http://epoxabezumca.forum-top.ru/styles/0018/a9/cd/style.1499333480.css
http://forumstatic.ru/styles/0018/a9/ce/style.1499333611.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Сюжет №2. Острые шипы власти » Утро добрым не бывает (2 сентября 1648 года)


Утро добрым не бывает (2 сентября 1648 года)

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Название эпизода
Утро добрым не бывает

Время и место действия
2 сентября 1648 года.
Дворец Топкапы - покои валиде-султан

Суть
Узнав нечто такое, от чего дворец должен содрогнуться, Ирум с утра пораньше приходит к великой валиде с печальными вестями. Кёсем в гневе требует, чтобы калфа принесла клятву пред ликом Всевышнего.

Участвуют

Кёсем-султан, Ирум-хатун.

0

2

Ирум встретила утро не в самом лучшем состоянии: глаза покраснели, тело бил озноб, руки были холодны, в голову стучались мысли, одна страшнее другой. Вчера Ирум услышала слишком много и едва унесла ноги с "места преступления", так как попадись она на глаза Эркину-аге, и можно смело прощаться со всеми - и с малюткой Гюнеш, и с самой жизнью. Прибежав во дворец, калфа не решилась прямиком идти к Кёсем-султан, подумав, что лучше переждать до утра. Заговорщицкий голос Турхан-султан, грозные слова Эркина-аги, ужасные планы этих двоих - всё смешалось в голове Ирум в несусветное зелье. Одевшись и приведя себя в порядок, калфа пожалела, что в гареме нет чего-нибудь покрепче шербета. Выглянув из своей комнаты в коридор, хатун огляделась, видя, что поблизости никого нет, скользнула наружу и припустила на самый верхний ярус к великой валиде. Хвала небесам, на пути никто не попадался - ни из султанш, не из их прислуги. Одним словом, удача благоволила несчастной женщине.
- Заклинаю Аллахом, отворите! - судорожно хватая ртом воздух, говорила Ирум через несколько минут, она стояла у дверей в покои Кёсем-султан. Аги переглянулись и один из них, тот, что выглядел построже, недовольно произнёс, что великая валиде не велела никого пускать. Ирум, с трудом выровняв дыхание, тоже сменила тон: - Не впустишь меня сейчас - и тебя казнят за пособничество предателям, слышишь?
Бостанджи секунду подумал, глянул на товарища, и аги распахнули половинки дверей.
Покои валиде-султан были, как всегда, безукоризненно прибраны, а их царственная владелица сидела на тахте, перед нею стоял столик со сладостями, фруктами и кофе, а у тахты стоял изящный наргиле. Ирум и не могла и подумать, что застанет великую Кёсем-султан за таким занятием. Впрочем, султан Мурад-хан уже восемь лет покоится с миром, и то, что так нравится османскому народу - кальян и наргиле, кофе и вино - вышли из-под сурового запрета. Впрочем, осознать увиденное у Ирум не было времени - она вбежала в комнату, сердце женщины колотилось, как бешеное, дыхание было тяжёлым. У самой тахты Ирум грянулась на колени, не будучи в силах держаться на ногах. Султанша обернулась, увидела перед собой помилованную калфу, с которой связана весьма неприятная история, а затем сделала знак одному из евнухов самого низшего чина.
- Кёсем-султан хазретлери... - выдавила из себя Ирум, когда слуга поднял хатун с колен - Молю о прощении, но я узнала кое-что очень важное.
Валиде-и Муаззама поглядела на калфу спокойно и выжидательно.
- Это касается Турхан-султан. - почти шёпотом произнесла хатун, боясь собственных слов.

Отредактировано Ирум-хатун (2017-10-23 13:35:55)

+4

3

Каждое утро, когда лучи солнца освещали пыльные улицы Стамбула и заглядывали в занавешенные бархатными портьерами окна дворца Топкапы, рабыни и евнухи желали великой валиде доброго утра. Увы, часто их слова не сбывались, и тучи омрачали день и вечер жизни Кёсем. Но слуги не прерывали свой привычный ритуал, продолжая желать своей повелительнице, чтобы очередной день в гареме был озарен светом Всевышнего. 
Вот и сегодня первое, что услышала султанша, были уже привычные ей слова. Вслед за приветствием, шли вопросы о её самочувствии, и только потом болтливые девушки начинали делиться первыми новостями. Махпейкер всегда внимательно слушала их разговоры, ведь всего одно слово могло пролить свет на многие весьма важные вопросы. 
Но сегодня был совсем другой день. Кёсем проснулась с головной болью и в плохом настроении. Хотя правильнее было бы сказать, что сердце султанши грызла тоска. Да, сегодняшняя дата была чёрной - годовщина смерти султана Мурада, сына Махпейкер. Уже столько лет его не было в этом мире, но каждый год великая валиде превращалась в слабую женщину, горе которой было велико. 
И служанки чувствовали, что госпожа сегодня не в духе. Они одевали её молча, стараясь ничем не прервать печальных мыслей султанши. 
 - До полудня никого не пускать сюда, - велела Кёсем, когда с утренним туалетом было покончено. 
Служанки поклонились и одна за другой выскользнули из покоев валиде. Когда дверь за ними закрывалась, султанша внезапно сказала:
- Скажите Кисмету-аге, пусть зайдет. 
Хранитель покоев появился почти сразу же, видно он стоял за дверью и лишь ждал, когда валиде изволит позвать его. Поклонившись, он поднял глаза на султаншу и застыл, ожидая её приказаний. Махпейкер чуть помедлила, а затем, не глядя на агу, сказала:
- Пусть принесут мой наргиле.
Евнух снова поклонился и быстрым шагом удалился. 
Кёсем хотелось, чтобы её мысли растворилась, как растворялись клубы голубоватого дыма. Сладкий аромат успокаивал, и печаль потихоньку засыпала. Но боль потери не уходила, а лишь притуплялась. Кальян был не панацеей, а лишь средством, чтобы забыть хотя бы ненадолго. 
Но идиллия вдребезги разбилась о стук в дверь и приглушенные крики. Валиде лишь тяжело вздохнула - опять что-то произошло. Не успела она отдать приказание, чтобы никто не смел её сейчас беспокоить, как в покои вбежала Ирум. Калфа задыхалась от быстрого бега. Упав на колени, она с мольбой обратилась к султанше. Тут же в комнату вбежал евнух. Схватив Ирум за руку, он резким движением поднял её и уже хотел было увести, но Кёсем остановила его.
- Подожди, Беркант-ага, - сказала она. - Видно, у Ирум действительно что-то важное, раз она посмел а нарушить мой покой. Оставь нас, я выслушаю хатун.
Евнух поклонился и, бросив злобный взгляд на калфу, вышел. 
- Говори, - велела валиде Ирум. - Но помни, язык твой - враг твой.

+4

4

Когда хватка евнуха ослабла, Ирум бросила на агу короткий взгляд, и тот спешно ретировался, словно опасаясь гнева Кёсем-султан. Теперь могущественная валиде и её преданная служанка остались одни. Ирум не решалась начать разговор, помня мудрую поговорку: в добрый час молвить, в худой помолчать. Интересно, добрый ли час выбрала она для того, чтобы поведать Махпейкер об услышанном? Очевидно, всё-таки, нет. Но и долго утаивать случившееся преступно.
- Валиде, - начала калфа, чувствуя, что ещё минута - и она вновь рухнет на колени, ноги просто подкашивались, - Почти год тому назад Вы помиловали меня, но велели следить за Турхан-султан. Вчера госпожа изволила отправиться в один из дворцовых павильонов, где у неё была аудиенция с Эркином-агой, главой всех янычар Стамбула.
Ирум остановилась, вспомнив, какого страху натерпелась вчера, стоя у дверей, подслушивая и трясясь, как кленовый лист - в любой момент её могли обнаружить. К счастью, калфа услышала самое важное, то, что можно будет использовать против новой валиде. Давно Ирум так не уносила ноги - она бежала по запутанным коридорам, не останавливаясь, чтобы перевести дыхание. До дворца она добралась еле живой, но незамеченной. Засеки её, скажем, Эркин-ага... женщина вздрогнула, представив себе, что могло случиться, будь она узнана. Янычар без колебаний убил бы свою давнюю возлюбленную или, что ещё хуже, жестоко надругался бы над нею, чтобы только после долгих мучений Ирум испустила дух. К счастью, ничего не произошло, и вот опальная калфа здесь, в покоях великой валиде, живая и даже невредимая.
- Я отправилась следом за ними, госпожа, и услышала всё, о чём они говорили.
Хатун огляделась. Ни души вокруг - все невольницы и евнухи отосланы прочь, но внутренний голос нашёптывал Ирум быть осмотрительнее и выбирать выражения. Женщина нервно сглотнула, сжала руки и опустила глаза. Ей было очень страшно.
- Турхан-султан подстрекала Эркина-агу не только присягнуьт на верность султану Мехмеду, но и отречься от Вас. Говорила, что Вы уже одной ногой в могиле, и Ваша власть тает, кк дым.
"Одумайся, Ирум, что ты мелешь! Валиде и так отнеслась к тебе благосклонно, сохранила тебе жизнь и даже оставила во дворце, а ты..." - внутренний голос уже не шептал а громко распекал Ирум изнутри. Женщина дрогнула. Может быть, больше и не стоит ничего рассказывать - того, что она успела поведать, с избытком хватит, чтобы Кёсем-султан обрушила на возвысившуюся Турхан свой праведный гнев. Но давняя неприязнь к златокудрой хасеки, злоба и жажда мести за унижения пересилили.
- Мать повелителя знала, что это Эркин-ага убил нашу Афру-хатун, знала и скрывала это, а вчера угрожала ему тем, что правда откроется, если он не примет её сторону.
На глаза хатун навернулись слёзы. Вчера, слушая весь этот грязный разговор, она никак не могла поверить, что Афра-хатун умерла не своей смертью, а была убита ни за что, ни про что. Для Ирум старая и опытная хазнедар была второй матерью, наставницей, надеждой и опорой - сколько раз Афра спасала свою воспитанницу, сколько добра сделала ей... Это ведь именно она спрятала Ирум от всех, когда та забеременела. Ну, и Сёзен-хатун тоже была рядом. Слишком многим была обязана Ирум старой женщине, но так и не успела отблагодарить её за всё. И вот сейчас, рассказывая всё услышанное, калфа твёрдо знала, что и Кёсем-султан будет поражена и не на шутку разгневана.

+4


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Сюжет №2. Острые шипы власти » Утро добрым не бывает (2 сентября 1648 года)