http://forumfiles.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumfiles.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » И ветер вновь принёс меня в Стамбул (4 мая 1660 года)


И ветер вновь принёс меня в Стамбул (4 мая 1660 года)

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Название эпизода
И ветер вновь принёс меня в Стамбул

Время и место действия
4 мая 1660 года
Стамбульский порт / особняк Халила Атешоглу.

Суть
Прибывший в Стамбул Кара Исмаил улаживает некоторые дела в порту. Там его встречают старые друзья - Халил и Кемаль Атешоглу, коим "морской и сухопутный волк" искренне обрадовался. Встреча проходит радостно, а основной разговор переносится в особняк старшего Атешоглу. Купцы сообщают Исмаилу последние новости столицы, а так же рассказывают о вчерашнем происшествии в кабаке, после чего следует просьба погостить в особняке, и усталый путешественник ничуть не возражает.

Участвуют
Кара Исмаил-бей, Атешоглу Халил-бей, Атешоглу Кемаль-бей.

0

2

Утренний порт представлял собой битком набитый улей с сотнями жужжащих насекомых. Люди передвигались парами, тройками, пятёрками, десятками, и все с тюками, корзинами и прочим грузом. Ушлые портовые торговцы разносили свежие симиты (сдобные рогалики на меду, щадро обсыпанные кунжутом). Для маленьких беспризорников это место было раем по части мелких карманных и поясных краж - мудрено ли затеряться в такой адской толчее с чьим-то чужим кошельком под тюрбаном или за пазухой? Да несчастный обворованный сто лет не найдёт своего злодея, сколько бы ни старался. Исмаил посматривал на всё это действо с благодушной улыбкой из окошка недорогого караван-сарая. Вычислив корабль, на котором он вернулся в столицу столиц, людолов лениво потянулся, подумав о том, что ему предстоит хлопотать о новой партии невольников. Следовало посетить начальника рынка, нанять лекарей для осмотра пленных, внести их имена в реестровую книгу кадия. Совершив утренний намаз (ну, это с какой точки зрения, ибо дело шло к полудню, хотя путнику такая халатность извинительна), Исмаил, уже одетый, вышел на улицу.  Майский Стамбул встретил его приятным ветерком и журчащим гомоном людских голосов. Такое всё родное и неотъемлемое, то, без чего жизнь кажется немыслимой...
Прежде, чем отправиться на рынок, Исмаил подошёл к аге, заведующему осмотром грузов. Это был знакомый ему человек лет пятидесяти, сухопарый, выжженный солнцем, с воронёной острой бородкой, кое-где тронутой слепящим серебром седины.
  - Мир тебе, Фахруддин-ага, - начал бей сво приветствие, - а что, не прошёл ли мой товар осмотр?
Фахруддин обхватил правую руку Исмаила и легонько потряс.
  - И тебе мир, Исмаил-эфенди. Давненько тебя не было в Стамбуле. Говорят, ты отправлялся в путь по суше, а вчера приплыл на корабле. Надеюсь, ничего не стряслось...
Бей улыбнулся. Его коричневое лицо, тронутое лишь несколькими морщинами, казалось вылепленным из воска.
  - Хвала Аллаху, со мной всё хорошо. Было много дел, пришлось потоптать чужие земли. Ты мне лучше скажи, Фахруддин, когда я смогу забрать товар? Ты ведь заведуешь осмотром грузов, занялся бы...
Ага развёл руками, выставляя свои шершавые ладони.
  - И рад бы, да не могу. Вчера приплыл корабль с казной, я в первую очередь должен им заняться.
  - Ну, тогда отряди верного человека, пусть он осмотрит. Мне не с руки долго на одном месте торчать. С позволения Всевышнего, я б сегодня же отвёл их на невольничий рынок. К тому же среди них есть те, которые отправятся в Топкапы, в гарем повелителя.
Фахруддин цокнул языком, покрутил головой и присвистнул.
  - Эй-ва, почтенный, так речь идёт о живом товаре? - Исмаил едва не фыркнул: стареет, стареет надсмотрщик за товаром, раз позабыл, кто перед ним.
  - Я людолов, эфенди, забыл, что ли? - негромко спросил путешественник. - Когда отправишь своего человека на корабль? - ага пригладил усы, смерил дюжего собеседника пытливым взглядом и заверил, что не позднее завтрашнего полудня весь товар будет осмотрен.
  - Иншалла. - бросил Исмаил, удаляясь от причала. Значит, завтра надо быть на чеку, чтобы не проворонить приход смотрильщика. Вот с такими мыслями людолов покидал стамбульскую гавань, идя куда глаза глядят и ноги несут. Вдруг в конце улицы, на которую он только что вышел, замаячили две фигуры. Одинаковые по росту, длинные кудри выбиваются из под дорогих тюрбанов, за поясами кинжалы и кистени, тщательно скрытые от неопытного глаза, пружинящая походка... Атешоглу? Оба? Быть не может!
Забыв всё, Исмаил-ага ускорил шаг, идя навстречу двум давним друзьям.

Отредактировано Кара Исмаил-бей (2016-03-26 12:40:43)

+1

3

Загорелый, прямой и гибкий, Атешоглу упражнялся во дыоре с мечом. Один на один с самим собой, он чувствовал лёгкий предутренний ветер в волосах, рукоять сабли ожила в сжатой ладони, серебристое лезвие танцевало в воздухе. Старший "сын огня" то наступал, то уклонялся от выпадов невидимого противника, выгибая торс, выдыхая и раззадориваясь. Он представлял себе, что рубится с Эркином. Силён янычар, но не на того напал. Халил рассёк воздух с впечатляюще режущим звуком. Жаль, что нет Кемаля, не с кем потренироваться, выпустить пар после вчерашнего происшествия в мейхане. Остановившись на секунду, чтобы перевести дух, Халил продолжил битву с невидимым враагом. Остатки сна испарились окончательно, и теперь Атешоглу чувствовал себя превосходно. Когда трёхцветное утреннее стамбульское небо было разрублено напополам в последний раз, откуда-то издали взлетело и завилось протяжное "Аллах-у Экбер". Утро настало окончательно. Атешоглу вернулся в особняк, наскоро оделся и, окончательно взбодрившийся, расстелил молельный коврик. Минуты, проведённые в разговоре с Всевышним, изгнали из памяти неприятный осадок после вчерашнего вечера. Кемаль ещё спал. Очевидно, брат здорово устал за прошлые сутки, умудрившись закрутить с очередной девушкой, вусмерть перепугать Ставро, доведя его до удара. После такой заварухи любому человеку требуется отдых. Бей решил дождаться его пробуждения, чтобы позавтракать вместе и вместе же совершить прогулку по торговому Стамбулу, а точнее, посетить особо зарвавшихся барышников. Ждать пришлось долго, поэтому Атешоглу решил не ждать. Предупредив слуг о своём уходе, он пешим вышел из особняка и направился в самую гущу города. Шёл он спокойно, никуда особа не спеша. Наблюдательный и пытливый, он внимательно прислушивался ко всему, что творится и говорится вокруг.
  - Да чтоб мне окосеть на месте, эфенди! - божился какой-то фрукт в грязноватом тюрбане и грубом халате. - Говорят, у Селима Каймакчи жена совсем совесть потеряла. Недаром же ему дверь дёгтем забрызгали.
В ответ кто-то цокал языком, раздувал ноздри, качал головой и что-то бормотал, выражая сочувствие продовцу каймака и негодование по поводу неверности женщин.
  - Ты лучше вот что мне скажи! - в разговор вмешался кто-то другой, худой, с обвисшими щеками прожжённого пьяницы. - Что такое вчера сказали бедному Ставро-аге, что он со страху испугался в шальвары, да ещё и при свидетелях, а?
Грчнул хохот. Человек пять или шесть гоготали посреди улицы, никого не стыдясь. Халил аккуратно обошёл горлопанов, попутно отмечая у себя в уме, что скажет Кемалю по возвращении.
  - Да пусть хоть поносом при всех изойдёт, шакал неверный... - грубо выдал какой-то ремесленник с пудовыми гончарскими кулачищами, недельной щетиной и изогнутым по-орлиному носом. - В Ускюдаре человека убили ни за что, а вы хохочете, прости Аллах... Что?... Как убили?... Так там, говорят, обитель есть. Со времён Хюдаи хазретлери стоит, не шатается. Пьянчужка какой-то под дверьми заночевал, а в полночь один из тамошних жителей за нуждой на двор вышел... До смерти прибил, в-о-от такой рыбец на голове...
Хохот громыхнул с удесетярённой силой. В общем гомоне и яхалил дал волю смеху, ибо после такой сногсшибательной новости трудно сохранять серьёзное выражение лица. Рассказчик недружелюбно обернулся.
  - Вай яаллах, а ты кто такой? Ты из Эминёню? Зачем за спиной стоишь и не подслушиваешь, эфенди? Если дел нет, ступай своей дорогой, не мешай добрым людям.
  - А я, по-твоему, злой, что ли? - беззлобно улябнулся Халил. - Ты, ага, меня совсем не знаешь, зачем же наговаривать? Просто мимо проходил, ваш разговор услыхал, остановился. Сейчас уйду.
Гончар окинул купца нехорошим взглядом.
  - Я тебя нигде раньше не видел? - подозрительно переспросил он. - Уж больно ты мне одного господина напоминаешь... Как, бишь, его? Халила-агу, купца. Ты ему не родня?
Атешоглу уже собирался отшутиться, как вдруг заметил, что в его сторону кто-то идёт, и довольно быстро. Приглядевшись, бей узнал Кемаля, коротко буркнул любопытному гончару что-то вроде "вот сам и спроси у него" и поспешил навстречу младшему брату.

+2

4

Всю ночь проворочался Кемаль в своей постели и всё никак не мог заснуть. Лишь под утро сон сомкнул его уставшие очи, но лучше бы ему совсем было не спать в эту ночь. Он и так страшно вымотался за предыдущий день со всеми его приключениями и злоключениями, а тут ещё такие видения. Ему приснилась большая, широкая площадь перед крепостью в Сарухане, распростёртое тело Хасана с кинжалом между лопаток, а высоко над ним, на башне, стоит предводитель янычар и усмехается в усы, глядя вниз. Кемаль услышал последний предсмертный вопль Хасана, и ему снова, как и тогда, нестерпимо захотелось сбросить с этой ненавистной башни проклятого янычара точно так же, как он сам только что сбросил оттуда горячо любимого Кемалем брата. И тут же, в следующую секунду, ему почудилось, что это уже не башня вовсе, а сам янычар возвышается над Кемалем с занесённым ятаганом, нацелившись ему прямо в грудь, и Кемаль не может пошевельнуться, чтобы отразить смертельный удар. Но внезапно ятаган исчез, и вместо него к юноше потянулись руки, тысячи рук, и тысячи голосов эхом разнесли ужасный, нестерпимый вопль о помощи, словно прося у Кемаля защиты с великой мольбой и надеждой. И не смел он оторвать взгляда от этих тысяч рук, не смел закрыть уши, чтобы не слышать этого ужасного вопля. Одни кричали: "Помоги нам, Кемаль! Спаси нас от этого ужасного душегуба! На тебя и на твоего брата Халила вся наша надежда"! Другие вторили: "Спаси нас, Кемаль! Кто, если не ты, защитит нас от этого янычарского произвола! Посмотри на нас, неужели ты не видишь наших страданий? Неужели ты не слышишь наших стонов и нашей мольбы"! Женские голоса кричали: "Он погубил нас, загубил нашу честь и наши жизни! Нет ему прощенья! Гореть ему за это в вечном огне и страдать также, как страдаем мы! Где наша потеряная молодость! Где наши чистые, радужные надежды и мечты! Износились они по кабакам и по янычарским притонам, померкли в разгульном, пьяном угаре и бесчисленных кутежах и утехах! Покарай его, Кемаль, придумай ему такую страшную кару, чтобы все его нечистивые предки повыскакивали из могил своих, содрогнувшись от ужаса"!
Когда эта ужасная пытка оказалась нестерпимой, Кемаль вдруг проснулся. Открыв глаза, он вскочил с постели, и только тогда понял, что кричит от ужаса на весь дом. На крик прибежал верный слуга Кемаля Сефер-ага с большим ведром воды, на бегу расплёскивая её по полу.
- Вай, Аллах, господин мой! Какой же шайтан заставил на сей раз вас так громко завопить на весь дом, вай-вай! Не успел ваш покорный слуга продрать спросонья свои глаза, как услышал ваш ужасный крик! Ей-богу, господин, если и дальше так будет продолжаться, я могу подумать, что в нашем доме поселились привидения! Зачем же так пугать человека в такой ранний час, вай, я чуть было кальян не проглотил от испуга! А где же наш господин Халил-бей? Наверняка опять ушёл, даже не позавтракав! Вечно вы, господа, всё куда-то торопитесь! И чего вам, в самом деле, на месте не сидится. Вот я, например...
- Достаточно, Сефер-ага, - сухим тоном оборвал слугу Кемаль, который за время этого продолжительного монолога уже успел немного придти в себя, - я слышал всё это уже много раз! Мой брат не обязан спрашивать у слуг, куда, зачем и насколько долго он уходит из дома, ясно тебе? Я скоро тоже присоединюсь к нему, а пока принеси мне мою одежду!
- Н-н-но господин, - запротестовал слуга, - как же это вы уходите, даже не умывшись и не приведя себя в достойный такого важного господина, как вы, вид? Как же так, Кемаль-бей?
- Ах, так ты всё ещё здесь, старый жирный бурдюк с требухой! Ты что же, не слышал моего приказа, или тебе необходимо повторить ещё раз! - прикрикнул на слугу Кемаль, и тот покорно исчез за дверью, семеня своими короткими ножками. Но тут вдруг звук удаляющихся поспешных шагов сменился ужасным грохотом и лязгом.
Заинтересованный Кемаль приоткрыл дверь, и тут его разобрал дикий хохот от того, что он увидел. На полу, в огромной луже воды лежал Сефер-ага, беспомощно болтая ногами, а на его голове, точно корона, красовалось ведро, которое он ещё секунду назад держал в руках. Кое-как Кемаль высвободил барахтающегося слугу из-под тяжёлого панциря, и со смехом сказал:
- Надеюсь, к моему приходу ты всё здесь уберёшь, Сефер-ага, не так ли? Я надеюсь на тебя, ведь ты мой самый верный помощник в домашних делах. Смотри же у меня! Как знать, может быть, я вернусь не только вместе с братом, но и с кем-нибудь ещё, так что постарайся не наделать ошибок.
Слуга что-то неразборчиво пробурчал себе под нос, но Кемаль его уже не слышал. К нему начало постепенно возвращаться хорошее настроение, он даже начал забывать о сегодняшнем сне, и о том, что случилось вчера в лесу и в заведении Ставро-эфенди. Юноша быстро оделся, снял со стены свой любимый ятаган и повесил его на пояс. Выйдя на улицу, он с наслаждением вдохнул пропитанный морской солью и водорослями воздух (особняк располагался неподалёку от пристани). Город ещё спал, и только редкие прохожие попадались на пути Кемаля. Крупные чайки кружились над гаванью, над городом, оглашая всё вокруг своими призывными криками. Совсем близко раздались первые звуки утреннего азана, призывающего к молитве правоверных, и вот уже весь город утонул в нестройных диссонансах этих многоголосых призывов, которые отзываются в душе каждого мусульманина приятным, волнующим трепетом. Кемаль преклонил колено и долго стоял так в задумчивости, перебирая в памяти слова молитв. Но молился ли он - сказать было трудно. Скорее, он пребывал в глубокой задумчивости, из которой его вывел дробный перестук копыт сзади. Кемаль вовремя успел отскочить в сторону: большой, богато украшенный экипаж, запряжённый четвёркой отличных скакунов, промчался в сторону дворца Топкапы, обдав остолбеневшего юношу грязью и брызгами (ночью прошёл сильный ливень с грозой). Вдруг занавеска кареты на миг приподнялась, и Кемалю показалось, что он узнал... Нет, разве такое возможно?.. Гевхерхан-султан! Однако занавеска опустилась также быстро, как и поднялась, а карета промчалась мимо. "Показалось ли мне всё это, или действительно это была Бегюм... Э, то есть, Гевхерхан-султан"? - подумал про себя Кемаль, и тут же решил не придавать этому происшествию слишком большого значения. А для этого он ускорил шаг и свернул в боковую улицу. Он и сам не знал, куда именно направляется, ноги сами несли его вперёд, и он подчинялся своим чувствам и ощущениям, всецело отдаваясь им и не позволяя, чтобы сомнения и другие неприятные мысли просочились в его сознание. Ему сейчас было не до них. Впервые за последние два года он почувствовал какую-то необыкновенную лёгкость и равнодушие к своим прежним переживаниям и страхам. Ему сейчас даже убийство Эркина-аги казалось не такой уж не выполнимой задачей, как прежде. Вдруг до его слуха долетел обрывок фразы, брошенной каким-то человеком, находящимся в конце улицы. Приглядевшись, Кемаль увидел, что это был гончар, который разговаривал о чём-то с Халилом. "Ага, вот ты где", - подумал Кемаль и устремился к брату. Кажется, разговор между Халилом и гончаром должен был вот-вот разразиться скандалом, Кемаль понял это по тому, как напряглись все мышцы на лице брата. И дабы разрядить обстановку, Кемаль поспешил на помощь. Но вдруг он увидел, что со стороны гавани к ним приближается ещё один человек, походка которого и манера держаться показались Кемалю очень знакомыми.
- Исмаил! Исмаил-бей! - радостно закричал Кемаль и поспешил навстречу старому другу, - вот уж не думал, что ты так скоро вернёшься в столицу! Тебя точно попутный ветер сюда занёс, а, Исмаил? Ведь мы же с тобой виделись только позавчера в Эдирне, правда, мельком, и ты сказал мне, что вернёшься не раньше, чем через две недели. Мы рады тебя снова видеть в наших краях, ведь ты в последнее время не балуешь нас своими посещениями, ведь так, брат?
Кемаль оглянулся на брата, и только теперь заметил строгое выражение его лица и его красноречивый взгляд, которым он одарил младшего брата. Кемаль понял, что ему не отвертеться от нравоучений Халила, и решил снести это испытание с честью. Поэтому он принял выжидательную позу и приготовился слушать.

0

5

Пока Исмаил-ага шагал к двум давнишним приятелям, их обступили какие-то ремесленники. Добрый кистень ткнулся бею в руку в тот момент, когда какой-то недомерок попытался поддеть Халила. Впрочем, надо было знать Атешоглу - он же одним взглядом любого подлеца на место поставит. Кистень не пригодился, а жаль: Исмаилу хотелось немного поразмять кости, съездив тому-другому по физиономии. Не судьба. Зато встретил друзей, за что спасибо Всевышнему и счастливому случаю.
Когда досужий длинноязыкий люд разошёлся, бей уже был совсем рядом. Кемаль первым обратился к нему с пламенной речью, на которую путешественник отвечал только сдержанной улыбкой: его всегда забавляла горячность младшего "отпрыска огня". Халил, напротив, был молчалив и серьёзен, словно его что-то заботило.
  - Вы же меня знаете, друзья, - начал ага, когда с уст Кемаля слетело последнее слово, - мои кони и корабли быстрее ветра. Там, на пристани, уверены, что я ездил на Хиос и везу оттуда наложниц. Ха, дуралеи! На самом деле я ппрекупил их у одного верного человека. Как раз иду в порт. Тамошний надсмотрщик обещал внести корабль и товар в реестр, не хочу опоздать. Если хотите, прогуляемся в месте. Заодно расскажете мне, как и что в Стамбуле.
И все трое не торопясь пошли в сторону порта. Несмотря на достаточно ранний час, там было всё людно. Воздух, щедро просоленный, до одури родной, радовал Исмаила. Каменистый берег топтали десятки сапог и чувяков, гремели колёсами подводы с лошадьми и мулами, носильщики со здоровёнными тюками на спинах, коричневые, словно выжженные солнцем, гибкие,  в пропахших по ом халатах, трудились не покладая рук. Зажиточные беи важно расхаживали взад-вперёд, заложив руки за массивные кожаные, шёлковые и с тяжёлыми пряжками пояса. Фахруддина-аги видно не было. Четыре грузных с виду, но маневренных в воде, корабля дремали у причала.  Исмаил в два счёта узнал свой, на котором он якобы прибыл из Хиоса (если знаешь морских торговцев и капитанов, то сможешь сесть на любое судно. А если этим свдном управляет умный и верный человек, то он подыграет тебе в любом деле, подтвердит любую ложь, не опасаясь за жизнь и репутацию). Вообще-то можно было и не возвращаться туда, откуда ещё совсем недаыно ушёл, но бею очень не терпелось узнать, когда же освидетельствуют его товар.
  - Присядем? - спросил Исмаил, указывая на широченный булыжник.  Все трое уселись на камень и молча стали смотреть на свежий утренний морской горизонт. Пока что беседа не особо клеилась, несмотря на то, что Исмаил с братьями-разбойниками дружил не один год. Очевидно, у них что-то успело случиться.
  - Вы что такие грустные?  Спаси яаллах, ничего не стряслось? - то ли с участием, то ли с издёвкой осведомился людолов. - Лица, как у самоубийц, клянусь. Рассказывайте, что произошло, а я уж помогу, чем сумею.
Но не успели братья поднять головы, как ага заметил идущего в его сторону Фахруддина-эфенди. Надсмотрщик был мрачен. Очевидно, его не радовала столь скорая встреча.
  - Опять ты, почтеннейший? Здесь тебе не мёдом намазано, да и сам ты не муха. Не терпится сбить барыш? Эй-ва, что за человек такой, что за человек... Не кипятись, я сам твой корабль запишу.
Исмаил ухмыльнулся: значит, у скареда Фахруддина проснулась совесть, и он сделает всё сам. Правильно.
  - Спасибо, эфенди. У меня, знаешь ли, не лучшее настроение для ожидания. Поторопись с описью, тем более, что я не один к тебе пришёл, а с товарищами, да ещё с какими...
Он так многозначительно покосился на братьев Атешоглу, что Фахрвддин уважительно кивнул. Прожжённый делец, заматеревший на взятках, он знал, кто перед ним. Бормоча, что он, мол, человек подневольный (врал бы побольше!), он поднялся на корабль.
Исмаил вернулся к Халилу и Кемалю и вновь присел рядом, ожидая, что они расскажут.

0

6

Насупившийся Халил сидел на камне рядом с младшим братом. Разговор и в самом деле не спешил вливаться в тёплое русло доверия. Пока Исмаил договаривался с Фахруддином-агой, старший Атешоглу был погружён в свои мысли. Перед его глазами вставало трусливое лицо старика Ставро, ощущался запах "слёз змеи" в пузырьке,  в ушах звенел сумбырный рассказ этой самонадеянной дурочки Терезии. Если вероломный албанец в ближайшее время не соизволит отдать старый долг, то его скверное заведеньице ожидает незавидная судьба. Мейхана будет стёрта с лица Стамбула, да так стёрта, что ни одного следа не останется. Мысли крутились вокруг этого аги по имени Давут. Кто он и что за птица, в принципе, было понятно, благо, ятерезия оказалась не столь набитой дурой, чтобы лгать во всём - понимает же прекрасно, гадюка неверная, что за беспросветное враньё её просто раздавят одним пальцем.
"Значит, вопрос об Эркине лучше улаживать с этим Давутом-агой... Надо мне будет ещё наведаться туда и выследить его. Если он не совсем осёл, то поймёт, с кем дело имеет... Разумеется, если это не его телохрани... О, Аллах, что за глупости! Телохранителям не пристало тайно следить за своим господином, да ещё и припрягать к этому делу каких-то шл... распутниц.  Да и Терезия эта, на что она надеется? Если е хозяин нам не выплатит всё до последнего акче, мейхана вместе со всеми, кто работает там, сгорит дотла, и она в том числе. С другой стороны, если Эркин её раскроет, то она и часу не проживёт. Да и сам Давут-ага, если что-то понимает, то припервой же возможности избавится от этой вертихвостки, если заметит, что она темнит. Да какого шайтана, спрашивается? - последнее, впрочем, было адресовано уже Исмаилу, который, по мнению яхалила, чересчур долго выяснял отношения с нерадивым надсмотрщиком. Наконец, их прения завершились, и давний друг братьев Атешоглу вновь подошёл к ним.
Значит, теперь начнётся разговор и перетирание свежих столичных новостей. Халил откашлялся и вяло начал:
  - Не знаю, что ты хочешь от нас услышать, Исмаил. Особых новостей нет. Пугнули вчера одного блюдолиза из ягалаты. Сказали, мол, если не вернёт нам своё, мы с его мейханой вот что сделаем. - Халил подставил смуглыю и жёсткую ладонь под лучи солнца и дунул. Кажется, Кара Исмаил одобрил такой расклад.
  - Всё бы ничего, да вот Кемалю самодурства захотелось. Так накинулся на этого неверного, аж жалко стало. Эй, Кемаль, - Аташоглу повернулся к младшему брату, - может, расскажешь, во что влип вчера, и какой шайтан понёс тебя в лес?

0

7

Первые мгновения с чувством радости от встречи со старым другом прошли, словно их и не бывало, и теперь Кемаль словно опустился с небес на землю. Былое весёлое и лёгкое настроение улетучилось в неизвестном направлении, младший Атешоглу погрузился в глубокую задумчивость, из которой его вывело обращение к нему Халила. Кемалю абсолютно не хотелось сейчас вспоминать о вчерашнем происшествии в лесу, он ещё с вечера решил выкинуть эту хатун из своей памяти, стереть даже само воспоминание о ней. Однако неожиданная встреча сегодня утром не давала ему этого сделать. А может, это всё ему только почудилось? Может быть, карета не принадлежала Гевхерхан-султан, да и внутри находился кто-то совсем другой, возможно, даже не принадлежащий к членам правящей династии? Кемаль не мог дать чёткого ответа на мучившие его вопросы. Поэтому ему хотелось как можно быстрее повернуть разговор в другое, более спокойное русло, но он не знал, как это сделать. Он поднял голову, взглянул на своих собеседников и проговорил, словно извиняясь за что-то:
- Уж не знаю, что именно вы хотите от меня услышать, друзья мои, но, по-моему, это такой пустяк, о котором вам даже знать не следует. К тому же в лес я забрёл случайно, просто заблудился и... Ну, в общем, это была просто обычная случайность, я... Ах, правда, мне не хочется сейчас об этом рассказывать, тем более, что ничего такого особенного не произошло... А вчера, там, в Мейхане этого старого ублюдка... Да, я погорячился малость, это правда. Надеюсь, брат простит меня за это. Да и вообще, всё это как-то странно, и я...
Тут юноша совсем смешался и решил замолчать, дабы не показаться смешным. Он понял, что Халил и Исмаил остались не удовлетворены таким сумбурным ответом Кемаля. Более того, они как-то странно на него посмотрели, словно он только что сказал какую-то совершенную нелепицу, и Кемаль совсем растерялся. Ему совсем не нравился такой поворот событий, в душе постепенно нарастал гнев, но он дал слово сдерживать себя и не показывать своих чувств. Наконец, он придумал, как можно спасти положение и сказал:
- Да что мы, в самом деле, всё о себе да о себе! Исмаил, ведь ты, как я слышал, вернулся из далёкого плавания. Позовчера, в Эдирне, ты сказал мне, что везёшь в столицу отменный товар! Поделись же с нами этой новостью. Может, ты не откажешься зайти к нам домой и выпить вместе с нами чашечку ароматного кофе? Мой слуга, Сефер-ага - да ты помнишь его, такой маленький, смешной старикашка - делает отличный кофе! Заодно и обсудим наши дела. Ты ведь наверняка устал с дороги, можешь остаться у нас и отдохнуть. Мы будем только рады принять у себя такого редкого и прекрасного гостя, как ты, а? Что скажешь, Халил?
Старший брат поддержал идею Кемаля, но Исмаил сначала запротестовал, отделываясь обычными в таких случаях вежливыми выражениями. Однако братьям всё же удалось уговорить "морского волка" зайти к ним и немного побеседовать. Однако Кемаль заметил, что вопрос, который задал Халил по поводу его вчерашних приключений, так и повис в воздухе неразрешённым, и он не знал, как можно заполнить эту пустоту. Даже Исмаил, кажется, что-то заметил, и первое время шёл молча, словно обдумывая что-то.
Так, в молчании дошли они до особняка, в котором жили братья, и переступили порог. Всюду царила идеальная чистота и порядок. Сефер-ага - молодец, не подвёл! Кемаль был доволен и решил с сегодняшнего дня повысить старику плату. Не замедлил появиться и сам слуга в новом одеянии и с умильной улыбочкой на пухлом лице.
- Вай-вей! (Любимое выражение слуги, обычно употребляемое им, когда в доме появлялись гости). Господин, почему же вы не предупредили меня, что у нас будет сам Исмаил-эфенди! О, как я рад! Вы просто осчастливили нас своим приходом, эфенди! Теперь радость будет переполнять меня до конца этого дня! О, если бы вы только могли остаться у нас подольше! Если желаете, я могу принести вам кофе, я его только что приготовил. Ох, да что ж это я... Эй, Нарима! Нарима-хатун! Где ты бродишь, вертихвостка! Опять с дворцовым стражником прохлаждаешься? Я всё про тебя знаю, всё! У нас очень важные гости, принеси всё, что нужно к столу, да поживее! Господам нужно отдыхать. Хатун! Хатун, ты слышишь!
Кемаль мысленно послал старого слугу ко всем шайтанам за его болтливость, иногда Сефера просто не возможно было остановить, но сегодня, по всей видимости, его болтливость праздновала свой день рождения. Молодая служанка, Нарима-хатун принесла и поставила на стол несколько чашек ароматного кофе и тут же ушла. Кемаль мысленно удивился мастерству и проворности слуг, но особенно его удивил Сефер, который, хоть и много болтал, но своё дело знал блестяще.
Когда все расселись, слуги принесли кальян. Потекла плавная, размеренная беседа.

0

8

Дом Атешоглу был просторен и обставлен с небрежной роскошью. Честно говоря, Исмаил не поощрял таких бессмысленных трат на всякие там резные перегородки, дорогие столики на коротеньких ножках, обивку диванов и прочую мишуру. Молодая женщина с бойкими огоньками в глазах, тонкая и проворная, накрыла на стол, а Сефер-ага притащил большой кальян, в котором уже клокотала какая-то приятная смесь. Все трое устроились на диване, и только тогда Халил знаком услал Нариму прочь. Исмаил, коричневый, прямой и спокойный, отодвинул от себя подушку, подложенную под локоть заботливым слугой и устремил на братьев свой насмешливый взгляд.
- Кемаль, ты меня расспрашивал про наложниц. Не хотел я об этом на улице рассказывать, а вот теперь, пожалуй, поделюсь кое-чем. Началось дело с одного аги, которого я встретил в Эдирне. Зовут Тавиль Сархош. Слышали про такого?
Братья перемигнулись, и Исмаил понял, что они могут знать его. В это время Сефер раскурил кальян, и из трубки пошёл сладкий запах - корица, молоко, какой-то цветочный аромат... одним словом, вечер обещал быть хорошим, ибо сквозь эту цветистую мозаику продирался запах ферганского опия. Исмаил нахмурился: он знал, что Халил любил дурманить головы подозрительным людям, чтобы они рассказывали всё, как на духу. Однако невежливо было отказываться от гостеприимства хозяев, поэтому бей охотно принял чубук из рук слуги. Сделав долгую затяжку, людолов прикрыл глаза, а где-то в ноздрях и на языке заплясали самые разные, грешные, тонкие, но такие приятные вкусы и ароматы...
- Кабацкая бочка, а не человек, прости меня Аллах... Вино хлещет словно воду.  Посидели мы с ним в трактире, поговорили. Он мне по пьяному делу всё рассказал. Горе у него случилось. Пропился до того, что если в течении суток не уплатит четыре тысячи акче, то его вздёрнут на виселице.
Хозяева заинтересовано слушали, не перебивая. История могла казаться банальной до ужаса, но Исмаил просто ещё не дошёл до сути. Да, этот Тавиль оказался ничтожеством, которых только и вешать. Вся беда в том, что у бея неожиданно взыграло человеколюбие, и он принял беднягу под свою защиту.
- На корабле у него оказалось двенадцать наложниц, за каждую из которых можно перехватить не менее шестисот акче чистоганом. Я сторговал их у него за четыре тысячи, благо, кошелёк был при мне. Он был так благодарен... Всё бы ничего, только вод на выходе нам преградили путь янычары.
Трое высоких, сильных, двое с чёрными усами, и один - с пышными рыжими и с перьями на головном уборе - встали на пути в тот момент, когда Исмаил с Тавилем, чуточку навеселе, выходили из мейханы на свежий воздух. Пьяницу Тавиля янычары собирались отвести в темницу, но куда более трезвый и держащийся на ногах Исмаил не стал долго разбираться. Баш-агасы получил добрый удар кистенём, а двум его подчинённым пришлось куда хуже. Они накинулись на опытного людолова, как львы, но бей вовремя выхватил кинжал. Одного из янычар выносили двое оставшихся.
- Бьюсь об заклад, весть в стамбульский корпус отправлена. Этот ваш Эркин-ага, наверняка, всё узнал, и теперь за мою голову объявлена награда. Одним словом, мне здесь задерживаться не следует. Товар в порту, завтра я доставлю его надёжным людям. Часть барыша можете взять себе. В Стамбуле я пробуду три-четыре дня, а потом уеду, пока всё утихнет. Надеюсь, вы не осуждаете меня?
Последний вопрос, впрочем, был задан для виду, ибо ага отлично знал, что оба брата ненавидят янычар, хотя сами в прошлом обучались у них и готовились принести клятву. Лично сам Исмаил с ними не связывался и не желал иметь никаких дел, а уж тем более, кровавых. Слишком уж грозная они сила, слишком их много. Сархош едва не попал в передрягу, а теперь он с барышом и расплатится в срок.
- Мой совет, аги: не держите девушек долго на невольничьем рынке. У вас ведь много связей - весь торговый люд Стамбула у вас в руках. Отправьте весточку кому надо, и красавицы окажутся в гаремах у пашей, а может и (чем шайтан не шутит!) в Топкапы...
Исмаил умолк. Его похождения были рассказаны, и теперь он ждал, что скажут на это те, кто так радушно принял его в своём доме.

0

9

История с эдирнским торговцем показалась Халилу занятной, во-первых, хотя бы по ому что Исмаил никому просто так не помогает. С чего ж тогда он согласился на сделку именно с ним? Возможно, этот торгаш-неудачник может быть кщё чем-то полезен. Стоило прислушаться к словам гостя повнимательнее.
"Значит, Сархош Тавиль... Хм, надо бы разыскать его и наладить с ним отношения. Интересно, в каком состоянии его дела? Возможно, если мы ссудим хорошую сумму на восстановление дел, то получим хорошего приятеля и помощника... В конце концов, нельзя забывать об осторожности, если хочешь и дальше жить в столице. Одним надёжным человеком больше - и то спасибо.
Мысли вертелись в голове сумбурно и в то же время как-то вяло. Халил понимал, что во всей этой истории что-то не так.
Когда Исмаил упомянул рыжего янычара, у Халила искрой вспыхнула мысль: не встречал ли он этого агу ранее? Очень возможно, встречал. В своё время шайка незабыенного Каракылыча скрывалась и в лесу, что находился в двух-трёх верстах от яэдирне. Там в своё время они навели немало шороху, поэтому можно допустить, что тамошний глава янычар устраивал охоту на них. Происшествие, рассказываемое гостем, нравилось яхалилу всё больше, но в то же время его пугала мысль о том, что всё это неспроста. Если предположить, что кто-то узнал истинный промысел Атешоглу, пронюхал про их дружбу с Кара Исмаилом, подсунул ему несчастного пьянчужку и спровоцировал на драку в мейхане... Хм... Не вязалось с этим всем только одно: наложницы. Впрочем, что с них взять, с иноверок. Товар он и есть товар, а значит, его можно купить, продать заложить и... выгодно подсунуть. Галиматья получалась просто несусветная, хотя возможно, всему виной был кальян, щедро сдобренный ферганским грешным зальем. У-у-ух, убить этого Сефера мало. 
- Ну и ну...  - медленно начал Халил. История была закончена, и теперь ему представилась возможность вставить слово. - Съездил в лицо аге янычар, второго вообще убил... Ясное дело, бежать тебе надо, эфенди. Мы с братом поможем тебе. Есть тут фрукт один, Хикмет-ага зовётся. Скажешь, что ты наш друг, и он тебя даром переправит к к Девичьей Башне. Там тебя встретит один бостанджи, тоже свой человек. От башни можно уплыть на шлюпке в другую сторону, к дальнему берегу, тебе дадут провожатая. 
Халил ещё долго говорил о том, где можно скрыться в пределах Стамбула, чтоб ни одна собака не нашла. Атешоглу припоминал всех тех, кто не откажется помочь беглецу, да ещё другу таких завзятых воротил, как Халил и Кемаль. В голове мелькали десятки домов, лавочек и трактиров, чьи хозяева находились "сынами огня" в дружбе. Исмаил весь превратился в слух.
  - Твой товар мы поскорее сбудем с рук, - продолжил бей, - долго засиживаться они не будут. В два дня свяжемся с надёжными перекупщиками, которые должны нам половину своих заработков, и они умудрятся их даже в султанский дворец отправить. Там, поди, на девушек спрос большой...
Последняя фраза была сквзана с лёгкой иронией: в конце концов, у султана есть братья, которым в гарем, наверняка, нужны красивые невольницы. Атешоглу знал прекрасно, что тамошние евнухи, которые регулярно "инспектируют" рынки работорговли на предмет новых красавиц, дают баснословные суммы за самых лучших.
  - Кстати, я тут слышал, наш падишах устраивает поход на неверных. Его самый младший брат прошёл посвещение, и теперь до выступления войска осталось совсем немного...
Скользкая тема о тайных сообщниках, злачных местах, укрытии и сбыте живого товара была, наконец-то свёрнута.

0

10

Кемаль слушал рассказ Исмаила очень внимательно и с большим интересом. Он думал о том, как и чем можно помочь старому другу. Пока Халил расписывал достоинства и недостатки столичных рынков, различных злачных мест и укрытий, Кемаль обдумывал одну идейку, пришедшую ему на ум внезапно. Правда, на осуществление её требовалось согласие брата, Кемаль думал, что брат не согласится и начнёт отпираться. Однако, чем шайтан не шутит - можно было попробовать. Когда Халил окончил свой длинный монолог, Кемаль придвинулся поближе к своим собеседникам и сказал, обращаясь, прежде всего, к старшему брату:
- Мне кажется, я тоже мог бы чем-нибудь помочь нашему старому приятелю. Если ты позволишь, брат, я хотел бы отправиться вместе с Исмаилом в качестве провожатого. Мало ли, что может случиться с ним в дороге. Тем более, что он, верно, уже позабыл о том, что столица - это не палуба корабля, по которой можно расхаживать открыто, ни от кого не скрываясь. Ведь он уже давно не ощущала родную почву под ногами, не так ли, Исмаил-бей?
Реакция Халила и Исмаила была не одинакова. Халил нахмурился, а Исмаил усмехнулся и проговорил что-то вроде того, что нет более лучшего провожатого, чем попутный ветер и крепкий, надёжный парус. Кемаль знал, почему брату не хочется отпускать его, но у него на это уже был заготовлен ответ.
- Я понимаю твои чувства, брат. Однако, мне кажется, я мог бы узнать какую-нибудь подробность о человеке, которого мы с тобой ищем - я имею в виду, Давута-агу. Да и с тем торговцем из Эдирне не мешало бы встретиться - надёжные люди в столице никогда не помешают. Терезия вчера рассказала нам достаточно, я верю ей. Наше дело - ни в коем случае не оборвать ту тонкую ниточку, которая может привести нас к нашему заклятому врагу Эркину. Вот вы у меня всё хотели узнать о том, где я был вчерашним утром и что делал. Хотя воспоминания об этом событии ещё свежи в моей памяти, а рана, нанесённая мне той женщиной, назвавшейся сначала Бегюм-хатун, ещё сильно кровоточит, однако я мог бы сейчас поведать вам эту историю, потому что теперь я понимаю, что скрывать от вас это дальше я просто не в силах.
Кемаль поймал заинтересованные взгляды Халила и Исмаила. Вероятно, на юношу так сильно подействовали расслабляющие испарения кальяна, а может, долгие и настойчивые расспросы друзей возымели своё действие, но он решил рассказать им всё, как есть, и получить от них либо хороший совет, либо множество порицаний. И Кемаль рассказал своим собеседникам о том, что произошло с ним вчера в лесу. Рассказывая, он словно бы снова пережил все эти события, и на его лице выразилось величайшее волнение. Не забыл он упомянуть и о неожиданной встрече с Гевхерхан-султан сегодня утром. Когда Кемаль кончил свой рассказ, он увидел, какое сильное впечатление он произвёл на слушателей. Старший брат поднялся с места, и, подойдя к юноше, обнял его, словно бы утешая. Исмаил остался сидеть на месте, но Кемаль увидел, что и он не остался равнодушен к тому, что только что услышал. Разговор становился ещё более интересным, и Кемаль с волнением ждал, что скажут его друзья.

Отредактировано Атешоглу Кемаль-бей (2016-04-08 11:29:56)

0

11

Исмаил умел слушать как никто другой. Рассказ Кемаля впечатлил его очень сильно, к тому же, свою роль сыграли и кальянные пары. Исмаил не раз слышал об уме и красоте Гевхерхан-султан, и поэтому мог своему другу только посочувствовать, так как тайные чувства к султанше ни к чему хорошему не приведут. Он поднялся и, взяв якемаля за плечи, усадил его на софу.
  - Не бери в голову, друг. - хмыкнув, сказал бей. - Женщины любят притворяться, вот и ягевхерхан-султан так поступает. Выкини её из головы, мой тебе совет.
Весь день прошёл хорошо. Братья и гость провели его в беседах и прогулках, а с наступлением ночи особняк Атешоглу погрузился в сон. Исмаил был разбужен ещё до утреннего азана Сефером-агой.
  - Проснитесь, проснитесь, эфенди!
Бей чуть не взял на свою душу грех сквернословия, так как ясефер имел удивительную способность - всегда являться некстати.
Он с трудом разлепил веки и воззрился на Сефера с явной неприязнью (грех несвоевременной побудки ничем не лучше сквернословия).
  - что тебе, Сефер?
  - Дом окружили, бей! Десяток янычар у входа стоят! Кто-то привёл их по наши души. Бежать Вам надо!
  - Ну, уж нет! Один я не побегу. Буди своих хозяев и веди нас через чёрный ход.
Сефера словно подменили. Он кинулся будить братьев Атешоглу. Исмаил встал и начал собираться. Пользуясь ещё не наступившим утром, он выглянул в окно и разглядел десять дюжих янычарских фигур. Одного он узнал - с медно-рыжими усами и шрамом. Засада пришла, откуда не ждали.

0

12

Звуки невнятной предутренней возни разбудили старшего из братьев Атешоглу. Халил спал без снов, крепко и практически недобудимо, но даже его этот ранний шум поднял на ноги. Встав с постели, бейзаде кое-как продрал глаза, тряхнул спутанными волосами и пошёл в комноту, откуда доносились звуки. Кемаль и Исмаил, что самое удивительное, были уже на ногах и во всю собирались... только вот куда? Сефер-ага был тут же, и вот он-то и пояснил всю суть происходящего.
  - Янычары, мой господин. Они окружили Ваш дом с т0четырёх сторон. Остаётся один выход - через подвал и по подземному коридору, где у Вас хранятся сбережения. Они не догадаются, как мы ускользнули от них. Не знаю, что им надо от всех нас, но главный ага похож на того, про которого наш почтенный гость рассказывал... Аллах-Аллах, горе всем нам...
Халил не стал распространяться на мелочи вроде затрещин, регулярно получаемых Сефером за излишнюю суетливость и трусость.
Наспех одевшись, Халил вместе с братом проводили Исмаила в комнату, которую они всегда держали запертой и отворяли только в крайних слычаях. Комната была уставлена дорогими вещами и походила на маленькую сокровищницу. В центре была широкая доска, служившая прикрытием для тайного хода. Халил напутствовал гостя так:
  - Этот ход выведет тебя к восточной окраине Стамбула. Когда выберешься, ступай направо, не сворачивая. Спросишь дом Ферида-аги, тебе всякий покажет. Когда найдёшь - постучись и скажи, что ты от братьев Атешоглу, тебя сразу же впустят. Будешь в руках у надёжных людей. А мы с братом пустим этих оглашенных по ложному следу. Им никогда не поймать тебя.
С этими словами, Атешоглу отошёл в сторону и наступил ногой на деревянный рычажок. Доска с лёгким треском поднялась, и Кара Исмаил ступил на первую ступеньку лестницы. Через минуту он уже серылся в квадратике темноты и таинственности. Халил выдохнул. Старый друг был спасён.
Когда они с Кемалем вернулись, Сефер объявил, что янычары до сих пор не ушли. Они грозятся выломать дверь, если их не впустят.
Атешоглу подошли к дверям и открыли. В дом вошёл баш-агасы.
  - Моё имя Азиз-ага. - начал янычар, держа ладонь на сабельной рукояти. - Не у вас ли скрывается так называемый Кара Исмаил? По слухам, вы с ним большие приятели. Некоторое время тому назад он оказал сопротивление и не дал свершиться правосудию. Я должен лично схватить его и заключить в Эдикуле.
  - Ага, - Халил широким жестом пригласил его в комнату, - мы ничего не скрываем и никого не прячем. Если нужно - совершайте свой осмотр.
Несколько янычар, по знаку аги, вошли следом, и уже через несколько секунд рассредоточились по всей усадьбе. Вернулись с известием о том, что ни в доме, ни во дворе "нечестивца Исмаила" нет. Не извинившись за вторжение, янычары покинули особняк. Оставалось молиться, что друг сделает всё правильно, не подводя себя под топор.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

0


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » И ветер вновь принёс меня в Стамбул (4 мая 1660 года)