http://epoxabezumca.forum-top.ru/styles/0018/a9/cd/style.1499333480.css
http://forumstatic.ru/styles/0018/a9/ce/style.1499333611.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Раскалённый мрамор (18 апреля 1658 года)


Раскалённый мрамор (18 апреля 1658 года)

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Код:
[b]Номер сюжета[/b]
Сюжет №2

[b]Название эпизода[/b]
Раскалённый мрамор

[b]Время и место действия[/b]
18 апреля 1658 года.
Дворец Гевхерхан-султан - хамам.

[b]Суть[/b]
Чувствуя неимоверную усталость, Гевхерхан-султан заканчивает день в хамаме. Мрамор, розовая вода, фрукты, сладости, свечи... всё нужное, чтобы снять напряжение. Однако идиллию прерывает Эркин-ага своим появлением. Во что выльется разговор супругов, знает лишь Всевышний... и раскалённый мрамор.

[b]Участвуют[/b]
Гевхерхан-султан, Эркин-ага.

0

2

День уже подошёл к концу, да и вечер был на исходе. За окнами царила чарующая стамбульская тьма. Гевхерхан, чувствуя опустошение и усталость, едва за Айшехан и Эркином закрылись двери, отдала распоряжение Элиф-калфе подготовить хамам. Опытная служанка, не медля ни секунды, отправилась исполнять приказание, и вот уже через десять минут султанша, обернув вокруг стана белую простыню, сидела на горячий мраморный выступ. Неподалёку ждал шестиугольный просторный бассейн, наполненный водой с капелькой розовой эссенции, от которой кожа станет нежнее каирского шёлка.
Девушки поставили рядом с госпожой поднос со сладостями, прохладным шербетом и фруктами, после чего взялись растирать шею и плечи Гевхерхан маслом.
- Элиф, - обратилась султанша к своей верной помощнице, - тебя что-то тревожит, по глазам вижу. Поделись со мной, если хочешь.
Калфа медленно, чтобы не поскользнуться, подошла к госпоже и заговорила полушёпотом.
- Меня беспокоит одна и та же мысль, госпожа: не попросить ли Вам развода у повелителя? Этот Эркин-ага ещё много вреда Вам причинит, не раз заставит Вас слёзы лить, это ясно, как день.
Гевхерхан призадумалась. Воздух в хамаме был достаточно жарким, и султанша уже успела слегка разомлеть, поэтому слова Элиф стали для неё неожиданностью.
- Не выйдет, Элиф-калфа. Прошло всего три дня после никяха. Ни повелитель, ни валиде этого не одобрят. Тётя права: Эркина надо приструнить любыми способами, пусть знает своё место. Но не только это тебя волнует, я права? Признавайся.
Проницательности Гевхерхан-султан было не занимать. Это во всех смыслах полезное качество перешло к ней от Турхан-султан, её бесценной валиде. Девушке стоило посмотреть в глаза верной Элиф, как она уже знала: калфа что-то недоговаривает, в чём-то боится признаться.
Женщина на минуту замялась, о чём-то раздумывала, поджав губы, после чего произнесла:
- Позавчера Эркин-эфенди пригрозил мне позорной смертью, если я ещё раз осмелюсь пойти на обман. Он хочет, чтобы я следила за каждым Вашим шагом и доносила ему обо всём, госпожа. Ох и страху же я натерпелась, султаным... Ваш супруг очень жестокий человек.
С этими словами Элиф закатала рукава и выставила перед султаншей смуглые тонкие запястья. На них виднелись красные следы, словно их сжимали тиски. Потом калфа, сделала знак девушкам на минутку отойти, а затем немного обножила плечи. Султанша увидела синяки и ссадины, а сверх того разглядела на шее Элиф красный круговой след, словно её душили.
- Так он побил тебя?! - гневно переспросила Гевхерхан. Элиф, еле сдерживая слёзы, кивнула.
- И очень сильно, госпожа. Только лицо не тронул, чтобы Вы ничего не заметили. Сказал, что если я дерзну строить козни, он изобьёт меня до смерти на Ваших глазах.
Гевхерхан закрыла глаза. Такого от мужа она не ожидала. Конечно, он янычар, а все янычары невообразимо жестоки, но чтобы так обходиться с женщиной, да ещё и с доверенным лицом жены... Это не след оставлять безнаказанным. Тем временем Элиф поправила одежду, спустила прекрасные рукава, несколько раз моргнула, и мелкие слёзки исчезли с её тёмных глаз. В это время в предбаннике, где сейчас находились служанки, послышался ропот и несмелые девичьи голоса: "Нельзя, господин, Гевхерхан-султан никого не велела пускать! Не надо, эфенди, ради Аллаха!". Султанша переглянулась с калфой, а в следующую секунду в хамам вошёл Эркин-ага. На нём из одежды была лишь свободная белая рубаха и простые шаровары. Он грозно зыркнул на Элиф-калфу, и та, как пичужка, сжалась под его взглядом.
- Что это за дерзость, Эркин? - султанша встретила мужа суровым взглядом и неласковым тоном.

+6

3

Закончив не слишком приятный разговор с Айшехан-султан, Эркин вернулся в дом. Сейчас ему хотелось одного - расслабиться в приятной обстановке. А где это лучше всего сделать, как не в хамаме? Янычар даже улыбнулся приятным мыслям. Стоило ему лишь подумать о струях горячей воды, приятно ласкающих тело, как усталость отступала сама собой.
- Где Гевхерхан-султан? - спросил ага у пробегающей мимо служанки.
Девушка испуганно глянула на янычара и дрожащим голосом ответила:
- Госпожа сейчас принимает ванну.
Эркин улыбнулся. Похоже, сама Аллах сейчас благоволит ему.
- Элиф-калфа с ней?
Служанка лишь кивнула. Это было не слишком хорошо. Эта хатун наверняка пожалуется своей хозяйке. Что ж, тем хуже для неё. Эркин направился к хамаму.
Уже издалека он услышал плеск воды и смех служанок. Там, среди мрамора царило веселье, там смывалось всё плохое.
Когда Эркин вошёл в предбанник разговоры тут же смолкли. Девушки, не ожидавшие появления своего господина и застигнутые им врасплох, несколько секунд стояли, замерев на месте, со страхом глядя на янычара.
- Что застыли? Идите отсюда! - голос аги привёл служанок в чувство, и они разбежались.
Эркин начал раздеваться. Это заняло совсем не много времени, и через несколько минут янычар, облаченный в белые шаровая и рубаху направился в хамам. Но у входа его ждала преграда в виде четырёх дрожащих служанок.
- Господин, - начала одна из них. - Гевхерхан-султан не велела...
Под грозным взглядом Эркина она запнулась.
- Что она не велела? - переспросил её янычар.
- Не велела никого пускать, - пришла подруге на выручку вторая девушка.
Ага презрительно хмыкнул.
- Вы не посмеете перечить мне, - спокойно произнёс он. - Тем более, я - её законный супруг.
И с этими словами Эркин прошёл мимо служанок.
Гевхерхан-султан, облаченная лишь в белую простыню, сидела на краю бассейна. Её изящный стан так и манил, и Эркин невольно засмотрелся на свою жену. Но взгляд султанши был презрительным. Как и её голос. Но ага сделал вид, что не замечает этого. Один лишь вид полуобнаженной женщины служил прощением за её неприветливость.
- Вы хотите сказать, что я не имею права здесь находиться? - совершенно спокойно спросил он. - Видно, вы уже успели забыть, в каких отношениях мы с вами состоим. Но ничего, я могу и напомнить.
Взгляд Эркина упал на Элиф. Калфа смотрела на него с нескрываемой ненавистью. Одной рукой она поправила рукава, пряча отметина на запястьях.
"Значит, пожаловалась" - подумал янычар. "Ничего, с тобой я ещё успею разобраться".
Он сделал калфе знак выйти. Элиф тут же отвернулась, делая вид, что не заметила. Что ж, тем хуже для неё.
Эркин подошёл к Гевхерхан и сел рядом. Султанша тут же попыталась отодвинуться, но янычар схватил её за руку, постаравшись сделать это не слишком грубо.

+5

4

Когда Эркин самовольно сел рядом, Гевхерхан пробрало лёгким холодком, несмотря на то, что воздух в хамаме был жарким. Какую-нибудь минуту назад султанша мечтала о том, как отдохнёт здесь душой и телом, чтобы завтра всё хорошенько обдумать, ведь Элиф, её главной калфе и настоящей подруге, нанесли пусть и не тяжкие, но увечья. Это не должно сойти с рук, и нужно было срочно придумать, как защитить помощницу и преподать необходимый урок Эркину. Но теперь все незамысловатые планы и мечты госпожи о приятном вечере растаяли, как дым. Гевхерхан ласково поглядела на свою преданную калфу, что стояла не глядя на Эркина, и сказала:
- Элиф, ступай, пригляди за девушками. - это прозвучало отнюдь не как приказ, но как дружеская просьба. Женщина обернулась. Лицо у неё словно окаменело. Она поклонилась и вышла из хамама. Сердце Гевхерхан полнилось жалостью к Элиф, и она дала себе зарок проучить мужа.
Теперь они оказались совершенно одни. Единственной их собеседницей была ароматная вода, которая, как говорят умные люди, уносит с собой не только все телесные, но и все душевные недуги.
Гевхер легко тряхнула головой. Густые волосы чёрным водопадом заструились по обнажённым плечам. Султанша пригладила их рукой и надменно глянула на супруга, чья рука всё ещё лежала на запястье у жены.
- Видимо, у тебя важное дело ко мне, раз уж ты осмелился явиться сюда. Говори, что хотел и оставь меня.
И султанша, так как поблизости больше не было невольниц, принялась сама растирать руки и шею розовой эссенцией. Гибкое юное тело сразу впитало в себя чудодейственный запах. Гевхерхан совершенно не обращала внимания на Эркина-агу... чьи руки совершенно неожиданно легли на плечи девушки. Султанша попыталась отстраниться, но это ей не удалось. Янычар старался быть нежен со своей супругой, но каждое прикосновение действовало на кожу так, как может, например, раскалённое железо. Девушка еле сдерживалась, чтобы не испустить тихий стон сквозь стиснутые зубы. Ей было невыносимо присутствие Эркина. Но он не настолько глуп, чтобы заявиться сюда без всякой причины. И если так, то остаётся только гадать, что побудило его совершить столь необдуманный поступок. Наконец, Гевхер надоело ждать, и она нетерпеливо вздёрнула плечами. Янычар инстинктивно снял руки с гладких, пахнущих розовым маслом, плеч султанши.
- Если ты пришёл, чтобы испортить мне настроение, можешь даже не надеяться. Айшехан-султан придала мне столько сил, что ты и представить себе не в силах. И это не ты, а я должна тебе напомнить то, что сказала три ночи назад. Так что же ты хотел мне сообщить? - девушка вновь поправила волосы. Они чёрными змейками скользнули меж пальцев, защекотали спину. Гевхерхан немного поправила простыню, которой был обернут её стан, как бы стыдясь присутствия мужчины, пусть и богоданного супруга.
"Он что-то темнит... А может, получил дурные вести от тётушки? Не зря же они так долго разговаривали. Но почему же Айшехан-султан не рассказала мне, я бы всё правильно поняла... Нет, сдаётся мне, он просто хочет вывести меня из себя, ему это нравится. Что ж, Эркин-эфенди, попытайся. Сегодня я не в забытьи и не позволю легко овладеть собой. Впрочем... может, он и не собирается. Иншалла!"

+4

5

Элиф-калфа поднялась и направилась к выходу. В дверях она оглянулась, словно желая что-то сказать, но лишь исподлобья глянула Эркина. Тому на секунду показалось, что женщина похожа на коршуна, у которого забрали добычу.
Но вот они с Гевхерхан остались одни. Жар волнами поднимался от мраморных плит, но разгоряченному телу хотелось большего, капельки пота, выступавшие на коже, не охлаждали ее, а наоборот, распаляли желание. Янычар посмотрел на жену. Пропустив ее слова мимо ушей, он коснулся ее обнаженного плеча. Гевхерхан дернулась, пытаясь сбросить руку аги, но он лишь улыбнулся и провел по спине женщины. Его огрубевшие от постоянного использования ятагана пальцы почувствовали, как была напряжена султанша. Она сидела неподвижно, придерживая белоснежную простыню, скрывающую ее изящный стан.
Пальцы Эркина скользнули ниже, прощупывая позвонки. Второй рукой он коснулся волос женщины. Они шелковистым водопадом стекали сквозь его пальцы. Придвинувшись вплотную к Гевхерхан, он шепнул ей на ухо:
- Говоришь, Айшехан-султан придала тебе сил? Тогда, их должно хватить на долгую ночь.
Султанша попыталась оттолкнуть янычара, но он лишь плотнее прижался к ней. Его губы коснулись ее обнаженной шеи.
- Что привело меня сюда? - вкрадчиво спросил он. - Один важный разговор. Думаю, ты догадываешься какой. А если нет, - он поцеловал ее плечо, - то скоро сама поймешь.
Он начал медленно снимать простыню. Гевхерхан судорожно вцепилась в нее.

+2

6

И как было не вцепиться, когда белоснежный покров вот-вот сорвётся? Гевхер сжала край простыни мёртвой хваткой, ощущая в пальцах ноющую боль, постоянную спутницу напряжённых усилий. Тёмные глаза девушки метали незримые искры, каждая из которых могла бы, впрочем, прожечь насквозь любого человека, дойдя до самого сердца. Любого, но не Эркинова. На мгновение султанше пришла отчаянная и, по существу, глупейшая из твсех мыслей: броситься бы сейчас в воду, погрузиться в неё с головой и задержать тдыхание... Но ведь такой трюк возможен, не будь Эркин поблизости, но янычар находился на расстоянии, которое можно назвать непристойным. Гевхерхан продолжала держать краешек простыни, стараясь, чтобы ничто запретное не открылось янычарскому ненасытному взгляду, но и это давало слабую надежду - Эркин уже видел всё, что хотел, так что тщетным разыгрыванием целомудрия его уже не удивишь, впрочем, как и угрозами.
- Тебя рассердил приезд Айшехан-султан.  - злобно выговорила Гевхер, бесстрашно глядя на супруга. - Ты надеялся застать меня одну, чтобы взять своё. Что ж, тогда советую не тратить сил впустую. У меня на многое открылись глаза.
С этими словами султанша попробовала встать, но левая сандалия неловко скользнула по мрамору, идевушка едва не грянулась на достаточно нагревшийсяпол. В этот момент злосчастная простыня предательски слетела и плачно опустилась под ноги своей хозяйки. Султанша себя чувствовала вдвойнеопозоренной. На неё был устремлён взор, полный греховного огня. Отчаявшись, Гевхерхан уже. Собиралась резко наклониться, чтобы хоть как-нибвдь прикрыть тело, как вдруг Эркин, словно угадав намерения жены, рывком поднялся и схватил красавицу за запястье. Супруга наградила его  ненавидящим взглядом.
- Шакал... - в бессилии прошептала девушка, чувствуя, как глаза резанулипервые слёзы. - Айшехан-султан всё известно. Если ты посмеешь прикоснуться ко мне, я сама возьму грех на душу!
У Гевхер словно открылось второе дыхание: она не собиралась покоряться мужу. Рядомсттем местом, где сидела султанша, стоял поднос со сладостями и фруктами. На тарелке с яблоками, которые лежали живописными дольками, девушка приметила небольшой ножичек, видимо, в спешке позабытый невольницами. Не успел янычар что-то предпринять, как юная султанша уже грозила ему маленьким, но иногда очень грозным оружием.

+2

7

От скользкого горячего пола поднимался белый пар, отчего всё помещение плавало в дымке. Все движения, не важно насколько резкими они были в действительности, казались плавными и изящными. Голоса звучали немного приглушенно, доносясь словно откуда-то издалека. Распущенные волосы Гевхерхан напоминали чёрных змей, а на её обычно бледных щеках проступил слабый румянец. Но глаза султанши пылали ненавистью и презрением, одного её взгляда было достаточно, чтобы воспламенить город.
Эркин неотрывно наблюдал за женой. Слишком притягательной была она в эту секунду, слишком манящими были изгибы стройного тела.
Когда Гевхерхан резко поднялась, Эркин хотел было предупредить ее, но не успел. Султанша поскользнулась и выпустила край простыни. Бела ткань медленно опустилась на мраморный пол. Янычар поднял взгляд. Сейчас Гевхер напоминала ожившую статую. Она потянулась за простыней в попытке прикрыться, но Экрин успел схватить ее хрупкое запястье и сжать его. Но женщина не собиралась сдаваться. Дернувшись, она упала на спину и в ее свободной руке блеснул серебряный нож.
- Думаешь, меня можно испугать этой игрушкой? - насмешливо спросил янычар.
Султанша молчала, лишь смотрела на него. Эркин улыбнулся и прижал ее к полу. Наклонившись, он поцеловал Гевхерхан. В ту же секунду резкая боль чуть пониже правого плеча пронзила янычара. Рефлекторно дернувшись назад, он выпустил султаншу. Гевхерхан тут же вскочила, но мокрый пол и этот раз сыграл с ней злую шутку. Султанша снова поскользнулась. Эркин, одной рукой зажимая рану, второй схватил жену за волосы.
- Ах ты! Клянусь именем Аллаха, ты за это сейчас поплатишься!
И с этими словами янычар окунул голову Гевхерхан в розоватую воду бассейна.

+3

8

Внутренний голос подсказывал Гевхерхан, что лучшая защита - это нападение. Впрочем, кто первым на кого напал, тут ещё можно поспорить. На янычарскую насмешку султанша ответила сдавленным рычанием и резким движением руки. Нож угодил немножко ниже правого плеча. На белом полотне рубахи появилось первое пятнышко крови. Эркин стиснул зубы и испустил болезненное шипение. Его взгляд ожесточился, и девушка в страхе подумала, что теперь её ничто не спасёт.
На какую-то долю секунды Гевхер вспомнила, как одиннадцать лет назад выдавали замуж двоюродную сестру Мюнире. Ей выпало стать женой Кёр Сулеймана-паши. Султанша, считавшая пашу кем-то вроде второго отца, пришла в испуг и бешенство, и брачная ночь завершилась серьёзным ножевым ранением. Сулейман слёг на неделю, но не сердился на супругу, так как понимал, что такой брак для неё тяжкое испытание. После этого случая Кадершах с мужем обрели то самое счастье, о котором поётся в песнях, и это сильно досадило Фатьме-султан. Вспомнив всё это, Гевхерхан поняла, что подобный финт с Эркином-агой даром не пройдёт - янычарский ага известен своей жестокостью и мстительностью.
Стоило последней мысли просочиться в голову, как султанша почувствовала, как её окунают в приятно пахнущую сладковатую воду. Стало трудно дышать, ноздри наполнились водой, и Гевхер оставалось попрощаться с жизнью. Впрочем, ей недолго пришлось испытывать мучения - Эркин рывком извлёк жену за волосы из воды. Девушка тяжело и хрипло дышала, словно это была её последняя возможность сохранить себе жизнь. Дыхание выравнялось примерно через минуту, но едва Гевхер обрадовалась, что наконец-то может дышать, её губы были запечатаны ещё одним поцелуем, который казался нестерпимо долгим.
- Жаль, что я не попала тебе прямо в сердце. - проговорила девушка, когда её удалось освободиться. - Ты же не думаешь, что я донесла на тебя Айшехан-султан. Ей стоило взглянуть на меня, чтобы всё стало ясно.
Запястья Гевхерхан вновь заболели от того, что Эркин больно стиснул их, продолжая целовать супругу, но уже не в губы, а в шею, в обнажённые плечи... личико султанши залила пунцовая краска стыда, на глазах появились слёзы. Неужели через несколько мгновений недавние угрозы Эркина о том, что он поступит с женой по-своему, по-янычарски, станут реальностью?

+3

9

Раскаленный воздух хамама наполнял легкие, смешивался с пылающим желанием, отчего дышать было практически невозможно. В голове мутилось, а белый пар сглаживал очертания предметов. Оставались лишь звуки. Капли воды с глухим стуком ударялись о мрамор пола, каждый шаг эхом отдавался от стен, тяжелое дыхание двух людей казалось невыносимо громким. Мир замкнулся в этой душной комнате, ограничился ее стенами, наполнился разноцветными искрами. Кроме звуков, здесь остались еще запахи. Аромат розовой воды, сладкое амбре дорогих благовоний и фимиам двух тел.
Губы Эркина касались обнаженных участков тела Гевхерхан. Женщина билась в его руках как пойманная птица, но янычар сжал ее запястья мёртвой хваткой. Он целовал её с каким-то остервенением, иногда кусая почти до крови. С губ султанши срывались проклятия вперемешку со стонами боли, но Эркин не обращал на это ни малейшего внимания. Он словно с цепи сорвался, и теперь ни Аллах, ни шайтан не смогли бы его остановить, даже если бы объединили усилия.
Всё ниже и ниже. Стоны Гевхерхан стали рваными, она захлебывалась рыданиями. Влажное, разгорячённое тело вздрагивало от каждого прикосновения.
Внезапно янычар отстранился от супруги, затем лишь, чтобы наконец-то избавиться от своей одежды. Султанша не успела даже дёрнуться, чтобы встать, как Эркин снова повалил её. Теперь не губы, но его руки исследовали женское тело. Янычар тяжело дышал, словно только убил не одну сотню неверных, но это не было усталостью. Нет, он задыхался от еле сдерживаемого желания обладать этой женщиной...

18+ (на всякий случай)

Горячо. Слишком. И тесно. Крик боли, вырвавшийся из горла Гевхерхан, лишь подлил масла в огонь, снося крышу. Резкие толчки, постоянно сбивающийся ритм. Эркин сдавленно стонал, иногда целуя жену то в губы, то в грудь. Султанша изгибалась под ним, её тело уже не подчинялась разуму. И лишь в глазах, подернутых дымкой, застыла ненависть.

...
- Ты можешь рассказать об этом хоть Айшехан-султан, хоть валиде Турхан, - голос Эркина был хриплым. - Но помни, что они не спасут тебя. И я буду получать то, что хочу. И сам Аллах будет свидетелем этого.

Отредактировано Эркин-ага (2017-11-03 22:37:37)

+3

10

Горячий и скользкий мраморный пол обжег нежную спину девушки. Теперь султанша лежала на полу, а над нею, грозный и по-звериному распалённый, склонился Эркин-ага. Гевхерхан в ужасе закрывала глаза и отрывисто вскрикивала от боли, когда янычар, целую её, иногда кусал тело своей султанши, да так, что, казалось, вот-вот выступит кровь. Девушка несколько раз порывалась позвать на помощь, но Эркиновы глаза смотрели так дико и страшно, что язык немел и прилипал к гортани. Гевхер поняла: спасения нет и быть не может. Более того, ей пришло на ум, что её "богоданный" супруг будет с ней сегодня особенно лют и немилосерден. Так и случилось.
Пар, поднимавшийся от мраморных плит и достигавший сводов хамама, душил Гевхерхан, она чувствовала, как рыдания захлестывают её, не позволяют дышать и говорить, хотя губы султанши шевелились, силясь вымолвить проклятие. Несчастной дочери Турхан-султан было невыносимо стыдно в эту минуту, она готова была пожертвовать спасением своей души и покончить с собой, лишь бы не сносить такого позора.
Между тем Эркин словно наливался похотью и жестокостью, и его юная супруга это очень хорошо почувствовала. Она бросила последний умоляющий взгляд на Эркина, но тот даже не обратил внимания, лишь отстранился, скинул с себя то немногочисленное, что было на нём, и... Ужас и бесконечное отвращение ядовитыми брызгами заискрились в глазах Гевхер, когда она ощутила нестерпимую боль. Да, это уже не первый раз, тот, что именуется священным - напротив, это было что-то дьявольское, запретное. Из уст янычара, кроме приглушённых, но отчётливых вздохов удовольствия, сорвалось несколько кощунственных слов. Нет, это не было поношением имени Творца, хотя когда Эркин сказал, что якобы сам Всевышний станет свидетелем неправедного триумфа мужа над бессильной женой, Гевхерхан передёрнуло. Она испустила яростное рычание и вновь попыталась вырваться. Бесполезно - янычар одарил султаншу бессердечной улыбкой, больше похожей на звериный оскал, и продолжил "брать своё".
Трудно было представить себе что-то сквернее и позорнее этого.
Последнее, что султанша слышала, когда её оставляли последние силы, а сознание улетало куда-то в неведомые выси, был тяжкий порочный стон, а затем удовлетворённое рычание. Гевхерхан обмякла, закрыла глаза и распрощалась с сознанием.

Непроглядная темень перед глазами, чьи-то встревоженные голоса, причитания, сочувственные вздохи служанок, что-то тёплое и мягкое ласкает тело... Гевхерхан села и увидела себя в собственной постели, окружённую заботливыми прислужницами, а у изголовья стояла верная Элиф с миской горячей воды в руках. На лице калфы читался неподдельный страх.
- Всевышний услышал нас, госпожа... - по капле выдавила из себя Элиф и облегчённо вздохнула. - Вам стало дурно в хамаме, Эркин-эфенди позвал нас и велел отнести Вас в покои. Как вы?
Гевхерхан огляделась, увидела, что Эркина рядом нет, поразмыслила несколько секунд, а потом сказала:
- Выйдите все. - служанки одна за другой покинули комнату, последней вышла Элиф. Едва дверь с глухим стуком затворилась, Гевхерхан опрокинулась на постель и заплакала в голос. Более вероломного отношения к себе она не могла и представить. День, который начался так хорошо, закончился сквернее некуда.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

+2


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Раскалённый мрамор (18 апреля 1658 года)