http://forumfiles.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumfiles.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Добро пожаловать, Семиз-паша!


Добро пожаловать, Семиз-паша!

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Название
Добро пожаловать, Семиз-паша!

2. Тип
Midi/maxi

3. Суть
5 июня 1660 года. В Стамбул, по зову султана, прибывает Кара Семиз-паша. По этому случаю, падишах собирает совет.

4. Участвуют
Мехмед IV, Шехзаде Эмир, Шехзаде Алемшах, Оздемироглу Азиз-паша, Тахшилли Нуман-паша, Кара Семиз-паша.

0

2

Получивший накануне письмо о том, что Кара Семиз-паша уже недалеко от столицы, Мехмед решил собрать заседание Совета. Было несколько вопросов, которые он хотел обсудить лично, к тому же, бейлербей Текирдага должен будет предстать на нём. С такими мслями падишах направился в приёмные покои. Паши уже были в сборе, и едва раздалось заветное...
- Дорогу! Султан Мехмед-хан хазретлери!
...почтительно поклонились своему повелителю.
Мехмед занял место на троне, но визири не осмеливались сесть в его присутствии. Проводи заседание, к примеру, Кёпрюлю Мехмед-паша, все бы, естественно, советовались, сидя. Но сейчас здесь был султан, посему совещание должно было пройти в более торжественной и чинной атмосфере. Прочтя молитву и совершив все полагающиеся церемонии, падишах приступил к делу.
- Мои паши, мои беи, мои достойные и верные подданные. До похода остаётся не более трёх месяцев. Уже идут приготовления, которые я доверил моему рабу Оздемироглу Азизу.
Мехмед Кёпрюлю, старый и степенный, слегка нахмурился. Не сказать, что он недолюбливал Азиза-пашу, однако было заметно, что высочайшее решение падишаха его задело.
- Мой султан, - обратился он к Мехмеду, глядя с почтением в его сторону, - да простит Всевышний мою дерзость, но отчего Ваш взор обратился в этом деле именно на Азиза-пашу? Вести подготовку должен умелый и знающий человек, а Азиз-паша, как мне кажется, ещё не в том возрасте, чтобы заниматься этим.
Молодой правитель, не желая нарушать мирную обстановку, ответил очень мягко и миролюбиво, однако в его голосе была непоколебимость. Все присутствующие сразу поняли, что от своего решения падишах отступаться не намерен.
- Речь не о возрасте, Кёпрюлю, а об опыте. Оздемироглу Азиз подавил много восстаний. Вы же, мой почтенный наставник, искусны в наведении порядков в Стамбуле. Разве не должны люди заниматься тем, к чему у них большие способности?
Все замерли. Безусловно, в речах повелителя был смысл. Некоторые беи, стоящие на более далёком расстоянии от трона, прятали в пышные усы и бороды хитрые улыбки. Кёпрюлю Мехмед был уже стар, чтобы заниматься военными делами, и именно Оздемироглу мог сейчас как можно лучше решить все вопросы, связанные с подготовкой.
Мехмед же продолжал.
- Фазыл Ахмед-паша. Несколько дней назад ты был в янычарском корпусе. Что скажешь?
Ахмед-паша, круглолицый, с жидкими усами и коричневой бородой, бьл сыном великого визиря, и за это в Диване его не любили. Однако падишах прислушивался к его словам и ценил его мнение. Вообще Мехмед старался относиться с равным уважением ко всем советникам, кроме тех, что были уличены в какой-нибудь провинности.
- Повелитель, янычары давно ждут своего часа. Их сила подобна львиной, их сердца горят священным огнём. Иншалла, наш поход завершится великой победой.
- Иншалла. - коротко ответствовал Мехмед, кивая в знак одобрения. Безусловно, блестящей подготовке янычар он был обязан Эркину-аге и его помощникам, но с Эркином разговор будет после. На этом совете ага не смог присутствовать, так как Гевхерхан-султан, любимая сестра падишаха, нехорошо себя чувствовала.
- Но я собрал вас не только ради похода. Нынче в Стамбул прибывает Кара Семиз-паша, санджак-бей Текирдага. Прошу каждого из присутствующих здесь, достойно принять его, ибо этот человек может принести пользу нашей великой империи.
На короткое время в покоях повисла тишина.

+1

3

Шехзаде Эмир в это утро проснулся раньше обычного. Весть о том, что в Стамбул прибывает Кара Семиз-паша взбудоражила его. Ведь это был будущий супруг его родной сестры Хайриниссы. "Интересно", - думал Эмир, облачаясь в дорогой шёлковый кафтан, подаренный юноше его матушкой по случаю недавно прошедшей церемонии вручения меча, - каков из себя этот паша? Будет ли сестра счастлива с ним и не повторится ли с ней то же, что и с Гевхерхан? Но, кажется, по слухам Семиз-паша порядочный человек, хотя кто знает, как он поведёт себя после никяха.
Эркин-ага поначалу тоже проявлял сильные чувства к своей супруге, и это было видно, но Гевхерхан всё время давала понять янычару, что не любит его. Через некоторое время Эркин начал ревновать свою жену ко всем, он даже выслал из дворца всех слуг и оставил одних лишь служанок. Но и этого ненасытному янычару оказалось мало. Он тайно приказал, чтобы у его супруги была одна верная ей Элиф-калфа, на которую он и сам частенько заглядывался, но её он решил использовать для другой цели: она должна была сообщать ему о каждом шаге своей госпожи. Однако Элиф проявила всю свою женскую изворотливость и хитрость, повела себя очень мудро с супругом своей госпожи, сказав, что если он только вздумает угрожать ей, она тот час же, не колеблясь ни минуты, расскажет обо всём Гевхерхан-султан. Эркин-ага, конечно, страшно рассердился за это на калфу, даже хотел тут же убить её, однако не сделал этого. Знал, что Элиф останется верной своей госпоже и ни за что не предаст её. Никому больше не мог доверять, во всём своём окружении видел придателей или соперников. Оставалось надеяться, что будущий супруг Хайриниссы будет испытывать к своей избраннице настоящие чувства.
Одевшись, Эмир ещё раз окинул взглядом свою комнату. На постели, разметавшись, спала его наложница, Рузгяр-хатун. Она появилась в жизни шехзаде совсем недавно, почти сразу же после церемонии. Эмир не расспрашивал у девушки, кто она и откуда прибыла, он сразу привязался к ней и полюбил её всем сердцем. Рузгяр с благодарностью принимала все его ухаживания, одно лишь смущало юношу: она очень редко улыбалась. Причину этого он понять не мог, но с каждым днём его чувства к ней становились всё сильнее. Его матушка не одобряла его отношений с этой хатун, которая неизвестно откуда взялась, султанша часто предостерегала своего сына от возможных напастей, но шехзаде воспринимал её слова как обычное материнское беспокойство, пытался убедить мать, что все её опасения напрасны. Мысль о том, что девушка могла быть подослана к нему намеренно с какой-то пагубной для него целью даже не приходила, да и не могла прийти Эмиру в голову.
Эмир нежно погладил Рузгяр по щеке, она улыбнулась и чему-то засмеялась во сне. Шехзаде не стал её будить, выйдя из своих покоев, он приказал стражнику, чтобы тоже не будил её. Отчего-то ему было жаль эту девушку, он и сам не знал, отчего. Вышел в дворцовый сад, где его уже ждал Алемшах. Около часа братья упражнялись на мечах и на матраках. Приближалось время совета, и оба шехзаде вернулись во дворец, чтобы успеть вовремя к началу заседания.
Они вошли в зал вслед за повелителем. Все паши и беи поклонились сначала повелителю, а потом и его братьям. Шехзаде заняли полагающиеся им места и заседание началось. Это уже был второй совет, на котором присутствовал Эмир. Он ещё не привык к столь долгим обсуждениям государственных дел, и поначалу ему было скучно и его даже клонило в сон. Но сейчас всё было немного иначе. Он ждал, когда же в зал войдёт Семиз-паша, он сгорал от любопытства. В конце концов, Алемшах заметил нетерпение своего младшего брата и толкнул его локтем в бок, чтобы не вертелся. Эмир затих и задумался. Перед его мысленным взором возникло лицо Рузгяр-хатун, он вспомнил о том, что произошло между ними сегодняшней ночью, и улыбнулся. А потом вспомнил её глаза, такие большие и печальные, как бездонные воды Босфора, и ему снова захотелось погрузиться в них и утонуть, как этой ночью, когда она покорно отвечала на его ласки, оставаясь всё такой же печальной и задумчивой. Им внезапно овладела страсть, он решительно отогнал от себя это чувство. "О чём я думаю", - подумал Эмир, - сейчас надо думать о том, что происходит на совете, ведь скоро поход, да и прибытие Семиза-паши в столицу не даёт мне покоя.
Личико милой Рузгяр совсем исчезло, юноша снова сидел на своём месте, вслушиваясь в слова своего брата-повелителя. Но тут в зале воцарилась тишина, и вдруг среди этой тишины в дверях показался стражник, который громко объявил о том, что прибыл Кара Семиз-паша. Все встали, включая и султана, и молча поприветствовали вошедшего в зал пашу. Затем повелитель приказал всем сесть, а пашу знаком подозвал подойти ближе.

Отредактировано Шехзаде Эмир (2017-01-08 23:26:14)

+1

4

Для шехзаде Алемшаха утро выдалось как раз таким, каким оно и должно быть. Проснувшись, совершив утренний намаз и позавтракав с прекрасной Нергис, молодой наследник зашёл в покои к своей валиде, дабы испросить благословения на день грядущий. Сил придала и тренировка в паре с Эмиром, и если бы не евнух, оповестивший о желании повелителя видеть именно этих шехзаде на заседании дивана, занятия могли длиться хоть до самого вечера.
"Думаю, брат недаром хочет видеть именно нас с Эмиром... По слухам, сегодня в столицу прибыл Кара Семиз, и он предстанет перед падишахом аккурат на совете... Любопытно будет взглянуть на него."
На самом же деле, шехзаде немного волновался. Как валиде и обещала, она поговорила с султаном, искусно наведя его на мысль о браке Хайриниссы. Как Алемшах узнал, она руководствовалась словами лекарей (и это была чистая правда). Те говорили, что молодой госпоже, чтобы поправить своё здоровье и не допускать до себя неумолимый недуг, нужно быть счастливой. А счастливой девушку может сделать только никях по всем правилам Шариата. Шехзаде радовался, что первоначальная идея валиде не осуществилась - кто знает, к чему мог привести тайный приезд паши и последующий за ним брак? Верно, ни к чему доброму. Повелитель бы очень разгневался, и вот тогда Эмине-султан ничто не спасло от Старого Дворца. К тому же, если учесть влияние Турхан-султан... одним словом, брату султана было, о чём поразмыслить на досуге. Но сейчас досуг уплывал в жидкий туман недалёкого будущего. Предстояло важное заседание.
Начался совет, как и полагалось, с начальной молитвы, за которой последовали непосредственно насущные вопросы. Азиз-паша представлял документы о ведение подготовки к приближающемуся походу, паши высказывали свои мнения относительно того или иного дела. Вся обязанность шехзаде состояла в том, чтобы слушать всё это и впитывать, как губка. Алемшах так и делал, а вот его младший брат был словно где-то далеко отсюда. Пару раз его пришлось украдкой дёрнуть за рукав, но вдруг..
- Повелитель, прибыл бейлербей санджака Текирдаг, Кара Семиз-паша.
В залу вошёл высокий человек, смуглый и крепкий, с чёрными глазами, смотревшими из под прямых бровей. На нём был кафтан лёгкого покроя, доходящий только до колен, тёмно-алый тюрбан. Одним словом, впечатление, которое производил вновь прибывший паша, было, скорее положительным. Однако остальные члены Дивана так не думали. По зале разнёсся едва уловимый шёпоток. Алемшах спокойно взирал на важного гостя. Между тем, Семиз-паша без проволочки приблизился к султанскому трону, опустился на колени и трижды поцеловал и трижды коснулся своего чела полой кафтана повелителя. Это был знак глубочайшего почтения и смирения, а так же безоговорочного подчинения любому приказу. Шехзаде не мог не обратить внимание, что Семиз проделал всё это с достоинством и львиной грацией. Вновь недовольный ропот, и шехзаде даже почудилось, что кто-то почти вслух произнёс слово "гордец".
"Хвала Аллаху, он не стар... Если бы мою сестру выдали ещё и за старика, я бы костьми лёг, а не допустил этого позора". - подумалось Алемшаху. Его дражайшая валиде, в самом деле, знала, что делает.

+1

5

Азиз Оздемироглу проснулся в своём особняке довольно рано. Привычка вставать ещё до первого азана сохранилась у него ещё со времён бытности в янычарском корпусе. Утро было прекрасным, и день обещал быть умеренно жарким. Добрая половина утра прошла тихо. Азиз вновь и вновь пересматривал бумаги, приготовленные для ближайшего Совета. Он никак не ожидал, что во двор его особняка въедет верхом один из личных охранников самого султана с новостью, которая, право слово, может хоть кого ударить, словно обухом, по голове.
- Паша хазретлери, повелитель пожелал видеть Вас на сегодняшнем заседании совета.
Чёрные брови Азиза сошлись на переносице. Он никак не ожидал, что Диван соберётся именно сегодня. Но раз уж султан Мехмед так решил, то оспаривать его намерение - и грех, и преступление. Паша грозно прикрикнул на слуг, чтобы несли кафтан.
- Тебе известна причина такой спешки, чавуш? - вопросил Азиз, буравя взглядом незваного гостя, - С чего это вдруг нашему повелителю понадобилось собирать членов Дивана сегодня?
Бостанджи с полсекунды подумал, но ответ, который услышал хозяин особняка, был ошеломителен:
- Ходят слухи, что в Стамбул прибывает бейлербей Текирдага, Кара Семиз-паша. Султан лично вызвал его в столицу. Мне неизвестно, с какой целью, но уверен, что причина важная.
Паша инстинктивно потянулся к рукояти кинжала, который он всегда носил с собой. Разумеется, никого резать он не собирался, а уж тем более султанского гонца. Просто само упоминание о Семизе-паше вызывало в нём неописуемую злость. Они не ладили ещё в Эндеруне, где вместе обучались. Азиз, вспыльчивый и ретивый, как и все янычары, относился с презрением к тем, кто продумывает каждый свой шаг. Нельзя сказать доподлинно, из-за чего начались нелады между двумя пашами, однако вспыхнули они ещё при покойной Кёсем-султан. Теперь, спустя столько лет, после того, как два вечных соперника находились вдали друг от друга, каждый в своём санджаке, им было суждено встретиться вновь. Возможно, теперь, когда они оба стали более степенными людьми, их бессмысленная вражда, наконец-то закончится, но внутреннее чутьё подсказывала, что этому не бывать. В Азизе всё ещё жил янычар, неукротимый и буйный, ищущий малейшего повода к стычке. Впрочем, до небезызвестного всем Эркина ему было ой как далеко.... К тому же, с недавних пор Оздемироглу стал замечать за собой что-то странное. Перед его глазами всё чаще появлялось прекрасное лицо Рухшах-султан... Он и сам не мог объяснить, откуда в нём взялось это чувство... Впрочем, сейчас не до этого.
Совет проходил мирно. В основном говорил Азиз.
- Повелитель, - говорил он, держа в руках необъятную книгу, в которой содержались все подробности приготовлений, имена, расходы и тому подобные сведения, - хвала Аллаху, подготовка движется успешно. Я посетил корпусы янычар и сипахов в Ускюдаре и Аксарае, наведался в оджак, подведомственный Эркину-аге и его ставленникам. В Вашем войске всё хорошо, государь. Оружейные мастерские денно и нощно трудятся, главный архитектор Сейфи-эфенди сообщает, что под его началом находятся корабельные мастера, и у них дела идут споро. Более двадцати кораблей готовы к спуску на воду. Иншалла, в конце месяца мы выступим в поход. Следует только позаботиться о церемониальном бакшише...
Последнее вызвало у султана некоторое недовольство. Повелитель объявил, что олюфе-диван состоится только после похода, и что он лично проведёт дарственную церемонию.
Завязались споры о том, как лучше поступить - выдать янычарам бакшиш после похода или же оставить это дело наместнику. Разговор прервался, когда оповестили о прибытии Семиза.
Азиз взглянул на двери. Паша вошёл размеренной, полной пружинящего достоинства, походкой. Он ничуть не изменился, разве что стал крепче и смуглее. Судя по тому, как радушно приветствовал его султан, он благоволил к новоприбывшему паше.
- Гордец.,.. - прошептал Азиз, не удержавшись. Он уже понял, что вражда готова вспыхнуть с новой силой.

+1

6

Всю прошедшую ночь Нумана-пашу одолевали кошмары. То ему чудилось, что к его горлу приставлен нож, готовый в любую
секунду вонзиться в тело, то представлялось, что он убегает от каких-то людей, облачённых в чёрные одежды, и эти люди его вот-вот настигнут, то он вдруг видел себя плывущим по бурной реке, но никак не мог переплыть её и его всё время тянула вниз какая-то неведомая, страшная сила... И только ближе к утру кошмары, наконец, отступили и паша смог ненадолго забыться, как вдруг его потревожил громкий и настойчивый стук в дверь.
- Кто там? - хриплым со сна голосом, ещё не разомкнув до конца веки, спросил Нуман.
- Паша Хазретлери, простите, вам велели срочно передать этот приказ.
Сон как рукой сняло. Кое-как одевшись, Нуман-паша приоткрыл дверь и взял у стражника бумагу с султанской печатью. "Интересно", - подумал паша, - что бы всё это могло означать? Стало быть, дело срочное, скорее всего, оно касается предстоящего похода
Однако когда паша просмотрел приказ явиться на совет повнимательнее, из его груди вырвался стон разочарования. Теперь ему стала ясна истинная причина, по которой повелитель собирает этот совет. Этот Кара Семиз-паша никогда не внушал Нуману доверия. Он считал его выскочкой, однако не питал к нему такой неприязни, как к Азизу-паше. Повелитель всячески выделял и поощрял Азиза, из-за чего ненависть Нумана к нему возрастала всё сильнее.
Нуман собрал все необходимые документы и донесения, которые могли понадобиться ему на совете, сложил их в одну большую стопку и вышел из своего особняка на свежий воздух. Утро было свежее, но солнце уже начинало довольно ощутимо припекать. Подходя к дворцу, паша заметил в дворцовом саду шехзаде Алемшаха и Эмира, которые были увлечены тренировкой и потому не заметили его. Нуман улыбнулся и, войдя во дворец, направился в сторону приёмных покоев. Большинство пашей уже были в сборе, Азиз-паша тоже был здесь и поприветствовал Нумана как всегда холодно и хотел было сказать какую-то обычную для него колкость, как в дальнем конце коридора показался султан Мехмед. Все замерли в почтительном поклоне и заняли свои места. Заседание началось. В основном говорил Азиз-паша, так как повелитель отдал ему первенство в руководстве по делам предстоящего похода. Однако у Нумана тоже имелись очень важные и неотложные вопросы, которые необходимо было донести до сведения повелителя. Когда Азиз заговорил о бакшише, обещанном янычарам и сипахам, Нуман решил, что сейчас как раз наступил подходящий момент и поднялся со своего места.
- Повелитель, простите, однако у меня тоже есть, что сообщить вам.
Все взоры настороженно обратились на Нумана, и когда султан знаком приказал продолжать, Нуман заговорил:
- Повелитель, не везде дела обстоят так, как сейчас поведал об этом Азиз-паша. К сожалению, у меня имеются сведения, что не все ваши подданные довольны вашим решением выступать в поход этим летом. Особенно много таких недовольных в Анатолии, у меня есть документы, которые я заполучил от моих тайных осведомителей, в них бейлербей Анатолии подробно излагает ход событий, которые происходят там в настоящее время. Главными подстрекателями здесь являются мятежные сипахи, которые стараются всеми силами подорвать устои власти и ослабить наше влияние в отдалённых окраинах великой османской империи. Если желаете, я могу предоставить вам эти документы.
Сказав всё это, Нуман окинул взглядом всех присутствующих. Глаза повелителя пылали гневом, он молча взял у паши документы и со злостью бросил их на стол. Невозможно было описать того выражения ярости и гнева, которое было написано на лице Азиза-паши. Нуману даже на краткий миг показалось, что Азиз готов испепелить его одним своим взглядом. В глубине души Нуман был доволен произведённым эффектом. Теперь Азизу несдобровать. На короткое мгновенье в зале повисла оглушительная, звенящая тишина. Султан открыл рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но тут в зал вошёл Кара Семиз-паша. Все взоры тот час же обратились к нему. После приветствий Семиз-паша подошёл к повелителю и почтительно поклонился ему. Все молча ждали, что же скажет бейлербей Текирдага.

Отредактировано Тахшилли Нуман-паша (2017-01-09 12:55:02)

+1

7

Семиз не сходил с коня несколько дней кряду. Когда в Текирдаг пришёл приказ самого султана, паша стал собираться в дорогу В столицу он отправил гонца с весточкой о том, что прибудет менее, чем через неделю. Семиз решил не брать с собой охрану, так как надеялся на свою силу и находчивость. К тому же, лихие люди уже несколько лет не показываются на дорогах, так что быть излишне осторожным ни к чему. Семиз ехал бодрой рысью. При дневном свете частенько переходил в галоп, а к вечеру заставлял коня перейти на шаг. В конце концов до Стамбула он добрался на пятый день пути. День уже закончился, и над городам нависал пухлый изнеженный вечер. Жилось и дышалось здесь совершенно по-другому, и паша, если по правде, уже совершенно забыл, каково живётся в столице столиц. Разумеется, идти во дворец было не время, так что Семизу пришлось отыскивать подходящий караван-сарай. Хозяин, увидев, что перед ним не простой гость, отвёл для путника хорошую комнату, в которой даже был очаг, который, естественно, теперь не топился. Коня отвели в стойло и обеспечили свежим сеном и кадкой воды. Одним словом, грех было жаловаться.
В Топкапы Семиз явился утром, после первого намаза. В Бируне, где проходили заседания, его встретили учтиво, но без особой радости. Ждать, когда придёт повелитель, пришлось довольно долго, и Семиз тосковал в комнате хранителя султанских покоев Фехми-аги. Каково же было удивление Семиза, когда ему доложили, что по случаю его прибытия, повелитель собирает совет.
Впрочем, неподдельное изумление скоро прошло. Да, это неожиданно, что совет собирается фактически только ради него, но это было ещё и довольно приятно. По всей видимости, падишах возлагал на Семиза какие-то надежды.
"Могла ли Эмине-султан повлиять на нашего государя?" - подумывал бейлербей, ожидая момента, когда его пригласят в залу. - "И месяца не прошло с тех пор, как она написала мне о своих намерениях. Очевидно, она настроена серьёзно. Иншалла, так и будет, иначе, путь, что я проделал, окажется пустой тратой времени."
- Бейлербей санджака Текирдаг, Кара Семиз-паша ожидает, повелитель... - послышалось из-за дверей приёмных покоев. Что ответил султан, Семиз, к сожалению, не расслышал, но как только бостанджи отворили двери, всё сразу стало ясно. Долгие и томительные минуты ожидания окупались с лихвой. Паша вступил в просторную залу, приблизился к трону властелина, опустился на колени и трижды поцеловал полу его кафтана и приложил ко лбу, как велось исстари. И лишь когда властная рука коснулась его плеча, он понял, что можно подниматься.
- Повелитель, Вы осчастливили своего раба и подданного Семиза, позволив ему сегодня находиться здесь, в присутствии досточтимых визирей. Получив Ваш приказ, я тут же направился в Стамбул. Какое дело у Вас ко мне?
Через несколько мгновений паша услышал, как кто-то слева тихо произнёс: "Откуда столько дерзости...". Бей инстинктивно обернулся на голос, но через мгновение вновь повернул голову к султану, дабы не подавать повода к неудовольствию.
- Тебе следовало дождаться, когда повелитель сам обо всём скажет. Очевидно, жизнь в Текирдаге заставила тебя забыть порядки, паша... - спокойно произнёс Фазыл Ахмед. Семиз счёл разумным не отвечать. Он несколько смутился, ведь по сути, визирь был прав. В санджаке Семиз чувствовал себя куда свободнее, чем тут, в Стамбуле. Хотя это всего лишь вопрос времени. Не пройдёт и месяца, как он вольётся в дворцовую жизнь и будет соблюдать все установленные порядки. Не так уж это и сложно.

+1

8

Султан был искренне рад приезду Кара Семиза. Разговор, состоявшийся между ним и хасеки Эмине Ферахшад несколько недель тому назад, был весьма интересным. Султанша так искусно навела повелителя на мысль, что такой человек, как санджак-бей Текирдага сейчас, незадолго до похода, очень необходим в столице. Посоветовавшись со своей валиде, Мехмед решил, что предложению Ферахшад-султан суждено сбыться. И вот человек, о котором велось столько бесед, здесь.
- Мир тебе, Семиз-паша. Иншалла, ты в добром здравии и путь твой был лёгким.
Падишах тепло улыбнулся гостю, но остальные восприняли это как не слишком добрый знак. Кёпрюлю Мехмед, почтенный, в высоком головном уборе первого визиря, с серебристой пышной бородой, стоял мрачнее тучи. Лицо Фазыл Ахмеда-паши тоже было затуманено недовольством. А Оздемироглу, казалось, и вовсе глядел на приехавшего санджак-бея с нескрываемой враждебность.  - Повелитель и господин, - начал Окюз Али, как-то неуловимо сверкнув глазами в сторону Семиза, - путь в Стамбул усеян шёлком и золотом, над ним витают ароматы молока и мёда. Я уверен, Кара Семиз-паша добрался сюда без происшествий.
Мехмед нахмурился. Ему было не понаслышке известно о горделивом нраве Окюза, как и то, что на всех он поглядывал свысока. Однако пенять ему за ядовитые намёки в присутствии всех членов Дивана было ещё не время.
- Мои визири, паши, беи и верные подданные. Собирая вас под этим благословенным куполом, я знал, что вам будет интересно узнать, для чего я вызвал моего преданного слугу, Кара Семиза-пашу, в Стамбул. - несколько человек едва заметно переглянулись. - Все вы знаете, что уже скоро долгий и трудный поход. Лишь Аллаху ведомо, чем он увенчается. Но чтобы увеличить шансы на благой исход его, я и вызвал Кара Семиза в нашу столицу. Он славится своим умом, силой и храбростью. Текирдаг, где он правил до нынешнего дня, много раз был очагом восстаний, но благодаря стараниям паши все бунты погасли один за другим. Нам будет нужен такой человек, когда мы ударим в самое сердце неверных.
Падишах окинул всех близстоящих смелым и даже суровым взглядом.
- Но, повелитель, если Семиз-паша будет участвовать в походе, то отчего он приехал один, даже без охраны? - задал вопрос Мехмед Кёпрюлю. - К тому же, как будет выступать часть войска, что находится в Текирдаге? Полагаю, он даже не подумал об этом...
- Мехмед-паша, ты говоришь так, словно мы выступаем не через месяц, а уже завтра... В любом деле важно благоразумие. Сейчас в текирдагском войске нет необходимости. А когда придёт время, я личным указом велю ему выдвигаться в условное место. Что думают об этом мои шехзаде? - Мехмед повернулся в сторону Эмира и Алемшаха. Жаль, конечно, что Сулеймана не было рядом. Его познания были всегда очень ценными.

+1

9

Как только Кара Семиз-паша переступил порог приёмных покоев, вся задумчивость Эмира ушла куда-то на второй план. Он принялся разглядывать только что вошедшего пашу, и чем больше он это делал, тем его опасения относительно того, что Хайринисса будет чувствовать себя в браке с ним неловко и неуютно, начали понемногу исчезать. Однако паша, кажется, заметил устремлённый на него пристальный взгляд, он быстрым шагом подошёл к трону повелителя и склонился в низком поклоне. Все паши и визири оживились, было видно, что приезд Семиза-паши не оставил никого равнодушным. Однако Эмир уже давно наблюдал за реакцией остальных пашей и заметил, что не все разделяют радость, с которой повелитель принял новоприбывшего. В голове у Эмира промелькнула мысль: "Интересно, почему паши так неприветливы с Кара Семизом? Разве у них есть какая-то причина? А может, они просто завидуют ему? Конечно, не всем выпадает счастье владеть каким-нибудь санджаком. Большинство советников вынуждены круглый год сидеть в душном, суетливом Стамбуле, ежедневно занимаясь одним и тем же... Их можно понять, но не лучше было бы объединить свои усилия и забыть на какое-то время о распрях перед лицом военной угрозы? Ведь совсем скоро поход".
Теперь Эмир стал, если так можно выразиться, слушать во все уши, ибо именно теперь начиналось самое интересное: обсуждение стратегии и тактики военного похода. И он не ошибся. Старик Мехмед Кёпрюлю сидел, словно нахохлившийся петух, постоянно хмурился и то и дело бросал раздражённые взгляды на Азиза-пашу, у которого улыбка сияла на лице до тех пор, пока Нуман не огрел его своей репликой, словно обухом по голове. Сам же Нуман-паша, казалось, сохранял спокойствие и уверенность в себе, хотя более внимательный наблюдатель, каковым являлся Эмир, мог заметить следы проведённой без сна  ночи на лице паши, отмеченные тяжёлыми, синими кругами под глазами. Остальных членов совета Эмир знал хуже, хотя и им, вероятно, было, что сказать, и Эмир чувствовал, что его брат-повелитель тоже мысленно оценивает каждого сидящего здесь, прикидывая, кто из них может быть допущен к возглавлению основной военной силы и тех резервов, которые выдвинутся вперёд первыми. И тут Эмир услышал вопрос султана, адресованный ему и Алемшаху. Он весь внутренне затрепетал, так как в один момент взгляды всех пашей, беев и визирей устремились на шехзаде. Эмир очень смущался, когда он вдруг неожиданно оказывался в центре всеобщего внимания, оказываясь под прицелами любопытных, заинтересованных и оценивающих взглядов, которые словно ждали от него чего-то, какого-то мудрого и справедливого решения. Но что мог сказать всем этим людям он, Эмир? В такие моменты чувствовал себя маленькой песчинкой в огромном, бурлящем потоке жизни, ему хотелось спрятаться, скрыться от всех, но в то же время такое внимание к нему со стороны важных государственных чинов и самого повелителя придавало ему какой-то небывалый азарт, подстёгивало его к совершению какого-то истинно правильного и верного решения. В первые мгновения Эмир ещё терялся, но потом, будто подхваченный большой волной, он, оказавшись на её вершине, уже не мог остановиться, увлекаемый бурным потоком мыслей. Он проговорил, немного заикаясь и волнуясь:
- Повелитель, ваши решения мудры и верны, вы одинаково хорошо владеете и саблей, и словом, которое зачастую может иметь даже более разрушительное действие на окружающих, чем самый острый меч или стрела. Только вы знаете, как следует вести себя в той или иной ситуации, как начать или окончить сражение, и я совершенно согласен с вами, что в начале должны выступить самые надёжные и основные наши силы. Однако нельзя упускать из виду и то, что силы нашего противника могут превосходить наши в том случае, если более слабые наши враги объединят свои силы с более сильными, и тогда те наши войска, которые мы в начале считали основными и более сильными, могут быть истощены и подавлены слишком затянувшимися боевыми действиями с нашим противником, которого, как мы думаем, победить будет очень легко, так как в Европе уже многие наслышаны о силе и непобедимости нашего оружия, и поэтому не все хотят связываться с нами. Но есть и такие, кто во что бы то ни стало хотят ослабить наше могущество, пытаясь противостоять нам. Вот именно в таких случаях нам очень быстро могут понадобиться новые, свежие войска, не занятые ещё ни в одном более или менее затяжном боевом действии. Но откуда же взять эти свежие войска? Ведь Венеция находится далеко от наших границ. Конечно, можно послать одного или нескольких гонцов в заранее условленное место, где будут находиться наши запасные резервы, но где вероятность того, что по дороге с гонцами не случится какая-нибудь опасность или их попросту не убьют? Поэтому я думаю, что не стоит недооценивать нашего врага, он подобен дикому барсу, который ждёт, пока его добыча сама приблизится к нему на довольно близкое расстояние, чтобы в самый последний момент совершить молнеиносный прыжок и выпустить свои острые когти. Я думаю, что текирдагское войско и войска из других санджаков должны отправиться в поход вместе с нами, но держаться от наших основных сил на почтительном расстоянии, чтобы в тот момент боя, когда чаша весов будет не на нашей стороне, неожиданным манёвром обойти врага с тыла и напасть на него с той стороны, откуда он меньше всего будет ждать нападения. Такого моё мнение по этому вопросу.
Эмир замолчал и обвёл взглядом всех присутствующих. По залу прокатился гул одобрения, все смотрели на юного шехзаде с почтением, и Эмиру даже показалось, что кто-то из пашей сказал шёпотом что-то вроде: "мудро рассуждает наш шехзаде. Даже несмотря на свой юный возраст, он обладает острым умом и цепкой памятью, так что к его словам стоит прислушаться". Султан с восхищением смотрел на своего младшего брата, а Эмир сидел, смущаясь, не зная, что это на него вдруг нашло, ведь он ещё никогда не выступал на совете дивана и уж тем более он думал, что к его мнению вряд ли может кто-нибудь прислушаться. Он смущённо добавил:
- Повелитель, простите мне мою дерзость, я не столь сведущ в военном деле как вы и остальные мои братья, и если вам не по душе то, что я сейчас сказал, думаю, Алемшах сможет рассеять ваше недовольство, ведь он более опытен, чем я. Думаю, вам интересно было бы узнать, что он думает на сей счёт.
Некоторые из пашей засмеялись, даже на лице султана показалась весёлая улыбка, которая не сходила с него ещё долгое время. Теперь все взоры обратились к Алемшаху, который, поднявшись со своего места, окинул взглядом всех присутствующих и заговорил.

+2

10

Несмотря на то, что шехзаде Эмир нарушил порядок старшинства, Алемшах искренне гордился своим братишкой. Умен не по годам, это точно. Однако в мыслях наследника промелькнуло, что после заседания надо бы сделать брату внушения. Слова Эмира, очевидно, подействовали абсолютно на всех собравшихся. Оно и понятно: никто просто ожидать не мог от столь юного шехзаде таких мудрых предложений. И хотя Алемшаху после всего сказанного было практически нечего добавить, он обратил свой взор в сторону султана и заговорил:
- Я согласен с шехзаде, повелитель. Текирдагские воины вполне могут ударить в тыл противника. Иншалла, у Семиза-паши есть надёжные аги янычар и сипахов. Что касается бейлербея Анатолии, о котором говорил Нуман-паша, ему надо отправить послание, пусть примет необходимые меры. У него есть большой опыт в таких делах.
Паши согласно закивали. Да, Алемшах был гораздо менее многословен, но красноречие в таких делах и не требовалось. Султан, казалось, тоже был полностью согласен со своим братом. Сам же наследник заметил, что Азиз как-то недобро покосился в сторону Тахшилли Нумана. Он однажды слышал, что между этими двумя почтенными мужами царит негласная вражда.
Бекризаде Юсуф-паша, до этого державшийся в стороне от дискуссий, впервые подал голос.
- Если позволите, я лично отправлюсь в Анатолию и помогу всё уладить. Те, кто недоволен, понесут заслуженное наказание.
-Разумное решение, паша, - отозвался Фазыл Ахмед, - с твоим умом это дело будет тебе более, чем по силам. К тому же, у меня есть некоторые предположения по поводу этих метяжей. Венецианский дож вполне мог заслать в Османское государство своих людей. Эти псы рассредоточились по всем нашим землям и сеют смуту. Надо выяснить, кто они.
Алемшах призадумался. Сказанное Фазыл Ахмедом-пашой всех заставило крепко пораскинуть мозгами. Он ничего не знал о венецианском доже, хотя итальянский язык учил и очень старательно. Надо будет повыспросить у своего лалы, кто сейчас правит в Венеции, что это за человек, на что он способен.

+1

11

Азиз усмехнулся в усы, услышав слова Алемшаха. Однако мысль, которую высказал дальновидный Фазыл Ахмед, натолкнула его в свою очередь на некоторые предположения. То, что в Стамбуле могут оказаться люди дожа, было маловероятным, но не невозможным, как бы прискорбно это не звучало. Поэтому Азиз, не дожидаясь того, что скажут остальные, повернулся к сыну главного визиря и, устремив в него суровый взгляд, спросил:
- Откуда взялась такая догадка, паша? Известно, Доменико Контарини уже очень стар, ему порядка семидесяти лет. Одной ногой он уже на том свете. Мне кажется, что ему не хватит старческого умишка послать в нашу благословенную державу своих прихвостней. А если и так, то ведь и в Венеции живут и торгуют наши люди. У османских купцов там есть привилегии, как и венецианцев - здесь. Но уж если эта старая развалина, которая всё ещё именуется дожем, додумалась до такого, то и нам необходимо принять меры. Тот из нас, кто не боится риска, может связаться с нашими братьями, живущими под носом у неверных. Они много видят и знают, и им можно доверять.
Повисло недолгое молчание. Казалось, все присутствующие крепко и основательно задумались над предложением Оздемироглу. Да и сам паша считал его не лишённым разумности. Мехмед Кёпрюлю, который до этого сидел в суровом молчании, на удивление всем собравшихся, поддержал слова Азиза.
- Оздемироглу прав, повелитель. Пока не пришло время отправляться в поход, нужно проверить, нет ли у нас под носом людей дожа. Европейские монархи всегда норовили ударить ножом в спину. Когда правил султан Сулейман Кануни, венецианцы были нашими друзьями и торговыми союзниками. Но потом этот союз был нарушен, и вот теперь ситуация обострилась как никогда прежде. Контарини окончательно разрушил дружеский мост между нами, и теперь он должен ответить за всё.
- На стороне дожа сам Папа Римский... - неуверенно отозвался Бекризаде.
- А когда, когда католические понтифики не поддерживали Венецию, паша? - чуть ли не выкрикнул Азиз, резко поворачивая в сторону своего друга голову. Эти два визиря были союзниками и даже друзьями, но сейчас Бекризаде, по мнению Азиза, говорит не как государственный муж, а как трус. - Неужели в тебе заговорила боязливость? С помощью Всевышнего, мы поставим этих гордецов на колени. Найдём тех, кто сеет смуту в Анатолии, узнаем, кто они на самом деле, и если окажется, что они служат Контарини, отправим их поганые головы в бочках с мёдом прямо в его дворец.
Таким разгневанным и распалённым Азиза-пашу здесь ещё не видели. Все знали его крутой нрав, но никто не ожидал такого взрыва ярости в присутствии самого султана. И хотя Оздемироглу не повысил своего голоса до крика, говорил он очень жёстко, заставляя каждое слово впечатываться в твёрдые стены комнаты.
- Мягко тут действовать нельзя. Бунтарей нужно раскрыть, дознаться о них всё, а уж потом предать смерти.
- Возьмите себя в руки. - хладнокровно произнёс Окюз Али. - У Вас ещё будет время показать своё рвение. Не так ли, Тахшилли Нуман-паша?
С этими словами он устремил свой взгляд на Нумана, чьи глаза посверкивали особенным хитрым огоньком.

0

12

Нуман-паша удивлённо поднял брови. Ему ещё не доводилось видеть Азиза-пашу в таком состоянии. "Интересно, что это на него нашло", - подумал Нуман, - быть может, таким образом он хочет ещё больше выделиться перед повелителем? А может, это какой-то особый вид мести, жало которой направлено в мою сторону? Ну ничего, Азиз, подожди немного, я укорочу твой длинный язык и твоё намерение околдовать нашего повелителя своими лживыми чарами и слащавыми речами.
Нуман чувствовал, что ещё немного, и он сам вскипит от негодования. Что себе позволяет этот выскочка, да ещё и в присутствии самого повелителя! Нуман решительно поднялся со своего места и проговорил спокойным, мягким тоном, делая огромные усилия над собой, стараясь не перейти границ приличия:
- Окюз Али-паша прав, вы ещё успеете проявить себя, Азиз-паша, тем более, что вы и так пользуетесь большой милостью у нашего повелителя, так что за себя вы можете не переживать и быть спокойны. Я думаю, что с таким отважным государственным деятелем, как вы, паша, наша империя победит не только неверных венецианцев, но и французов, немцев и австрийцев, только смотрите, не окажитесь случайно в полосе немилости, ведь жизнь сложна и многогранна. Не думайте, что я переживаю и волнуюсь за вас, я просто предупреждаю, ведь это может случиться с каждым из нас, как бы вам не оказаться под конём. Подумайте хорошенько над тем, что я сказал вам, паша. Надеюсь, наш повелитель поддержит меня в этом и простит мне мою дерзость. Кстати, интересно, что думает по поводу всего того, что здесь было сказано, недавно прибывший Кара Семиз? Надеюсь, он сможет рассудить нас, так как наш спор уже готов перерасти в настоящую битву. А ведь нам предстоят сражения куда более великие и кровопролитные, чем спор в совете, не так ли, паша?
И Нуман обратил свой взор на Кара Семиза-пашу. Он чувствовал, что всё-таки перешёл ту запретную черту дозволенного, и теперь ему не миновать султанского гнева, но странное дело: виноватым в этом он себя не ощущал, напротив: он чувствовал какой-то азарт, подстёгивавший его на разные колкости в отношении Азиза-паши. Уж очень ему хотелось поставить его на место, однако понял, что немного переусердствовал в этом, так как Азиз вскочил со своего места и выхватил кинжал, висевший у него на поясе. Глаза его дико сверкали и метали молнии, и если бы его взгляд был способен убивать, он испепелил бы всё вокруг, весь дворец и, может быть, даже всю столицу. Но, к счастью, всё обошлось без кровопролития. Повелитель властным жестом остановил Азиза-пашу, готового уже наброситься на Нумана, а со своего места поднялся Кара Семиз, и напряжение, повисшее в воздухе и буквально ощутимое почти физически, начало постепенно спадать, а когда заговорил Семиз, исчезло совсем. Азиз-паша сел обратно на своё место, покорившись воле повелителя, и только его взгляд ещё долго буравил Нумана, который с лёгкой улыбкой на лице опустился в своё кресло и приготовился слушать, что же скажет Кара Семиз.

Отредактировано Тахшилли Нуман-паша (2017-01-21 09:32:34)

+1

13

Происходящее понемногу начало напоминать самый обыкновенный базар, и это притом, что в зале присутствовал султан, а ведь перед ним просто непозволительно говорить в таком тоне, в каком это делал Азиз. Да, Кара Семиз давно уже отвык от здешних правил, попривык к текирдагской свободе, однако то, что сейчас творилось в зале совета, было даже для его вольнолюбивой натуры чересчур. Но самой последней гранью стал тот миг, когда Оздемироглу, не стыдясь присутствующих, обнажил клинок.
Это было слишком, и Семиз это прекрасно понимал, и не мог оставить случившегося просто так.
- Бойтесь Аллаха и нашего повелителя, паши! - Семиз не кричал, нет, - он говорил, практически не повышая тона, но так искусно, с такой выверенной сталью в голосе, что спорщики разом притихли. - Разве это рынок, где можно кричать и грозить ножом?! Простите нас, государь...
Семиз не мог знать, как отреагирует на всё происходящее султан, но что-то ему подсказывает, что повелитель на первый раз простит своих подданных. В зале повисла звенящая тишина, был только слышен короткий звяк влинка, убираемого в ножны. Очевидно, Азиз утихомирился окончательным, хотя, возможно, Кара Семизу это просто померещилось...
- Мой султан, - начал паша, когда неприятный осадок от случившегося улетучился окончательно, - я не сомневаюсь в том, что и Бекризаде, и Кёпрюлю, и Окюз Али-паша - все они достойно справятся с Вашими приказами... Но если бы Вы позволили, я бы взялся за это непростое дело - разыскать доносчиков Контарини. Помнится, ещё Ваш досточтимый пращур - султан Сулейман - сталкивался с венецианскими шпионами...
Взоры всех присутствующих как-то одновременно померкли. Очевидно, у каждого было желание выслужиться перед падишахом, а он, бейлербей Текирдага, не стесняется выдвигать свою кандидатуру. Хотя, собственно, что в этом предосудительного? Все эти почтенные, остепенившиеся мужи вряд ли так уж легки на подъём, в то время как гость был готов к любому заданию, каким бы опасным оно ни оказалось.
- Санджак-бей Текирдага прав, повелитель. - вновь подал голос визир-и-аззам, который нечасто за всё время заседания высказывал своё мнение. - Справедливости ради, мы должны уступить ему право заняться этим делом. О Семизе-паше люди отзываются как об умелом воине, а так же все говорят про его ум и проницательность. Разумеется, с Вашего высочайшего позволения.
Паша насторожился. С такими ли уж благими намерениями старик рекомендует его повелителю? Дай Аллах, это так. А что, если у Кёпрюлю на уме что-то своё? Поживём - увидим.

Отредактировано Кара Семиз-паша (2017-01-23 14:04:49)

+1

14

Накалившаяся обстановка не помешала султану сохранить приличествующее ему присутствие духа. Кроме того едкое высказывание о нынешнем доже Венеции, престарелом Доменико Контарини, сделанное Азизом-пашой, было столь удачно, что Мехмед ощутил некоторый прилив уверенности. Мысль о том, что выявление вражеских лазутчиков среди простых горожан можно поручить Кара Семизу, была очень даже разумной. У остальных государственных чинов и так много забот, а Семиз может очень успешно проявить себя. Поэтому молодой падишах решил поддержать эту идею.
- Разумная мысль, Мехмед-паша. - после некоторой паузы ответствовал султан. - Поручаю Кара Семизу-паше провести необходимое расследования. Каким бы старым ни был наш противник, у него неоценимый опыт, с которым надо считаться. Если среди простого люда обнаружатся венецианские шпионы, расправляйся с ними без всякой жалости. С именем Аллаха, Милостивого и Милоссердного, наш совет окончен.
Султан, а следом и все сановники удалились из зала с приличествующей неторопливостью. У Мехмеда на сегодня ещё были дела. Он вознамерился посетить янычарский корпус, узнать настроение воинов, а затем наведаться к Гевхерхан вместе с Эркином-агой.
То, что произошло на заседании, совершенно выветрилось из его памяти.
http://s0.uploads.ru/Vg8yd.png

+1


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Добро пожаловать, Семиз-паша!