порицаний.

Отредактировано Шехзаде Эмир (2015-11-24 22:36:16)

+2

3

Еще солнце не успело взойти над столицей столиц - Стамбулом, а Эркин-ага вышел на плац. Сегодня предстояла очередная тренировка с шехзаде Эмиром, и глава янычар надеялся, что она состоится. Надо сказать, что молодой повелитель не отличался должным усердием, и частенько пропускал тренировки. Не сказать, чтобы Эркин очень злился по этому поводу, да и его статус не позволял этого. Да и появившееся время ага всегда проводил с пользой, а иногда и с удовольствием.
Настроение у Эркина было более, чем прекрасное, ведь предыдущую ночь он провел в объятиях очередной черноокой красавицы. Было ли ему стыдно перед женой? Вряд ли. Она сторонилась мужа, стараясь как можно меньше времени проводить с ним. Возможно, он надоел ей, а может она его просто боялась. Хотя, ага не исключал возможности, что у Гевхерхан появился тайный поклонник к которому она была благосклонна.
Но сейчас об этом можно было не думать. Эмир пока не собирался появляться. Эркин подумал, что шехзаде скорее всего еще спит, а значит оставалось ждать, когда кто-нибудь разбудит его. Легким, плавным движением вынув ятаган из ножен, ага сделал пару выпадов, а затем, резко крутанулся вокруг своей оси. Описав широкую дугу, клинок замер в миллиметре от горла подошедшего к янычару Текера-аги. Тот стоял, не дыша. Эркин смерил своего подчиненного взглядом и, убрав меч в ножны, спросил:
- Зачем пришел? Разве не знаешь, что у меня сейчас тренировка с шехзаде Эмиром?
Янычар кивнул.
- Знаю. Но ведь она еще не началась, так? А у меня для вас - послание, - глаза Текера хитро блеснули.
- От кого? - у Эркина была парочка подозрений по этому поводу.
- Не знаю, - пожал плечами младший янычар, - Держите.
Он протянул начальнику небольшую бумажку. Эркин взял ее и развернул. А затем посмотрел на подчиненного.
- Ты еще здесь? Если тебе нечем заняться, то можешь взять тряпку и помыть конюшни.
Текер поморщился.
- Все, ухожу. Не хочу мешать.
В его голосе слышалась обида. Эркин знал, что этот молодой, но способный янычар хочет стать его, Эркина, заместителем. И, разумеется, быть посвященным в пару-тройку секретов главного аги. Тем более, он явно догадался, что записка была от женщины. Убедившись, что за ним никто не поглядывает, Эркин развернул бумажку. Почерк он узнал сразу. Перед его глазами всплыло лицо красавицы-калфы...
Но тут он услышал, что Эмир все же прибыл. Убрав записку в карман, Эркин поклонился шехзаде.
- Вижу, вам сладко спалось, да шехзаде? Настолько сладко, что Вы вчера не изволили прийти на занятия, а сегодня опоздали на пол часа? - в голосе янычара не было злости, он хотел лишь подколоть молодого повелителя. Поэтому и разговаривал с ним в подчеркнуто-вежливой манере.
Эмир взял лук, протянутой ему слугой и отпустил свою свиту.
- Нет, сегодня он нам не понадобится, - остановил его Эркин. - Раз уж Вы опоздали, то мы начнем с фехтования.
С этими словами ага снял с пояса ятаган и, не вынимая его из ножен, встал в оборонительную позу.
- Что ж, нападайте, шехзаде. А потом мы поговорим о вашем отношении к тренировкам.

+1

4

Шехзаде Эмир явно обрадовался тому, что сегодня не придётся начинать тренировку со стрельбы из лука. В глубине души он ещё надеялся, что, может быть, ему удастся разговорить Эркина-агу, и, тем самым, отдалить тот момент, когда глава янычар в знак окончания упражнений по фехтованию ударит плашмя своим ятаганом по ятагану Эмира. Вот тогда-то на юношу посыпется град упрёков и обидных колкостей, потому что стрельбы из лука шехзаде не выносил. За несколько лет, проведённых под чутким руководством Эркина, Эмир успел хорошо изучить своего наставника, и потому знал его сильные и слабые стороны, при желании мог надавить на больную точку, и тогда предводитель янычар немного усмирял свой пыл. Разговаривать с Эркином-агой было ужасно интересно, но ещё более интересно было просто наблюдать за ним, за его действиями. И очень часто подобные наблюдения вызывали у Эмира приступы неудержимого хохота, особенно когда Эркин выходил из себя по какому-нибудь незначительному пустяку. Иногда Эмир приходил на плац немного раньше и прятался в ближайших кустах, чтобы понаблюдать за тем, как Эркин будет беситься, когда шехзаде снова не придёт вовремя. Сначала янычар просто мерил большими шагами площадку вдоль и поперёк. Слуги почтительно расступались перед ним, давая ему дорогу. Потом он начинал расхаживать всё быстрее, всё нетерпеливее, поигрывая своим ятаганом и устремив свой взор на султанский дворец. При этом он обязательно о кого-нибудь спотыкался и начинал приплясывать на одной ноге, чтобы не упасть, и тем самым, не выставить себя посмешищем в глазах своих подчинённых. В такие моменты весь плац оглашался оглушительными проклятиями и ругательствами, о которых Эмир раньше даже и не догадывался. В конце концов, Эркин выходил из себя, и начинал топать ногами и кричать, что если сейчас же шехзаде не явится, то он вынужден будет пойти к Шивекар-султан, или прямо к повелителю с прошением, чтобы его отстранили от должности наставника. После этой бурной тирады шехзаде Эмир разражался звонким хохотом и выходил из своего укрытия, потому что больше терпеть не было сил.
Вот и сейчас, беря меч, юноша краем глаза увидел, что Эркин прячет в карман какую-то записку. "Интересно", - подумал про себя Эмир, - что бы это могло значить? От кого эта записка? Может, там что-нибудь важное, какое-нибудь донесение? Или, может быть, записка от женщины?
Шехзаде слышал от слуг, что у Эркина-аги частенько заводятся новые поклонницы, а точнее было бы сказать, новые жертвы его ненасытной и жадной до женской красоты и ласки натуры. Шептались даже, что янычарский ага подстерегает юных, ничего не подозревающих девушек по вечерам, в каком-нибудь тёмном закоулке, и заманивает их в корпус, чтобы там всласть позабавиться с ними, вкусив от запретного плода, который, как известно, сладок. Однако шехзаде Эмир старался не верить этим досужим сплетням и поменьше слушать эти бесполезные разговоры. Людская молва всегда приписывает тем, кто выше её, хорошие, или дурные качества, которыми объект их ненависти или почетания, на самом деле, не обладает.
Однако Эркин, кажется, заметил свой промах, и, поспешно убрав записку, сделал свой первый выпад, который шехзаде блестяще отразил. Фихтование было любимым занятием Эмира, в этом с ним не могли сравниться даже вечно подтрунивавшие над ним Орхан и Алемшах, которые, напротив, славились своей меткой стрельбой из лука и чётким попаданием в цель. Шехзаде Эмир всегда приходил в бешенство от частых подколов со стороны братьев, но старался никогда не показывать своей обиды. Часто Орхан и Алемшах тренировались вместе с Эмиром, а вот Сулейман посещал тренировки довольно редко, и Эркин за это на него совсем не сердился, потому что был наслышан об увлечении Сулеймана толкованием священного Корана и философией. За эти занятия Сулеймана поощрял и сам повелитель, который даже разрешал ему пропускать тренировки. Эмира всё это очень задевало, он даже в тайне завидовал Сулейману, который сидит, наверное, в это время где-нибудь в саду под деревом, погружённый в свои мысли, и даже его сестра Эсма, которая часто навещает его, не может отвлечь его от этого задумчивого состояния.
Теперь настала очередь Эмира. Он сделал молнеиносный внезапный выпад снизу и слева с подсечением - приём, которому Эркин научил Эмира, и который получался у Эмира очень хорошо. Этот приём применялся в тех случаях, когда нападающий хотел выбить оружие у своего противника. Однако Эркин-ага ловко отразил удар и совершил несколько коротких выпадов, которые Эмир с ловкостью отразил.
- Я вижу, Эркин-ага, что у тебя сегодня хорошее настроение! - весело проговорил юноша после очередного отражения атаки. - Может быть, ты поведаешь мне историю, которая смогла тебя так развеселить? Или, может быть, та записка, которую ты так тщательно прячешь от меня, придала тебе бодрости, а?
И Эмир громко рассмеялся своим чистым смехом. Внезапно он заметил, что Эркин нахмурился и остановился, как бы в нерешительности, словно бы обдумывая, что ответить этому зазнавшемуся юноше на его дерзкие слова. Однако слово было сказано, и Эмир с интересом ожидал ответа, замахиваясь своим мечом для следующего выпада.

Отредактировано Шехзаде Эмир (2015-12-07 20:53:26)

+1

5

Шехзаде выглядел весьма довольным. Возможно, сказалась отмена стрельбы из лука, которую, как знал Эркин, Эмир недолюбливал. Хотя, если шехзаде действительно старался, то превосходил своих братьев. Именно поэтому янычар заставлял Эмира упражняться в стрельбе наравне с остальными и не делал ему никаких поблажек. Но сегодня наставнику молодого шехзаде захотелось изменить обычный распорядок тренировки. Почему? Наверно, потому что он был настроен на разговор. А это куда удобнее делать, когда не слышно свиста стрел и тетивы, а лишь веселый звон металла оглашает площадку.
Первый удар Эркина Эмир с легкостью парировал. Это радовало наставника. Значит, шехзаде не теряет времени даром, а тренируется и в одиночку. В этом он был усерднее братьев, которые иногда считали ниже своего достоинства повторять новые выпады после занятий.
Выпад. Второй. Взмах ятаганом. Свист рассекаемого воздуха. Искры от удара металла о металл. Смех шехзаде. Тяжелое дыхание янычара. Приглушенные кустами и перегородками восторженные возгласы невидимых зрителей - свиты Эмира. Солнце слепило глаза, отражаясь на начищенных до блеска клинках, на пуговицах и бляхах. Снова выпад. Прыжок вперед. Нагнуться. Уклониться. Вперед. Назад. Лево. Право. Мир кружится в безумном танце, словно хочет успеть за сражающимися мужчинами.
Ятаган Эркина замер у горла шехзаде.
- Прекрасно, - кивнул янычар, отходя на пару шагов. - Сегодня вы продержались на 25 секунд дольше, чем в прошлый раз.
Он вытер струящийся пот со лба. Тренировка только началась, а он уже взмок так, словно нырнул с головой в Босфор. Эркин снова повернулся к Эмиру.
- Хвалю за наблюдательность.
Шехзаде удивленно поднял брови.
- Я про это, - ага вынул из кармана мятый листочек. - Значит, хотите знать от кого он. И что там написано.
Янычар глянул на записку, а потом снова убрал ее в карман. Прищурившись, он пару секунд смотрел на своего ученика.
- Пока скажу только одно. Эта записка - от женщины.
Резким движением руки Эркин бросил в шехзаде красное яблоко. Тот увернулся. Янычар зацокал языком.
- Э, нет. Это неправильный выбор. Вы должны были не уклоняться, а разрубить его на лету. Потому что, если бы за вами стоял ваш брат, а яблоко было бы стрелой - она бы пронзила его насквозь. Настоящий мужчина должен смотреть в глаза любой опасности. А будет он уворачиваться от яблок и стрел, будет уворачиваться и от женщин. Повторим.
Второе яблоко полетело в Эмира.

+1

6

Шехзаде удивился. Он думал, что янычар станет уклоняться от прямого ответа, не скажет ему прямо, от кого эта записка, а будет ходить кругами, словно хищная птица вокруг своей поверженной жертвы. Тут Эмиру стало любопытно. Разговор принимал новый оборот, который с недавних пор начал интересовать Эмира, и с каждым днём этот интерес разгорался с большей силой, подобно постепенно разгорающемуся пламени в очаге. Он начал задумываться о женщинах, о своём будущем гареме и о том, что, скорее всего, ему не хватит и всей жизни, чтобы постичь загадочную женскую натуру. Ему нравилось издали наблюдать за девичьими играми, нравилось слышать их звонкий смех, и всякий раз у него от этого смеха сладко замирало сердце, и он думал о том, что и у него когда-нибудь будут собственные наложницы, и что они будут уважать и почетать его также, как и брата Мехмеда. Но это всё в будущем, а пока...
Шехзаде едва успел заметить брошенное в него яблоко. Реакция его была молнеиносной, и вот уже две половинки яблока лежат у его ног. Эмир услышал укоризненный голос янычара, упрекающего шехзаде в задумчивости, и, в то же время, Эркин-ага хвалил Эмира за быстроту реакции. Юный шехзаде долго учился этому приёму. Много раз ему доставалось твёрдым красным яблоком по лбу, и всякий раз Эркин-ага начинал это упражнение сначала до тех пор, пока шехзаде не достигал более или менее сносных результатов. Однако если раньше у Эмира получалось только подцепить яблоко на свой ятаган, то сегодня впервые он смог разрубить его на две ровные половинки, он сам не понял, как это у него вышло. Эркин-ага, кажется, остался доволен.
Теперь можно было переходить к давно мучившему Эмира вопросу. Но как это сделать? Он не знал, с чего начать и решил начать издалека.
- Эркин-ага, я вчера навещал нашего повелителя. Хвала Аллаху, он уже совсем здоров, болезнь полностью оставила его. Как ты знаешь, в конце лета наши войска отправляются в поход против неверных венецианцев. Наш султан возлагает на янычар большие надежды, он говорит, что ты должен быть его глазами и ушами, ведь он доверяет тебе также, как и самому себе. Мой брат говорит, что и меня возьмёт с собой, мой возраст уже позволяет мне присоединиться к числу наших славных воинов!
Восторженная речь Эмира явно обрадовала янычара. Юноша увидел, как у Эркина загорелись глаза, а на устах заиграла улыбка. Эмир очень хорошо знал этот неприкрытый азарт во взгляде янычара. Такой взгляд у него бывает только перед большими походами и опасными авантюрами. Повелитель всячески поощрял Эркина-агу, выделял его, и вскоре янычарский ага заслужил такое доверие, которым, наверное, вряд ли мог бы похвастаться даже сам великий визирь Кёпрюлю Мехмед-паша. Поэтому любые слова похвалы в адрес Эркина-аги были ему чрезвычайно приятны, и шехзаде Эмир искренне радовался за своего наставника, потому что, хоть он и любил иногда над ним подтрунить, он всё же любил и уважал своего учителя.
Выдержав небольшую паузу, Эмир продолжал:
- Однако до этого похода ещё достаточно времени. Войска должны подготовиться, пополнить запасы провианта и фуража, поскольку война может затянуться, и, возможно, нам придётся провести в походе всю зиму. Я нисколько не сомниваюсь, что наши славные аскеры одолеют этих гяуров и вернутся домой с победой. Наш повелитель обещал мне, что до похода я пройду обряд посвящения в янычары и вручения меча, а также он вместе с моей матушкой соберёт для меня мой собственный гарем! Ты даже представить себе не можешь, Эркин-ага, как я рад! Однако я очень волнуюсь, ведь все мои братья уже давно прошли это посвящение и я остался последним, кому эта церемония ещё предстоит. Мне бы очень хотелось, чтобы ты тоже присутствовал на этом посвящении.
Эмир умолк, ожидая, что же ответит ему наставник.

Отредактировано Шехзаде Эмир (2015-12-28 22:20:11)

+1

7

Эркин слышал о намерении повелителя организовать поход на неверных. А теперь эта информация подтвердилась, а значит пора точить верный ятаган, чтобы он с легкостью сносил головы неверных. А то, что шехзаде Эмир собирается присоединиться к походу - эта весть тоже обрадовала янычара. Наконец-то его подопечный сможет показать себя в деле, проявить свои таланты во всей красе. Но до этого еще далеко. Гораздо важнее была церемония посвящения Эмира. Шехзаде захотел, чтобы ага тоже присутствовал там. И Эркину было очень приятно, что ученик лично попросил его об этом.
- Для большая честь присутствовать на церемонии вашего посвящения, шехзаде, - сказал ага.
Яблок больше не осталось. Эмир был окружен кольцом из яблочных половинок, гладко разрезанных, некоторые точно посередине, другие немного косо. Эркин был доволен результатом. В этот раз, несмотря на обмен репликами, шехзаде был сосредоточен и не пропустил ни одного "снаряда".
Рука янычара скользнула в карман. Он вынул несколько сухих каштанов и... записку. Она случайно оказалась у него в руке. Ага бросил быстрый взгляд на подопечного. От него не укрылся огонек любопытства, блеснувший  глазах Эмира. Но шехзаде тут же предпочел отвернуться, возможно, чтобы не лезть не в свои дела. Эркин убрал послание обратно, затолкав его как можно глубже в карман. Он раскрыл ладонь, на которой лежали четыре уже сморщенных каштана.
- Смотрите, шехзаде, - начал Эркин. - Что будет, если я прикажу рассечь каждый из этих каштанов пополам, как яблоки? Правильно, таких ровных и одинаковых половинок не получится. Они раскрошатся на мелкие кусочки. А в этом, - он взял один и потряс его, - нет ядра - одна оболочка. Что делать, чтобы действительно разрубить их пополам? Нужно сосредоточиться. Вы должны почувствовать в себе силу сделать невозможное, стать одним целым с мечом. И тогда...
Эркин подбросил два каштана. Тихий звон, секундный блеск клинка и четыре ровные половинки упали к ногам Эмира.
- Вот так же надо действовать и с женщинами, - янычар убрал ятаган в ножны.

+1

8

Эмир заметил, что, доставая каштаны из кармана, янычарский ага снова (случайно или намеренно) вытащил записку. "Что бы это могло означать", - подумал Эмир, - дразнит он меня, что ли, этой запиской, или хочет о чём-то рассказать, предостеречь меня? Но разве мне угрожает какая-то опасность?
Он на минуту задумался. Почему-то вдруг в памяти снова всплыл сегодняшний сон. Незнакомая ему хатун... Как, кстати, её звали... Хм... А впрочем, это сейчас не важно... Эта хатун произнесла странные слова, говоря о какой-то грозящей ему опасности. "Меч уже занесён, стрела выпущена", - вспомнил Эмир, - берегитесь... Но кого? Разве у него есть враги? Нет, это невозможно. Разве могут быть врагами его немногочисленные слуги? Но ведь они верны и преданы ему, готовы отдать за своего шехзаде свои жизни. Но тогда кто? Собственные братья? Эту вероятность не стоит исключать и сбрасывать со счетов, однако все братья - он знал это наверняка - любят его и неприменно придут ему на помощь в трудную минуту. Однако был один момент, который заставлял юношу усомниться в преданной любви своих братьев, а в особенности одного из них - шехзаде Орхана. Эмир чувствовал, что Орхан завидует ему, он всегда завидовал ему, с первого дня его жизни. Но причины этой зависти, которую Орхан всячески пытался скрыть, Эмир никак не мог разгадать. Разве он виноват в том, что является младшим сыном покойного султана Ибрагима и с момента своего рождения был окружён теплотой и заботой, которой всегда был обделён Орхан. От этого характер его стал жёстким, даже чёрствым, ему не свойствены были те порывы души, которые заставляли Эмира трепетать и сердце биться чаще. Орхан привык брать от жизни всё, он часто говорил Эмиру, что не стоит ждать от жизни, пока судьба соизволит повернуться к тебе лицом и счастье само упадёт тебе в руки.
- Мы сами творцы своей судьбы, - говорил Орхан, - нам и только нам суждено вписать наши имена в скрижаль времени, переписать собственную судьбу. Ждать у моря погоды и ничего не делать при этом способны только такие мягкотелые птенцы, как ты, Эмир! Ты знаешь, что ты никогда не станешь правителем этого государства, так что оставь пустые надежды. У тебя уже наступает подходящий возраст, скажи своей драгоценной матушке, что хочешь отправиться в санджак, уверен, что ты станешь хорошим санджак-беем, вот где тебе по-настоящему выпадет счастье управлять вверенными тебе людьми.
Эмир часто обижался на Орхана за такие речи, и с жаром спрашивал у него:
- Но почему же тогда ты сам не отправляешься в санджак? Твой возраст уже давно позволяет тебе сделать это! Да и к тому же не стоит мне всякий раз напоминать о троне! Ты прекрасно знаешь, что я никогда не жаждал власти так, как ты. Но тебе тоже вряд ли когда-нибудь улыбнётся счастье взойти на Османский трон, потому что наш повелитель отдаёт предпочтение Сулейману, а решение повелителя - закон! Сулейман справится с этим тяжким трудом гораздо лучше тебя, Орхан, можешь быть в этом уверен!
На шум прибегали Эсма и Пейкан и разнимали разгорячённых спорщиков.
- Тебе, Орхан, видно, доставляет удовольствие задевать Эмира, - говорили они, - оставь его! Если мы ещё раз услышим, что ты обижаешь нашего брата, мы доложем обо всём повелителю!
Однако подобные сцены повторялись часто, а сёстры всё не решались рассказать об этом ни повелителю, ни кому бы то другому. Вероятно, они боялись гнева старшего брата, который подавлял их своей силой и неукратимой энергией. Однако когда у Орхана было хорошее настроение, он рассказывал Эмиру о женщинах, посвящая своего наивного собеседника в тайны, рассказывая Эмиру о том, о чём раньше он даже не догадывался. Эмир слушал эти рассказы с недоверчивостью. Но, в то же время, его привлекали такие рассказы. По дворцу ходили слухи, что у Орхана есть какая-то тайная наложница, с которой он проводит свободное время и о которой не знает даже сам султан. Орхан под страхом смерти заклинал брата не проболтаться об этом никому, а Эмир часто подшучивал над Орханом:
- Что же это у тебя, Орхан, до сих пор нет ни одного шехзаде? Ведь этим ты ещё больше упрочил бы своё влияние в этом дворце и стал бы ближе к нашему повелителю. Глядишь, он тебе своим приемником назначит вместо Сулеймана, а?
Орхан злился на Эмира за такие слова, шипел и топал ногами. И Эмиру становилось смешно, он знал, как можно поддеть брата, но особенно в этом не переусердствовал, потому что в глубине души побаивался Орхана.
Краем глаза юноша успел заметить летящие в него каштаны, он слышал наставления Эркина-аги о том, что нужно полностью сосредоточиться на своём мече, слившись с ним в единое целое. И он словно бы увидел себя со стороны, почувствовал себя мечом, рассекающим каштаны. Свист воздуха, звон стали - и вот уже половинки каштана падают к его ногам. Услышав последние слова янычара, Эмир вздрогнул. Эркин будто сам подтолкнул его мысли, направив разговор в интересующее Эмира русло. Вопрос словно сам собой слетел у юноши с языка:
- Что ты имеешь в виду, Эркин-ага? Я не совсем понял тебя? Разъясни мне эту интересную мысль.

Отредактировано Шехзаде Эмир (2016-02-28 11:18:23)

+1

9

Солнце нещадно палило, и пот градом катился по лицам тренирующихся. Эркин одобрительно закивал, когда Эмир с легкостью разрубил каштаны. Тренировки не проходили даром для молодого шехзаде. Янычару на секунду показалось, что Эмир о чем-то задумался, возможно, вспомнил что-то не очень приятное. Возможно ли, что его что-то гложет? Но это ощущение быстро испарилось, разрезанное на две половинки острым ятаганом. Шехзаде с гордостью посмотрел на учителя. И Эркин тоже был горд за своего подопечного, ведь далеко не каждый сможет так быстро отбросить мешающие сосредоточиться мысли.
Последнее замечание Эркина пробудило у Эмира любопытство. Янычар секунду колебался, обдумывая, стоит ли посвящать молодого шехзаде во все премудрости. Но все же сказал:
- Шехзаде должен всегда помнить, что не он должен бегать за женщиной, а она - за ним. Мужчина должен уметь подчинить себе прекрасную женщину, не используя ятаган. Он должен воевать и выходить победителем. Но здесь никто ему не поможет и не спасет, если что-то пойдет не так. Женщина должна быть покорной. А чтобы это произошло, вы должны разрубить ее чувство свободы, не заметно, чтобы она думала, что сама захотела этого. Тогда, женщина будет верна вам. Но как только вы ослабите бдительность, на секунду отвлечетесь, она восстанет. Дайте ей свободу, и получите змеиный яд в ответ. Женщины хотят быть завоеванными. Но внимательно выбирайте спутницу жизни. Не стоит вестись на милую внешность, за ласковыми глазами обычно скрывается жестокий и расчетливый ум. Но и с такой бестией можно совладать. Не сразу, а постепенно. Но в конце-концов, если вы хотите, чтобы женщина была вашей и осталась с вами,вам придется разрубить ее свободу. Точно также, как вы только что разрубили этот каштан.
Он кивнул на две половинки, лежащие у ног Эмира.

0

10

Шехзаде очень заинтересовала эта мысль, высказанная учителем. Он даже подумал, что вот сейчас как раз и настал тот долгожданный момент, когда можно будет выведать у Эркина-аги всё, что он знает на давно волнующую Эмира тему. Но он тут же одёрнул себя, подумав, что не стоит совершать столь необдуманный и опрометчивый поступок, так как любой неосторожный шаг, жест или слово может привести к абсолютно обратному действию, и тогда уже ничем и никак нельзя будет исправить этого положения, нельзя будет найти достойный шехзаде выход из сложившейся ситуации. Однако Эмир понял, что молчание начало слишком затягиваться, он ещё раз взглянул на только что разрубленные им каштаны и неуверенно проговорил:
- Мне очень понравилась эта мысль, Эркин-ага. Я обязательно запомню всё, что ты сказал сейчас, и постараюсь воспользоваться твоими советами при первой же возможности.  Однако... - он на секунду замялся, - однако... Даже не знаю, как сказать это... Мне хотелось бы как можно больше и подробнее узнать у тебя об этом вопросе. Ну, я имею в виду, в вопросе о женщинах. Кстати, до меня доходили слухи - может, конечно, это всё враньё и пустые сплетни - о том, что янычары иногда, в дни досуга, когда им особенно нечем заняться, проводят время с... Одним словом, с хорошенькими хатун в довольно сомнительных заведениях. Уж не знаю, так это, или нет, но об этом мне сказал мой брат Орхан...
И тут Эмир прикусил себе язык и даже готов был провалиться сквозь землю, потому что он ненароком выдал тайну, в которую его совсем недавно посвятил Орхан. Видимо, в тот момент Орхану просто хотелось чем-нибудь насолить младшему брату, как-нибудь поддеть его колким словом - он хорошо знал о слабости Эмира подсматривать тайком за девушками из султанского гарема. Однако Орхан строго-настрого запретил Эмиру болтать об этой тайне на каждом шагу, и уж тем более остерегаться, чтобы об этом случайно не узнал Эркин-ага, иначе он придёт в неописуемую ярость, и тогда ему несдобровать. И вот теперь Эмир стоял перед своим учителем весь красный, точно его только что опустили в котёл с кипятком. Он не знал, как ему теперь быть и что делать, а между тем Эркин-ага начал постепенно меняться в лице, выходя из себя. Юноша понял, что теперь он не то, что не получит ответа на долгожданый вопрос, но ещё и станет свидетелем настоящей янычарской бури, которой боялись все без исключения, и, что было сквернее всего, эту бурю навлёк он сам и остановить её ему уже будет не под силу.
Однако думать и действовать нужно было быстро, Эмир решил потянуть время, чтобы как можно больше отдалить момент, когда янычарский ага окончательно выйдет из себя. Шехзаде понял, что мирно эта тренировка уже не закончится. Поэтому он заговорил быстро и отчётливо, всякий раз бросая взгляд на Эркина-агу, чтобы убедиться, что буря миновала.
- Ах, Эркин-ага, прости меня, я знаю, что не должен был всего этого говорить, но у меня не было выбора. Орхан сказал, что он не хотел, чтобы ты узнал об этом, так как это великая тайна. Он сказал, что ему проболтались дворцовые стражники, а те узнали от слуг из вашего с Гевхерхан дворца. А ещё по дворцу ходят слухи, что и ты, якобы, не минуешь этих отдалённых кварталов Стамбула, и что у тебя там даже завелась какая-то прелестная черноокая хатун. Я, конечно, не верю всем этим досужим сплетням, тем более, что я достоверно знаю о том, что ты верен моей сестре Гевхерхан и никогда не дашь её в обиду. Однако ведь и у самого Орхана есть множество тайн, о которых не знает никто, даже сам султан. Но я слышал, что у него самого во дворце есть какая-то таинственная наложница, с которой ему трудно расстаться даже в свободные от занятий часы. Я думаю, что именно из-за этой наложницы он совсем перестал ездить на охоту с нами и даже не участвует в дворцовых праздниках. Сказать по правде, меня всё это немало заботит, но я...
И тут Эмир понял, что совершил вторую, ещё более грубую ошибку, выдав своего старшего брата с головой. Теперь Орхан, если узнает о неосторожности Эмира, тут же убьёт его на месте. Он почувствовал себя каким-то разносчиком сплетен и великих тайн, он прекрасно знал, что его язык не доведёт его до добра, и старался не превращаться в дворцовых сплетников. Однако, слушая каждый раз все эти пересуды, он поневоле превращался в такого же сплетника, и это его ужасно раздражало. Он пытался перебороть в себе чувство обязательно пересказать кому-нибудь только что услышанную новость, и иногда ему это даже удавалось. Но сейчас он просто не знал, куда ему деваться, так ему было стыдно и неловко. Однако когда он снова посмотрел на янычара, то не увидел больше в его глазах дьявольских огоньков ярости и злости, а наоборот - большую заинтересованность и внимание. Тут Эмир совсем смешался и даже отступил на шаг назад, ожидая ответа предводителя янычар.

Отредактировано Шехзаде Эмир (2016-04-08 07:46:56)

+1

11

...

Прошу прощения за столь долгое отсутствие. Ибо - сессия

Услышав слова шехзаде, Эркин нахмурился. Эмир затронул тему, которую не стоило упоминать, по крайней мере сейчас. Конечно, янычар знал, что о его похождениях и о похождениях других янычар ходят слухи. Особенно в городе. Но то, что они просочились и во дворец... Надо сказать, что утром, у Эркина было прекрасное настроение. А после получения письма, которое заметил шехзаде, оно стало еще лучше. Но как же объяснить Эмиру? Тем более, ученик явно был не прочь узнать побольше о письме. А теперь он, пытаясь сгладить возникшую неловкость, упомянул о Гевхерхан - жене Эркина. Янычар нахмурился. Конечно, он предпочитал делать вид, что у них все хорошо, да и сама султанша старалась скрывать горькую правду. И вот теперь ее брат прямо в лоб спрашивает о ней. Что ответить? Но следующие слова заставили янычара переключить внимание. Эмир упомянул об Орхане, своем старшем брате. И о его новой пассии.
- Таинственная наложница? - с интересом переспросил Эмир. - И ее никто не видел?
Янычар опустил ятаган и подошел к ученику. Эмир стоял, не двигаясь.
- Знаете, шехзаде, - голос Эркина был чуть громче шепота, - Что делает женщину такой привлекательной? Ее недосягаемость. Чем сложнее ее добиться, тем слаще потом будет победа. Некоторые предпочитают легкий путь и ходят в мейхану. Там самое важное - деньги. Но в такой победе нет ничего приятного. Женщина будет твоей, и ты это заранее знаешь. Но если вам хочется истинного наслаждения, то сражайтесь.
Янычар приблизил лицо почти вплотную к лицу Эмира. Он видел только горящие глаза молодого шехзаде, в них плескался неподдельный интерес.
- Но остерегайтесь легкой добычи. Если у женщины остались когти, она может так расцарапать, что эти раны ничем не залечишь.

Отредактировано Эркин-ага (2016-05-28 22:34:29)

+1

12

Эмир слушал своего учителя, как завороженный, с широко раскрытыми глазами, внимая каждому слову Эркина-аги. Он старался не пропустить ни слова из того, что говорил Эркин, и в душе ещё больше восторгался предводителем янычар, проникаясь ещё большим уважением и доверием к этому человеку. "Всё же", - думал Эмир, - что бы там не говорили об Эркине, он прекрасный учитель и уважаемый всеми доблестный воин, завоевавший доверие не только преданных ему янычар, но и всех жителей нашей великой столицы. Конечно, многие ненавидят его за его слишком вспыльчивый и неуёмный характер, но что поделать - уж такова, видимо, янычарская природа, переменчивая и суровая, как погода ранней весной. Однако как же замечательно он говорит, его можно слушать бесконечно! Теперь мне ясно, каким образом ему удаётся добиться желаемого от женщин - своими речами, иногда льстивыми и сладкими, словно валлашский мёд, а иногда настойчивыми и жестокими, которые жалят больнее, чем укусы тысячи змей! Да, у него есть, чему поучиться, но и голову терять не стоит. Сколько раз моя валиде предупреждала меня об этом, предостерегала меня от возможных опасностей! Я - шехзаде, и мне уж точно не следовало бы попадать в ловко расставленные сети его речей. Многое из того, что говорит Эркин правда, однако это совсем не означает, что я должен слепо доверять его словам, ведь все эти слухи и сплетни о нём и о его людях возникли не на пустом месте! Надеюсь, Эркин сейчас заболтается и забудет о той тайне Орхана, которую я ему по неосторожности выдал. Иначе не миновать мне гнева брата и острых и колких шуточек Пейхан".
Вот о чём думал Эмир, в то время, как Эркин говорил. Юноше совсем не хотелось, чтобы Эркин заметил его секундную задумчивость, и поэтому старался сохранять заинтересованное выражение лица. Слова учителя разожгли в его сердце жаркое пламя, которое с каждым словом учителя разгоралось ещё сильнее. Однако неизвестно откуда взявшийся противный внутренний голос писклявым тенорком всё время твердил: "Не верь ему, не верь этому человеку. Когда-нибудь он предаст тебя, пронзит твоё сердце своим острым ятаганом. Не верь ему"! Тогда шехзаде мысленно приказывал своему внутреннему голосу замолчать, ему нужно было время, чтобы всё хорошенько обдумать. Его вера в честные и доблестные поступки янычарского аги была ещё достаточно крепка, и ему не хотелось менять своего мнения о нём.
Но вот шехзаде начал замечать, что Эркин уже начал уставать от тренировки, янычар стал задумчив и серьёзен. Казалось, он уже забыл про своего ученика и ждёт удобного момента, чтобы прекратить это занятие. Эмир почувствовал это, он уже давно научился понимать Эркина-агу без лишних слов. Ему и самому уже надоело жариться на солнце, хотелось окунуться в прохладу дворцовых покоев, или уйти в беседку в глубине дворцового сада, под сень раскидистого старого платана, где Эмир так любил проводить свободные от занятий минуты. А ещё больше ему хотелось навестить своих братьев и сестёр, особенно Алемшаха, который недавно обещал ему поехать вместе на охоту. Поэтому он не стал более задерживать своего учителя, ведь и у него тоже могли быть неотложные дела в корпусе, и проговорил:
- Я благодарю тебя, Эркин-ага, за этот прекрасный разговор! Я обязательно запомню всё, что ты мне только что рассказал, мне очень интересны твои мысли и рассказы, однако мы заговорились, время прошло незаметно. Я не буду больше задерживать тебя, потому что вижу, что у тебя и без того хватает забот. Благодарю тебя за эту тренировку, твои уроки много дали мне понять и осмыслить. Я очень надеюсь, что в ратном бою я не ударю в грязь лицом и покажу, на что я способен, я не подведу тебя, можешь быть уверен в этом. Ты будешь мной гордиться. А теперь можешь идти и заниматься своими делами в корпусе, а я хочу навестить братьев.
С этими словами Эмир широко улыбнулся своему учителю, ещё раз поблагодарил его за тренировку и быстрыми шагами пошёл в сторону дворца.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

0


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Колкие вопросы и острые клинки (26 апреля 1660 года)