http://epoxabezumca.forum-top.ru/styles/0018/a9/cd/style.1499333480.css
http://forumstatic.ru/styles/0018/a9/ce/style.1499333611.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » День и ночь перед разлукой (28 июля 1660 года)


День и ночь перед разлукой (28 июля 1660 года)

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Название эпизода
День и ночь перед разлукой

Время и место действия
28 июля 1660 года
Ускюдар. Дворец Кандилли - сад, затем главная опочивальня.

Суть
Шехзаде Орхан затевает поездку во окрестности Ускюдара, где кончается город и начинается природа. Поездка должна продлиться несколько дней, в последний увенчается... никяхом!

Участвуют
Шехзаде Орхан, Шехназ-султан.

0

2

Ускюдар... Чудное место. Но самое чудесное в нём не улицы, не ухоженные дома, не особый воздух, а самая его окраина. Здесь кончается городская жизнь и начинается царство лесов. Даже леса Эдирне не так притягательны, как здешние... Так, по крайней мере, думалось Орхану, когда он ехал по узкой тропе к дворцу Кандилли. Это прекрасное строение, с несколькими двориками, собственным садом и конюшнями, было лакомым куском для членов династии. Повелитель обещал подарить его той из сестёр, которая выйдет замуж следующей после Гевхерхан. То, что дворец находится не в пределах Стамбула, никого не смущало. Во-первых, Ускюдар давно уже слился со столицей, и его пригород можно смело, в глаза и за глаза называть стамбульким. Но как красив ни был дворец, как трогательны ни были виды из его окон, Орхана занимало совсем не это. Шехзаде спешил встретиться со своей избранницей на всю жизнь, со своей Шехназ. До этого было много встреч, но они являли собою лишь обманчивый призрак счастья, но сегодня, именно в этот день, накануне великого похода, все мечтания станут действительностью.
Он не боялся, что план провалится: об отъезде Орхана и Шехназ знает сам повелитель; более того, он дал своё позволение на поездку в Кандилли (ещё бы: Шехназ так просила падишаха отпустить её, так как Орхан-де, обещал показать ей леса Ускюдара и дворец, выстроенный почти в самой их гуще). Никто и подумать не мог, что за невинным времяпровождением будет крыться нечто более важное: никях.
Сегодня, как и десятки раз до этого, спутником и помощником Орхана был янычар Исмет-ага. Сегодня он был одет, как обычный горожанин, так что практически ничто не могло указывать на его принадлежность к "львам ислама". Простой чёрный тюрбан, охотничий наряд, словом, придраться не к чему. Какое-то время друзья ехали молча, пока не въехали в город. Ускюдар показался путникам особенно красивым в предрассветный час. Настало время осуществить задуманное. Ничто не должно сорваться. Ещё за несколько дней до отъезда в Ускюдар, приятели совершили вылазку в город, но не для развлечений, как раньше, а для важного дела. Им хотелось разыскать кого-нибудь из торговцев, кто хорошо знает Ускюдар и укажет дом имама, который там живёт. Орхан и Исмет понимали, что если никях будет совершён в Стамбуле, про это скоро узнает весь город, поэтому приходилось пытать счастье на стороне. Искания и чаяния приятелей оказались не напрасными. Один портной рассказал им об ускюдарском имаме Месихе-эфенди. Швец клялся и божился, что это человек добрый, уступчивый и горожане чтят его. Поговаривали, что этот имам в своё время свёл много влюблённых сердец, у которых, казалось, не было ни единого шанса воссоединиться. Так что опасаться о том, что он разгласит тайну, не стоило.
И вот сейчас друзья ехали по спящему переулку и внимательно разглядывали каждый дом. Жилище имама, как часто бывает, находилось возле мечети. Путники без труда разыскали её, так что дело за малым - найти нужный дом. По счастью, по одинокой улице шёл мальчик-служка с вёдрами в руках. Янычар привстал с седла и свистнул ему вдогонку. Паренёк обернулся, да так резко, что чуть не расплескал всю воду.
- Скажи-ка нам, где дом Месиха-эфенди? - произнёс ага. Мальчик безмолвно указал пальцем на крайний дом из хорошего дерева и камня. Исмет хмыкнул в усы и протянул служке червонец. Тот, было, кинулся в ноги благодетелю, но янычар равнодушно отмахнулся.
- Вот мы и у цели, Исмет. - тихо произнёс Орхан.
Ага слез с коня и трижды постучал в дверь. Никто не отозвался. Шехзаде, было, хотел заметить, что шейх хазретлери, наверное, ещё почивает, но тут до слуха друзей донеслось приятное журчание воды и старческие шаги. Совсем близко запахло фиалками и пионами. Не сговариваясь, оба приятеля обошли дом и увидели небольшой, но несказанно уютный садик, наполненный свежестью и десятками разных ароматов. Возле одного из кустов жасмина стоял хозяин дома.
Месих-эфенди оказался пожилым, но не старым человеком с тёмно-каштановой бородой, в которой уже посверкивала проседь. Его глаза, добрые и искренние, с любовью озирали каждую травинку. Этому человеку, казалось, была неведома скорбь, он умел только радоваться и дивиться Божьему миру. Завидев гостей, он оживился и приблизился к ним. Друзья заметили в его руках деревянные чётки, настолько простые и грубые, словно их стругали на скорую руку.
- Месих-эфенди, - поклонился Орхан и припал к руке святого человека, - мы приехали к тебе издалека.
- Вижу, сынок. - откликнулся хозяин дома, и в его голосе звучала отеческая теплота. - У тебя на сердце большая печаль. Или я не прав?
Орхан нахмурился, но не оттого, что Месих-эфенди словно по книжке читал его душу, а потому, что при этих словах всё невысказанное и неоплаканное камнем придавило сердце.
- Правы, шейх хазретлери. Моё имя Орхан, и я прошу помощи и защиты у Вас.
Эфенди только головой покачал.
- Главный помощник и заступник наш - только святой пророк. Я только могу выслушать тебя и облегчить душу.
- Не только. Я слышал, Вы никогда не отказывали возлюбленным, чьи сердца страдают от невозможности быть вместе. Это правда?
- Правда. - серьёзно кивнул Месих-эфенди. - Любовь - самое светлое чувство на земле. И я не могу отказать тому, кто испытывает её. Отказать - значит разбить сердце, а это тяжкий грех. Как зовут твою избранницу, сынок?
- Её имя Шехназ. Шехназ-хатун. Мы вместе сбежали из Измира, чтобы начать новую жизнь и быть неразлучными. Заклинаю, Месих-эфенди, не отвергайте мою просьбу, соедините наши сердца перед лицом Всевышнего!
Орхан никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Этот человек, что стоит перед ним сейчас, кажется дороже и роднее отца. Для него не существует титулов и сословий. Есть только страдающие людские души, которые ждут утешения. Если бы он знал, кто перед ним...
- Не бойся, я никого не отвергаю. Чистая любовь сокрушит все прерграды.
Шехзаде благодарно взглянул в глаза доброго имама и вымолвил:
- Ждите нас сегодня. днём. - в это время Исмет-ага протянул хозяину сада мешочек с дукатами, но тот даже не притронулся к нему. Он лишь кивнул в знак того, что будет ждать.
Обратная дорога показалась необыкновенно короткой. Приятели не ехали, а летели на своих скакунах ко дворцу Кандилли. Сердце шехзаде полнилось предвкушением того, как обрадуется Шехназ. Исмет был молчалив и о чём-то напряжённо думал. Когда же они очутились на территории дворца, Орхан спешился и поспешил внутрь.
- Шехзаде хазретлери, Шехназ-султан уже в саду. Она ждёт Вас. - сообщила одна из служанок. Орхан, долго не раздумывая, скорым шагом направился в сад, где, действительно, увидел любимую в окружении цветов, так же, как год назад, она стояла и вдыхала благоухание роз.
- Сегодня днём мы с тобой отправимся в Ускюдар, ненаглядная. - без всякого приветствия начал Орхан. - Нас там ждут.
Личико султанши изменилось. Она явно не понимала, о чём идёт речь.

+2

3

Уже два дня Шехназ жила во дворце Кандилли. На третий день султанша проснулась с предчувствием чего-то радостного и печально одновременно. Что являет собой эта печаль, Шехназ хорошо знала: сегодня их последний день с Орханом. На завтра он вернётся в Топкапы, чтобы потом выступить в поход вместе с повелителем. Девушка очень переживала, но ничего не могла с этим сделать. Её удел - смириться и ждать возлюбленного с нетерпением, беспрестанна молясь о его здоровье и благополучном исходе всех битв.
Проворные служанки уже окуривали покои, чтобы те к моменту пробуждения султанши пахли жасмином, нежным, как она сама. Всё время, пока шло одевание и подборка украшений, девушка продолжала думать о шехзаде, который через какие-нибудь сутки покинет её, возможно, навсегда.
Освежённая утренним ветерком, комната благоухала жасмином, а Шехназ глядела в окно, из которого открывался вид на дворцовый сад. Служанка, самая главная в свите госпожи, вошла и сообщила, что стол уже накрыт и ожидает султаншу в садовой беседке. Девушка словно проснулась от своего забытья и кивнула. 
Сад, находящийся на территории дворца Кандилли, был не так велик и роскошен, но его красота и уют просто завораживали. Шехназ он напоминал о тех временах, когда они с мамой жили в эдирнском дворце и житейские невзгоды обходили их дом стороной. Здесь было точно так же беспечно и радостно, сердце чувствовало себя на воле. Девушка тихо шла к беседке, медленно и вдумчиво, словно неспешно прогуливалась. На самом же деле, ей хотелось запомнить каждое мгновение, проведённое в этом саду, запечатлеть его в своём сердце, чтобы когда она вернётся в Топкапы, частичка этого рая была всегда в её памяти и никогда не покидала.
Трапеза в одиночестве была для Шехназ чем-то неприятным, но неизбежным, поскольку калфы доложили, что шехзаде вместе с его помощником, янычаром Исметом, чуть свет отбыли из дворца. Султанша встревожилась: куда и зачем мог направиться Орхан в такой ранний час? Служанки только руками разводили, выражая абсолютное незнание. Госпожа поняла, что от них толку не добьёшься, и решила ждать возлюбленного, а пока коротать время, любуясь садом и небом.
Аллах ведает, сколько времени прошло, пока до чуткого слуха Шехназ не донеслись скорые взволнованные шаги. Девушка поднялась с места и вгляделась в то место, откуда слышались шаги. Не Исмет же позволил себе ворваться в сад без приглашения? Нет, к счастью, это оказался Орхан, по которому юная султанша тосковала с самого пробуждения. Шехзаде, даже не пожелав своей спутнице и подруге доброго утра, сразу заговорил о том, что их-де, где-то ждут. Шехназ изумилась и встревожилась: в самом деле, кто мог знать их в Ускюдаре, в котором они находятся впервые?
В это время в саду появился и Исмет-ага, тот самый янычар. Одет он, правда был, в дорожный наряд, но его горящие задором и азартом глаза свидетельствовали о том, кто он на самом деле. Шехназ от неожиданности отступила на два шага, не успев даже собраться с мыслями, чтобы задать Орхану хотя один вопрос, как ага заговорил:
- Нужно торопиться, госпожа. Мы должны поспеть, пока люди ещё не целиком заполнили улицы Ускюдара, иначе будет беда.
Исмет говорил почтительно, но серьёзно, так что у Шехназ не осталось ни капли сомнений в том, что спешить, действительно, надо.
- Слуги! - крикнул янычар, так что султанша еле сдержалась, чтобы не прикрыть уши от неожиданности. - Немедленно зовите главного евнуха в этом дворце. Он поедет с нами!
Девушки ринулись исполнять приказание, понимая, что дело нешуточное, и что в главном евнухе сейчас большая нужда. Тот не заставил себя ждать. Это был невысокий, смуглолицый человек неопределённого возраста, с добрыми, но умными глазами. Шехназ он сразу понравился, когда она только переступала порог дворца Кандилли.
"Надо бы его взять с собой. Вот был бы хороший слуга в Топкапы..." - нередко подумывала султанша, глядя на него.
Когда все были в сборе, а именно шехзаде Орхан, его прекрасная спутница, Исмет-ага и новоприбывший Энвер-ага (так звали распорядителя и управителя дворца), можно было двигаться в путь. Янычар коротким путём вывел всех из сада, как раз к тому закутку, где располагались дворцовые конюшни. Лошади, как выяснилось, были уже оседланы и нетерпеливо били копытами и прядали ушами в ожидании седоков. Султанше помогли сесть на медного красавца с пышной гривой  и добрыми карими глазами, и вся четвёрка отправилась в Ускюдар.
Когда они подъехали к ускюдарской мечети, Шехназ совсем запуталась в мыслях. Кто мог ожидать их тут? Но, как выяснилось, целью была не сама мечеть, а уютный дом подле неё. Орхан спешился первым и трижды постучал в дверь. На порог вышел пожилой человек, лицо которого вызывало доверие и располагало не просто к разговору, но прямо-таки к излиянию своей души.
Шехназ поправила платок на голове, так чтобы было видно только лицо.  Хозяин дома улыбнулся девушке своими добрыми глазами и промолвил:
- Значит, Шехназ - это ты. Добро пожаловать, дочка.
Все четверо прошли в дом и увидели, что помимо добродушного эфенди, внутри находятся ещё четверо благообразных мужей. Орхан нежно взял свою спутницу за руку и проводил в дальний уголок, где сел рядом с нею.
- Зачем мы здесь? - едва слышно прошептала султанша.
Но шехзаде лишь приложил палец к губам. Девушка больше не осмелилась говорить. Между тем, все расселись по своим местам, из которых особое место досталось владельцу дома. Перед ним на столике лежал довольно старый, но всё ещё крепко прошитый Коран.
- Свидетели здесь? - спросил он, оглядывая своих гостей.
- Здесь, Месих-эфенди. - кротко отозвались те.
Шехназ затаила дыхание. Её сердечко забилось часто-часто, словно пичужка, попавшая на мороз.
- Тогда, с именем Аллаха, Милостивого и Милосердного, приступим. - объявил Месих-эфенди и стал читать молитву за молитвой, проповедь за проповедью. Шехназ слушала и всё ещё не верила своим ушам. Имам, четыре свидетеля, двое представителей... Неужели...
- Берёшь ли ты, как представитель Орхана, сына Абдуллы*, в жёны сию Шехназ-хатун?
Янычар приложил руку к сердцу и произнёс:
- Беру.
- Берёшь?
- Бару.
- Берёшь?
- Беру.
После этого Месих-эфенди повернулся к Энверу-аге. Тот сидел чинно, ожидая, когда досточтимый шейх обратится и к нему.
- Берёшь ли ты, как представитель Шехназ, дочери Абдуллы, в мужья Орхана? - проникновенно и серьёзно спросил он евнуха. Тот ответил утвердительно, причём, как велят традиции, трижды. Настал очередь четырёх свидетелей. Те четырёхкратно подтвердили всё увиденное и услышанное. После этого Месих-эфенди заключил:
- С дозволения Аллаха, его Пророка, четырёх халифов, двенадцати имамов и присутствии четырёх свидетелей, говорю и возглашаю, что отныне, Орхан и Шехназ - муж и жена перед лицом Всевышнего.
Представители и четверо свидетелей встали и учтиво поклонились шейху, прикладывая руку к сердцу. Шехназ сидела, как оглушённая. Она никак не могла поверить в то, что произошло. Сердце словно перестало биться, а душа замерла и не смела подать свой робкий голос. Султанша едва-едва нашла в себе силы повернуться к Орхану и произнести слабым голосом:
- Шехзаде, неужели это правда? Мы теперь одно тело и душа, да?


* мужское имя Абдулла (с арабского "Раб Всевышнего") использовали в случаях, если не знали, как зовут того или иного человека.

Отредактировано Шехназ-султан (2017-08-25 17:08:00)

+2

4

Орхан был счастлив. Трудно вообразить, насколько всеобъемлющим было это счастье. Сердце юноши полнилось радостью до краёв и хлестало пахучими розовыми струями блаженства. Всё время, пока проходила церемония никяха, шехзаде был безмолвен и неподвижен. Он вслушивался в слова молитв, но даже священные строки из Корана были заглушаемы ликованием сердца. Ни одна частичка разума шехзаде не хотела думать о том, что сейчас свершилось нечто, за что, возможно, в будущем и Шехназ, и он сам будут сурово наказаны. Это сейчас было настолько неважно, что Орхан просто не допускал такой мысли. Ему было достаточно и того, что возлюбленная теперь связана с ним перед лицом Всевышнего.
Никях совершён. В доме воцарилась тишина. Возможно, именно в этот момент в комнату через окно влетел ангел. А может быть, где-то родился калека. Робкий голос Шехназ нарушил всеобщее молчание, и Орхан невольно очнулся. Ему до сих пор не верилось, что всё случившееся - не сон. Шехзаде даже с силой дёрнул себя за рукав и, убедившись, что не спит, повернул лицо в ту сторону, где сидела возлюбленная.
- Моя луноликая, драгоценная Шехназ, это всё правда. Отныне мы едины. Всевышний благословил наш союз.
Орхан говорил и не узнавал собственного голоса. Что-то неуловимо изменилось в его тембре, появилось что-то ещё более благородное, чем прежде. Шехзаде взял супругу за руку, и они вместе поднялись с места с тем, чтобы поблагодарить хозяина дома и уйти. Орхан не находил слов, чтобы выразить Месиху-эфенди свою признательность, поэтому молодые люди, не сговариваясь, поклонились шейху, приложив руку к сердцу. Месих-эфенди поглядел на них так, как обыкновенно смотрит заботливый отец на своих чад. Юноша вывел свою избранницу во двор, и они оба сели на терпеливо ожидающих коней. Через несколько минут показались Исмет-ага и дворцовый евнух.
- Надеюсь, ты хорошо поблагодарил его? - шёпотом, так, чтобы не слышала Шехназ, спросил Орхан своего верного слугу.
- Не тревожьтесь, шехзаде. - деловито кивнул янычар. - Месиху-эфенди теперь можно будет жить безбедно до самой смерти, иншалла.
Путь ко дворцу Кандилли показался невероятно коротким. Четверо всадников возвращались, окрылённые, счастливые и одухотворённые. По крайней мере, нечто подобное испытывали двое из них. Другие ехали с серьёзными выражениями лиц, особенно хмур и задумчив был Исмет. Он уже не раз разделял с шехзаде похождения и приключения в Стамбуле, но авантюра, на которую он пустился сегодня в Ускюдаре не шла ни в какое сравнение с предыдущими. Быть свидетелем недозволенного никяха - это, знаете ли, может стоить головы. Но Орхану не было дела до того, что думает его приятель и спутник. Ему не хотелось нарушать счастье, ниспосланное ему капризной удачей. Впрочем, дело было не только в удаче, а в том, что всё хорошо продумано.
Перед дворцовыми воротами шехзаде сошёл с коня, заботливо помог суженной ступить на землю, отдал поводья слугам, а сам повёл Шехназ во дворец. Впереди у них ещё был целый день, предназначенный исключительно для счастья, наслаждения и радости. Завтра настанет время разлуки, и Орхану хотелось использовать оставшийся день правильно.
- Моя единственная... - вырвалось из груди юноши, когда он вместе со своей султаншей вошёл под сень дворцового сада. - Два года тому назад, когда мы гуляли в Хасбахче, я понял, что моё сердце приковано к тебе. Да будут эти цепи неразрывны...
В саду никого не было, кроме молчаливых бостанджи, которые при первом появлении султанши, скромно отвернулись. Так что молодым людям ничто не мешало слиться в поцелуе. Этот поцелуй был не первый, но именно он отдавал особой сладостью. Может быть, потому, что невозможное стало возможным, а далёкое - близким...
День прошёл незаметно. Музыка звучала во дворце, чудесные яства и напитки были специально приготовлены для молодых, причём в особенном изобилии были сладости. Орхан был на седьмом небе от счастья, в которое всё ещё не мог поверить. Шехназ тоже чувствовала себя счастливой, но смущалась, и её бархатные щёчки украшал лёгкий румянец. Влюблённые не заметили, как небо подёрнулось сумерками, а вскоре и вовсе стало тёмным. Пора было вставать из-за стола. Орхан подал девушке руку и провёл её в спальню. Шехзаде ещё вчера наказал подготовить лучшую комнату во дворце и следить, чтобы в неё никто не входил. Едва молодые люди вступили в покои, как их окутал аромат каирских роз. Великолепное ложе с тяжёлым красным пологом стояло у стены, устланное дорогими перинами работы лучших османских умелиц. Лампы, свечи и курильницы горели в разных углах комнаты, и Орхан чувствовал, как его словно околдовывает дурман. На столике стояли несколько подносов с бесчисленными видами сладостей и фруктов, шербет всех сортов и цветов искрился в маленьких сосудах. Одним словом, обитатели дворца постарались на славу. Шехзаде, нежно держа любимую за руку, усадил её на постель.
- Моя весна, мой рай земной, мой сад благоуханный, своею чудною красой ты залечила раны моей истерзанной души. Ты жажду утолила, и вот ко мне в ночной тиши вернулась жизни сила. Я с крепким посохом иду к твоим вратам, как дервиш, и повторяю, как бреду, что сердце не удержишь. Хвала тому, кто вечно пьян, вкусив нектар волшебный. А я, безумен и буян телесно и душевно.
Моя весна, мой рай земной, пристанище святое. Твой нежный взгляд всегда со мной, любовь моя - с тобою...

Едва было произнесено последнее слово, шехзаде заключил избранницу в объятия. Неизъяснимый запах её волос ударил в голову, и то, что минуту назад воспевалось в стихах, стало реальностью.

+3

5

Не найдётся в мире таких слов, чтобы описать радость и душевный трепет влюблённой души - какой язык ни возьми, слова в нём будут лишены тех красок и того вкуса, чтобы воссоздать всё то, что чувствует девушка, чьё сердце искренне любит и столь же искренне любимо. Вот и Шехназ-султан не могла найти слов для того, чтобы выразить всё то, что испытывала к Орхану - и в эту минуту, и задолго до, и что испытает на много-много лет вперёд. Объятия сомкнулись, и с этих пор уже ничто не препятствовала двум возлюбленным - для них перестали существовать жизненные тяготы, обиды, недомолвки и все возможные оттенки грусти. Султанша знала: эта ночь, проведённая с Орханом, возможно кажется её единственной счастливой ночью - завтра великий поход, из которого, кто знает, вернётся ли шехзаде живым и невредимым. Девушка, познающая первую радость любви, не только духовной, не может сравниться по своей красоте и прелести ни с кем и ни с чем - Шехназ чувствовала это где-то в глубине сознания, а потому не заглядывала дальше сегодняшней ночи, жила каждым мгновением, отдавала всю свою любовь, вкладывала её в каждый поцелуй, объятие, прикосновение и слово.
Дворец Кандилли уже давно погрузился в сладкий сон, но двое в главных покоях бодрствовали. Утомлённые после первых восторгов и счастья, Орхан и его... нет, уже не суженная, а богоданная супруга, лежали, обнявшись на широкой постели. Девушка запустила нежные пальцы в чёрные кудри шехзаде и тихонько перебирала их. Юноша улыбался - не то Шехназ, не то своим собственным мыслям. Оба безмолвствовали - слишком утомлены были для разговоров. Однако дочь Ханзаде-султан, чернокудрая, распалённая неземным удовольствием, чувствовала, что если сейчас не услышит голос любимого, не сможет жить. Рассвет не так далёк, как может показаться, надо успеть насладиться всем, что связано с Орханом - его лицом, глазами, голосом, улыбкой - словом, всем.
- Даже если стены этого дворца обрушатся на нас... - начала султанша, игриво улыбаясь мужу, - я испущу последний вздох под его обломками, счастливая и спокойная. Потому что знаю: ты со мной, и разлука, которую я так боюсь, уже не грозит нам с тобой.
С этими словами, девушка приподнялась на постели, положив голову на руку и ещё долго-долго, не отводя глаз, смотрела на любимого. Орхан был уже почти в объятиях сна. Султанша залюбовалась его мужественными чертами, свободная рука легла на его широкую грудь - под пальцами Шехназ ровно и размеренно забилось сердце. Девушка не спешила убирать руку, напротив, ей было приятно слушать, различая каждый новый стук сердца шехзаде. Наверное, это и есть счастье.
Шехназ не заметила, как её одолел розоватый предрассветный сон.
Утро, ласково заглянувшее в окно главных покоев, скользнуло по нежной щёчке султанши, отчего та проснулась. Совершенно инстинктивно, она сделала движение рукой, словно поглаживая кого-то, но её пальцы натолкнулись на нежную, хоть и изрядно смятую простыню. Юная госпожа провела рукой по подушке, огляделась и села на постели. В комнате, кроме неё и двух служанок, никого не было.
- Доброе утро, султаным. - со всей учтивостью произнесла одна из рабынь.
- Где шехзаде? - всё ещё немного сонно спросила Шехназ, не будучи в силах свыкнуться с мыслью, что Орхан мог покинуть её вот так, запросто.
- Шехзаде Орхан хазретлери отбыл из дворца ещё ранним утром, госпожа. Нам он строго-настрого приказал заботиться о Вас.
Шехназ так и сникла - значит, Орхан, владелец её души и сердца, её муж, отправился в столицу, чтобы оттуда двинуться вместе с повелителем в поход. Султанша почувствовала, как её сердечко словно падает с неимоверной высоты в бездонную пропасть. С этого дня для Шехназ начнётся много серых безрадостных дней и столько же безутешных ночей, который, Бог весть, чем увенчаются - долгожданным возвращением или же вестью о славной, но жестокой гибели.

+3

6

Орхан был на седьмом небе от счастья - та, которую он несколько лет считал недосягаемой, не смел дать волю своим чувствам, скрывая их ото всех, даже от самого себя, наконец-то, рядом с ним - и это уже не мечта, а счастливая действительность. Шехзаде было отрадно видеть, что и Шехназ испытывает то же счастье, тот же восторг и то же тепло в душе. В эту ночь между двумя сердцами воздвигся незримый мост, и отныне, как бы далеко двое возлюбленных ни находились, они всегда отыщут дорогу друг к другу, сойдутся на полпути и вновь станут одним целым. Одна только мысль и тревожила юношу: сумеет ли этот мост выдержать разлуку? Разумеется, дело было не в Шехназ, а в воле случая - кто знает, что может произойти... Орхан знал: любимая не выдаст тайны даже под страхом смерти, но может отыскаться хитрец (коих во дворце великое множество), который всё выведает и использует это во зло. Этого Орхан опасался больше всего. Но сейчас даже эта назойливая мысль отступала перед тысячами других - счастливых, окутанных молочной дымкой покоя и безмятежности. Драгоценная Шехназ рядом, её личико озарено улыбкой, и пусть завтра хоть Страшный суд, шехзаде нет до этого никакого дела.
- Пусть будет выжжен этот прекрасный сад - ты, мой тюльпан заветный, останешься невредима. Загорись весь Стамбул - я вынесу тебя из огня. Пусть вся наша империя станет пеплом - над ним будет витать имя моей Шехназ. - закончив свою пламенную речь, Орхан поцеловал свою любимую, и этот поцелуй был долог и чистосердечен. - Я буду писать тебя, несравненная. Чернилами, порохом, дождевой водой, туманной росой или хоть собственной горячей кровью - буду писать тебе. - произнёс наследник, когда уста влюблённых, наконец-то разомкнулись. Шехназ вновь просияла, и её одухотворённое лицо показалось Орхану самым прекрасным на свете. Не о сестра и матери думал он, засыпая - только один образ стоял перед глазами султанского брата. Орхан долго ещё чувствовал, как нежные руки любимой перебирают его волосы, как она кладёт руку ему на сердце, слышал дыхание своей султанши, мерное и тихое, словно дыхание младенца.
Они заснули. Шехзаде спал чутко, но в эту ночь ничто не тревожило его, и лишь когда ветер принёс с моря первые запахи утра, наследник пробудился, стряхнул с себя остатки сонного морока, оделся и стал на молитву. С той стороны, где просыпался благословенный Ускюдар, донеслись первые звуки азана. Орхан ещё никогда не молился с такой искренностью. О многом хотелось юноше поведать Всевышнему, поделиться своими радостями и печалями, испросить у него прощения за то, что, может быть, обрекает любимую на тяжёлое испытание разлукой, дав ей перед этим великую надежду на счастье, чтобы тут же отнять её, за то, что совершил с Шехназ никях втайне не только от валиде и дорогой Атике, но и от повелителя... Словом, сердце Орхана в это утро как никогда нуждалось в небесном утешении. Шехзаде в последний раз приложил руки к лицу, словно совершал омовение, а сам украдкой сквозь пальцы взглянул на спящую султаншу. Она была неописуемо прекрасна. Постаравшись как можно чётче запомнить этот образ, Орхан закрыл глаза, долго не открывал их, а когда оцепенение схлынуло, поднялся, резко шагнул к двери и вышел из комнаты.
- Госпожа ещё спит. Не вздумайте разбудить её. - строго произнёс шехзаде двум девушкам, что стояли у дверей. - Вверяю Шехназ-султан вашей заботе, и не приведи Аллах, хоть один волосок упадёт с её головы.
Последнее было произнесено так грозно, что невольницы, словно две замёрзшие пичуги, сжались и испуганно глянули на господина. Юноша больше не проронил ни слова.
Через какой-нибудь час шехзаде в сопровождения двадцати надёжнейших бостанджи и своего верного друга - янычара Исмета-аги - покидал Ускюдар, оставляя в нём своё счастье и покой.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

+3


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » День и ночь перед разлукой (28 июля 1660 года)