http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4b/style.1513513387.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Первый шаг к славе (21 января 1658 года)


Первый шаг к славе (21 января 1658 года)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Номер сюжета
Сюжет №2

Название эпизода
Первый шаг к славе

Время и место действия
21 января 1658 года

Суть
Инджифер-калфа целый минувший день досадовала на своенравную Гюльнюш-хатун, самовольно покинувшую гарем. "Пропажа" находится утром следующего дня, появившись в гареме неожиданно для всех. Инджифер тут же накидывается на беглянку с бранью, но когда девушка в святой простоте признаётся, кем была спасена, брань стихает, сменившись изумлением.

Участвуют
Инджифер-калфа, Рабя Гюльнюш-султан.

0

2

Утро заглянуло в Топкапы румяным заревом. Красные лучи заплясали по окнам, стенам, занавесям. Девушки просыпались в общей комнате, понуждаемые калфами. И то сказать - хорошее ли это дело, спать, когда дел невпроворот? Инджифер-калфа, принадлежащая к когорте "самых крикливых", сегодня особенно лютовала. Виной в том было плохое настроение, в котором, в свою очередь была повинна одна венецианская мерзавка, возомнившая, что ей всё дозволено. Сбежала, бестия, неизвестно куда, и ни слуху о ней, ни духу.
- Поднимайтесь, поднимайтесь! - покрикивала Инджифер, прохаживаясь вдоль спальных мест. Девушки, позёвывая, сворачивали тюфяки и перины, убирали подушки и одеяла. Утро начиналось не лучше и не хуже тысячи предыдущих, но калфа пребывала в скверном настроении, а это значит, что сегодня этим пигалицам потачки не будет. Всякая вина виновата будет.
"О, Аллах, Всемилостивейший и Всемогищий, пошли мне терпения!" - мысленно причитала Инджифер, наблюдая за мышиной вознёй наложниц, наблюдаемой ею ежеутренне. - "И зачем я только взвалила на себя такую обузу, как Гюльнюш-хатун? Исчезла, нахалка, из дворца, теперь ищи её, проклятую... А придёт Рефия-хатун, что я ей скажу, какими глазами буду смотреть на неё?"
Одним словом, гаремные дрязги с самого утра овладели разумом Инджифер, отчего её и без того дурное расположение духа становилось всё хуже и хуже. 
- Одевайтесь - и на занятия! Наставники ждать вас не собираются! - кричала женщина, периодически отвлекаясь от своих мыслей. Девушки, заслышав резкий голос калфы, стали живее поворачиваться. Постели уже были убраны, и теперь наложницы переодевались и приводили себя в порядок. Час протёк в таких хлопотах, а о том, где сейчас обретается Гюльнюш, по-прежнему никто не знал.
Наконец, все девушки одеты, причёсаны, стоят с писчими и письменными принадлежностями в руках, готовые чинно идти на первый урок. Инджифер удовлетворённо оглядела каждую. Что и говорить, с такими несмышлёными пташками только криком и можно разговаривать. Наложницы двинулись из общей комнаты в тот отсек гарема, где располагались классные комнаты. И когда Инджифер уже собиралась отправиться по своим делам, с противоположной стороны коридора показалась... Гюльнюш! На ней уже не было простого рабочего платья, в котором ходят новенькие рабыни. Вместо него, надет был воздушный, синий с серебристой вышивкой наряд. Инджифер, увидев такую перемену, отчего-то разозлилась ещё больше: мало того, что исчезла невесть куда, так ещё и где-то хорошую одежду раздобыла!
- А ну, иди-ка сюда, хатун! - по-змеиному зашипела Инджифер-калфа, идя навстречу, а затем цепко и больно хватая нарушительницу порядка за локоть. - Отвечай, бессовестная, где была?  Разве не знаешь, что без спросу нельзя покидать гарем?! Я-то думала, ты девушка с умом, а ты такая же, как все! Ну-ну, погоди, Рефия-хатун узнает, и тогда тебе не миновать фалаки.
И калфа так посмотрела на девушку, словно хотела сжечь её заживо одним взглядом.

Отредактировано Инджифер-калфа (2017-08-04 13:08:35)

+2

3

Большая часть прошлого дня и ночь, проведённая в объятиях Мехмеда, была просто сказочной. Красавица-венецианка и подумать не могла о таком. Сотни отважнейших юношей острова и всей республики добивались руки дочери магната Вориа, но счастливцем стал не кто-нибудь а сам султан. Евгения возвращалась в гарем, а про себя повторяла, как заклинание: "Махпаре... Махпаре...". Новое имя, казалось, имело особый вкус, запах, очарование, и Евгения наслаждалась им до упоения. Вот удивятся все в гареме, когда узнают, где пропадала она всё это время. С каким наслаждением Махпаре расскажет девушкам о том, как прекрасны султанские покои, как красив сам повелитель, каков его первый подарок - новое имя и новая вера (нынче утром падишах лично обратил свою новую возлюбленную в ислам). Словом, завистливым пересудам конца-края не будет, но Махпаре была к этому вполне готова. Более того, она жаждала этих сплетен. Обсуждают - значит, завидуют. Завидуют - значит, хотят быть такими же, как она. Но куда им...
В коридоре не было ни души, и Махпаре хотелось пуститься вприпрыжку, ноги сами несли её. Девушке едва-едва удавалось соблюдать правила приличия.
"Куда же все подевались?" - досадовала Махпаре. - "Где девушки? Гарем словно вымер за одну ночь... Эй, кто-нибудь, ау!"
Разочарованным мыслям ответила унылая пустота и безмолвие мрамора. Махпаре чуть не плакала от обиды. Ей так хотелось покрасоваться перед всем гаремом своим новым именем, а никого нет, как назло. Хотя... Вдалеке показалась чья-то фигура. Женская. Так, это уже что-то. Венецианка, не долго думая, припустила навстречу незнакомке чуть ли не бегом. Подойдя ближе, Махпаре понурилась: потенциальной собеседницей оказалась строгая и крикливая Инджифер-калфа.
"Её только не хватало." - подумала фаворитка, всё больше и больше сникая. - "Ох, и задаст она мне сейчас...
"Задавать" Инджифер не собиралась, но накричать не преминула. Её резкий голос заставил Махпаре внутренне сжаться. Если эта калфа что-то говорила, то потом обязательно претворяла сказанное в жизнь. Никогда у этой хатун слово с делом не расходится, и это Махпаре было известно.
- Не стоит повышать на меня голос, Инджифер-калфа. Когда я скажу тебе, где я была, ты всё равно не поверишь. - произнесла венецианка, подпуская в голос надменности и самодовольства. В эту минуту она пустила в ход всю свою врождённую грацию и ничем не уступала представительницам рода Османов. - Скажу тебе одно: Евгения для тебя умерла. Как, впрочем, и для всех вас.

+2

4

Инджифер аж побледнела от гнева. Эта негодница почти целые сутки пропадала неизвестно где, а теперь является в гарем с торжествующим видом, да ещё и заявляет, что Евгения для всех умерла. Женщина подумала, что девчонка или бредит и заговаривается, либо... либо...
"Аллах всемогущий... Неужели?" - догадка потрясла Инджифер. Значит, эта своевольница не просто так шаталась в саду, вернее, этот её проступок обернулся для неё благом. Кого же она там встретила? Может, Турхан-султан? Может, валиде сменила Евгении имя?
Калфа, одержимая любопытством и всё ещё не остывшей злостью, сделала порывистый шаг в сторону девушки. Венецианка стояла, спокойная и надменная, и глядела на свою наставницу сверху вниз.
- Говори, несчастная, что это за смерть такая? Загадками ты меня с толку не собьёшь. Клянусь, я тебя так высеку, что ты сама забудешь, как тебя зовут. Ну? - и хатун смерила Евгению уничтожающим взглядом, в глубине души понимая, что этим толку не добьёшься.
"Вот ведь бесстыжая. Стоит и смотрит так, словно перед ней не её воспитательница, а пустое место. Ну, погоди, красавица, я знаю, как из тебя выбить всю дурь - так тебя выхолощу, что соловьём запоёшь. Евгения умерла, видите ли! А кто ж тогда передо мной? Уф, и покажет нам всем эта бестия..." - то зло, то невесело думала калфа, ожидая ответа.
- Моё терпение на исходе, хатун. Говори, или... - и Инджифер занесла руку, чтобы ударить молчунью, как вдруг в коридоре появился один из евнухов. Он быстрой походкой шагал в сторону двух женщин. Завидев калфу, ага поклонился и с почтением произнёс:
- Инджифер-хатун, у меня приказ повелителя. Махпаре-хатун перевести на этаж фавориток. Кроме того, наш милостивый падишах щедро одарил свою возлюбленную. Эй! - и евнух дважды хлопнул в ладоши. Восьмеро расторопных слуг вышли из-за угла. Шли они парами, причём каждая пара несла сундуки. Один - с роскошными тканями, другой - с драгоценностями, а два других были доверху наполнены новейшей чеканки дирхемами. У Инджифер от изумления едва не отвисла челюсть.
- Махпаре? О ком это ты, эфенди? Ради Аллаха, и так настроения никакого нет, а ты ещё о какой-то новой фаворитке толкуешь. Кто она?
Евнух простодушно пожал плечами:
- Да, я вот об этой хатун, что рядом с тобою стоит.
Повисло долгое и недоброе молчание.

+1

5

Когда слуги один за другим внесли тяжёлые сундуки и поставили у ног девушки, Махпаре просто-напросто отказалась верить глазам. Такие несметные богатства - и всё для неё одной! Конечно, о таком подарке судьбы мечтает каждая девушка, а удостоилась только одна, и это она! Повелитель не только не забыл того, что сталось в минувшую ночь, но и послал своей избраннице такие дары, при одном только взгляде на которые каждая женщина из любого уголка мира была б готова расстаться с душой ради любого из этих сундуков. Теперь Махпаре поняла, что значит быть фавориткой падишаха семи стихий и трёх континентов, и отныне прошлое навсегда исчезло для неё. Исчез из сердца и тёплый Ретимнон, забылись семья и подруги, рухнул прекрасный дом, а на его месте воздвигся величавый дворец. Дворец Топкапы.
Ага, принесший такие благие вести сделал знак слугам удалиться и сам отошёл в сторону, не мешая разговору женщин. Инджифер смотрела так, словно её только что окатили из ушата. Махпаре впору было торжествовать, задрать носик, но она спокойно посмотрела на калфу и произнесла:
- Теперь ты всё прекрасно понимаешь, Инджифер-калфа. Ты готова была растерзать меня за своеволие, но посмотри, к чему оно привело! Мехмед не забыл меня и, иншалла, никогда не забудет, так-то.
До чего же приятно было видеть смятение калфы, которая только и умеет, что кричать на девушек, сечь и доносить на провинившихся Рефие-хатун. Теперь у этой крикуньи будет много времени, чтобы пораскинуть умишком и понять, наконец, что с такой девушкой, как Махпаре, нужно ладить и ни в коем случае не повышать на неё голос. Если падишах уже чествует её, как султаншу, то что же будет дальше, интересно узнать? Об этом дальновидная венецианка задумалась уже в тот момент, когда все сундуки были расставлены перед нею.
"Слава тебе, Всевышний!" - мысленно обратилась Махпаре к Создателю. - "Ты надоумил меня вчера выйти в сад, за эту благую мысль хвалу тебе воздаю. Пошли султану моего сердца бесконечную любовь ко мне!"
После такого щедрого жеста, юный Мехмед стал для девушки ещё прекраснее, любовь загорелась в её сердце с удесятерённой силой. Возможно, дело было ещё и в дорогих подарках, к которым ни одна женщина на свете не может остаться равнодушной, но Махпаре чувствовала в молодом правителе ещё и родственную душу. Ну, не может чёрствый человек так искренне переживать за здоровье простой наложницы, которая сомлела, можно сказать, у него на руках. Одним словом, юная фаворитка ликовала.

+2

6

Всё произошедшее никак не укладывалось в разумной голове Инджифер. Она видела сундуки, видела довольную собой хатун и чувствовала, как у неё немилосердно чешется язык, чтоб выбранить мерзавку за всё то беспокойство, что она причинила обитателям гарема. Но теперь, поняв, что перед ней не простая рабыня, а любимица самого султана, да кроме того, ещё и столь ценная в его глазах, прикусила язык и спрятала три мешка с бранью куда подальше.
- Что прикажете, Инджифер-хатун? - услужливо подкатился евнух, когда речь дерзкой Евгении, а вернее, теперь уже Махпаре бла закончена. Калфа отплатила доброхоту уничтожающим взглядом.
- Ты ещё здесь? Ступай, готовь комнату на этаже фавориток! А ты, пташка, слушай меня внимательно. - женщина резко повернулась к нарушительнице гаремных правил и сделала серьёзное лицо. Говорила она уже не так сердито, как раньше, но в голосе всё ещё слышалось раздражение. - Теперь ты - фаворитка нашего падишаха, султана Мехмеда-хана хазретлери. Никто не смеет, кроме членов его семьи, называть его по имени, а ты позволила себе неслыханное. Услышу из твоих уст это ещё хоть раз - не от меня наказание примешь, а от самой валиде Турхан-султан.
Инджифер говорила поучительным тоном, не спускала глаз с юной баловницы. Та слушала молча, не пропуская ни единого словечка, но у женщины было такое чувство, что даже валиде с этой егозой не управится - уж больно своенравны эти венецианки. Впрочем, ведь и сама Инджифер была ею, её дом был на острове Ретимнон, жила она в простой семье, небогатой и очень зависимой от господских прихотей. Ей хорошо было известно, что такое - гнуть спину перед богачами, и прибыв в Топкапы из неё вышла отличная служанка для валиде Турхан. Приняв магометанство, получив имя Инджифер и со временем сделавшись калфой, эта раздражительная и сердитая женщина, здорово отыгралась на евнухах и наложницах, держала воспитанниц в покорности и никому не спускала, шкур драла за любую провинность. И вот теперь перед нею стоит девушка, тоже венецианка, как и сама Инджифер (правда, калфа не знала доподлинно, откуда та родом - с Крита ли, из самой Венеции ли), и в этой упрямой, дерзкой и заносчивой хатун она уже сейчас видела не простую наложницу, а будущую госпожу. В том, что эта пташка оперится, отрастит огненные крылья и опалит ими своды этого дворца, сомнений не возникало.
- Жить будешь на этаже фавориток, ни в чём нужды не будешь знать. Но помни, услышу о ссорах или стычках - не посмотрю, что ты султанова любимица, покараю. Всё поняла, Махпаре-хатун?
Девушка кивнула. Инджифер ухмыльнулась, подумав: "Махпаре... И придумал же повелитель этой замухрышке такое имя, будто она в самом деле его стоит."

+2

7

Нравоучения Инджифер достигали слуха девушки, но совсем не касались её сердца. Да, не называть при всех султана по имени, быть скромной и благожелательной, не дерзить и повиноваться тем, кто входит в правящую семью, да, да, да и ещё раз да... Но все эти правила, все эти наставления приведут лишь к одному - к забвению. Махпаре однажды проснётся не любимой женщиной правителя, а одной из тысячи таких же тихих и безответных девушек, чей удел - вянуть в гареме, подобно цветам, отнесённым в тёмное место и никогда не видящим солнечного света. Бывшая венецианка такой участи себе не желала. Она кивала своей наставнице, не перебивала её, но мысленно уже зареклась делать всё по-своему, быть самой собой и слушать голос сердца, дабы не окаменеть в этих стенах.
"Не выйдет, Инджифер-калфа, я тебе не прутик, который можно переломить надвое. Я - Махпаре, сердце и душа повелителя, смысл его существования, его мёд и молоко, его нектар и утренняя роса. Нет того ветра, что высушит её. А уж тебе, Инджифер, и подавно не удастся разлучить нас."
Мёдом и молоком, нектаром и утренней росой назвал Махпаре сам повелитель. Эти слова до сих пор звучали в ушах осчастливленной девушки, они заглушали всё вокруг, все другие звуки казались скрежетом ножа по стеклу, казались до того отвратительными, что лучше бы в мире воцарилась тишина, нежели звучало всё это. Да и кроме этой ночи для красавицы больше не существовало дней и ночей, все предыдущие превратились в пепел и развеялись по ветру. Нет других любящих рук, кроме рук стройного юноши со звучным именем, нет глаз, кроме его глаз, остальные слепы. Нет уст, кроме его уст, остальные сухи. Есть только двое возлюбленных, встретившихся в зимнем саду, на белом ковре, вытканном невидимыми руками. Кто его соткал и расстелил в султанском саду? Ангели или ифриты, святые или злые демоны? Махпаре об этом никогда не узнает, да и не нужно ей этого знать. Важно, кто и что она теперь.
- Хорошо. - так же серьёзно ответила она Инджифер после долгого молчания. - Постараюсь вести себя подобающе. Но и ты не забывай, что Евгении больше нет. Махпаре, кроме повелителя, никто не указ.
С этими словами девушка медленно повернулась и медленно стала подниматься по лестнице на этаж фавориток. Каждая ступенька вела её к новой жизни. Оттуда, с верхнего яруса начинается путь не только в сердце повелителя, но и в его большую, пышно цветущую династию.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

+2


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Первый шаг к славе (21 января 1658 года)