http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4b/style.1513513387.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Сплетни - разве это грех? (16 июля 1646 года)


Сплетни - разве это грех? (16 июля 1646 года)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Номер сюжета
Сюжет №1

Название эпизода
Сплетни - разве это грех?

Время и место действия
16 июля 1646 года
Дворец Топкапы - покои Фатьмы-султан

Суть
Чувствуя смертную тоску в четырёх стенах, да ещё и в июльскую жару, Мюнире решает скоротать денёк за приятной беседой и не придумывает ничего более интересного, кроме как зайти к горячо любимой Фатьме-султан... которую застаёт не одну. Айшехан-султан хазретлери ведёт занятный разговор со средней сестрой, а приход Мюнире возобновляет беседу, наполняя её некоторыми сплетнями.

Участвуют
Мюнире Кадершах-султан, Фатьма-султан, Айшехан-султан.

0

2

Утро застало Фатьму-султан в прекрасном настроении. Она несколько дней назад приехала в свой родной дворец, где каждая мелочь до боли напоминала ей о беззаботно проведённом детстве, и теперь молодой султанше не сиделось на месте. Ей хотелось за эти первые дни повидать как можно больше знакомых ей лиц и перезнакомиться с теми обитателями и обитательницами дворца, о которых султанша слышала только из скудных разговоров и донесений, находясь вдали от дома. Она часто корила себя за то, что за десять лет так и не удосужилась ни разу приехать во дворец, навестить мать, сестёр и царственного брата повелителя, но каждый раз ей на ум приходило воспоминание о последних мгновениях, проведённых в Топкапы до отъезда в Сарухан, и горечь досады охватывала всё существо султанши. Она каждый раз откладывала поездку в столицу, а потом ей просто было не до этого, да и к тому же Сулейман-паша, её супруг, горячо любивший Фатьму, не хотел расставаться с ней даже на короткий промежуток времени.
Но теперь паши уже нет в живых, его смерть изменила планы султанши, и сам всевышний подсказал ей, что надо делать и как действовать. Не легко пришлось бы Фатьме-султан, если бы не её юная племянница Мюнире Кадершах, поддержавшая султаншу в трудную минуту и не давшая ей сломиться окончательно. Её юность и красота напоминала султанше о тех днях, когда она сама ещё не ведала всех трудностей и тягот супружеской жизни, когда она сама была такая же весёлая и жизнерадостная, подобная не распустившемуся бутону дикой розы, что радуется любому тёплому, ласковому прикосновению весеннего солнца.
Стук в дверь заставил Фатьму-султан очнуться от внезапно нахлынувших воспоминаний. Вошла служанка, поклонилась и сказала:
- Госпожа, Айшехан-султан Хазретлери пришла, хочет навестить вас.
- Пусть войдёт, - машинально проговорила Фатьма-султан. Служанка с поклоном вышла.
"Это хорошо, что пришла Айшехан, я как раз собиралась сегодня её навестить"? - подумала султанша.
Сёстры не виделись уже давно. В последний раз Айшехан навещала Фатьму в Сарухане около пяти лет назад, но тогда Фатьма-султан приняла её очень холодно, и не пробыв в гостях и двух дней, старшая сестра уехала раздосадованная и грустная. Теперь всё было иначе. Фатьма была очень рада приходу сестры и хотела встретить её так, чтобы Айшехан не подумала о сестре ничего дурного. Да и к тому же просто хотелось с кем-то поговорить по душам.
Айшехан-султан вошла в покои Фатьмы, и сразу всё вокруг словно бы озарилось светом, настолько роскошен был наряд старшей сестры. Сёстры горячо обнялись. Улыбка играла на устах Айшехан, Фатьма тоже улыбнулась ей своей лучезарной улыбкой.
- Здравствуй, моя дорогая сестра, - поприветствовала Айшехан Фатьма, - я несказанно рада твоему приходу! Ты всё также сияешь, как и прежде, годы ничуть не изменили тебя, наоборот, только украсили. Проходи, располагайся, я сейчас скажу служанкам, чтобы они принесли нам в покои завтрак. Нам столько нужно друг другу сказать, ведь мы не виделись с тобой уже давно.
Когда служанка вышла выполнять приказ своей госпожи, сёстры остались одни. С минуту они смотрели друг на друга, оценивая каждую деталь, раздумывая, насколько они изменились за все эти годы. Наконец, служанки внесли большие подносы с кушаньями и различными сладостями. Султанши сели за низкий дастархан, но за еду пока никто из них приниматься не спешил. Им предстоял долгий разговор.

+5

3

С самого утра Айшехан не знала, чем занять себя. С тех пор, как султанша овдовела, лишившись третьего мужа, ей стало легче жить и дышать, но стало и как-то скучнее. Приятное разнообразие в дворцовую жизнь вносили сплетни о том о сём, например, кто был казнён, кто помилован, кто был отличён султанской милостью, а кто отправлен в опалу. Но приезд любимой сестры и племянницы был лучше и ценнее всех тех мелких дворцовых и гаремных страстишек. С того момента, как Фатьма и Кадершах переступили порог Топкапы, Айшехан искала удобного случая поговорить с сестрицей с глазу на глаз. После того злополучного визита в Сарухан, дочери Кёсем-султан так и не написали друг другу ни строчки. Теперь появился прекрасный шанс всё исправить.
Распорядившись к своему приходу окурить покои сандалом, Айшехан вышла и направилась в ту комнату, где, как ей сказали, поселилась Фатьма-султан. До покоев было недалеко, но султанша шла медленно, словно задумалась о чём-то. Впрочем, пищи для раздумий и впрямь было предостаточно. Старшая дочь Махпейкер всерьёз переживала, как пройдёт встреча сестёр после разлуки, что скажет Фатьма, что ответит сама Айшехан... Она горячо любила среднюю сестрёнку, но знала её противоречивый нрав, а потому не могла предугадать ход событий наверняка. Фатьма была слишком непохожа - ни на старшую Айшехан, ни на младшую Ханзаде, ни на мать.
- Фатьма у себя? - спросила султанша, подходя к дверям опочивальни.
Услужливая невольница ответила утвердительно, скрылась за дверями, а через секунду отворяла их, прося высокую гостью пожаловать внутрь. Султанша вступила в роскошно отделанные покои. Мимоходом ей подумалось, что Фатьма их выбрала для себя самостоятельно, у неё на всё есть собственное мнение, и такую сокровенную вещь, как выбор комнаты, она не доверит никому.
Фатьма, до этой минуты сидевшая на длинной тахте, протянувшейся едва ли не во всю стену, встала навстречу старшей сестре с распростёртыми объятиями. Айшехан поспешила к ней, и две султанши, столь долго пребывавшие в разлуке, крепко-крепко обнялись. Средняя сестра завела разговор первой, и её голос был полон искренней радости. Айшехан тронуло такое приветствие чуть ли не до слезинок.
- Златокудрая наша, добро пожаловать домой... - наконец выговорила старшая дочь Кёсем,  - По-твоему, я так стара, раз ты говоришь мне такие вещи... - и женщина залилась смехом.
Госпожи присели на мягкую тахту. По знаку Фатьмы-султан, невольницы внесли в комнату подносы с ароматными кушаньями, напитками, фруктами и сладостями. О, что за роскошь... Айшехан втянула носом воздух, наполнившийся неимоверно вкусными запахами риса, мяса, шафрана и прочих специй, мечтательно закрыла глаза.
- Ну, рассказывай, рассказывай, дорогая... - заговорила султанша, когда блюда были расставлены служанками. - Мне не терпится узнать, каково тебе жилось в Манисе... Я приезжала к тебе, но...
Тут Айшехан осеклась, чувствуя собственную неловкость. Ей бы не хотелось поднимать неприятную тему, но слово - не воробей, и этот проворный воробушек уже вылетел и затерялся где-то в Хасбахче. Лови его теперь...
- Ты тогда была чем-то опечалена, и я не стала обременять тебя своим присутствием. Но теперь ты и Мюнире вновь с нами. Так что теперь от рассказа тебе не отвертеться.
Первый рисовый шарик был взят с тарелки, чтобы попасть на зубок Айшехан-султан.
В это время та же служанка, что встретила госпожу у дверей, вновь шмыгнула в комнату.
- Мюнире-султан хазретлери пожаловала.
Обе сестры, не сговариваясь, сделали знак невольнице, чтобы та немедленно впустила девушку.

+5

4

Всю ночь Мюнире ворочалась на новой постели. Ей было непривычно во дворце, который когда-то был её полноценным домом, но со смертью отца перестал им являться. И вот теперь, спустя шесть лет, вновь стал им. Кадершах заняла ту же комнату, где в своё время жила с матерью. Многое изменилось - Кёсем-султан велела отделать её по-новому, и уже ничто в этой комнате не напоминало о детстве. Мюнире с грустью глядела на новую диванов и пуфов, на новую постель, новые узоры на стенах... Из старого не осталось совсем ничего, и у юной султанши всякий раз наворачивались слёзы на глаза при каждом воспоминании, накатывавшем на неё без предупреждения. А таких было ой, как много...
Со дня приезда в Стамбул не минуло и недели, и Мюнире всё ещё скучала по дворцу в Сарухане, который успешно заменил ей отчий дом.
Встав ранним утром, султанша велела принести одежду, привела себя в порядок и расхаживала по комнате, с которой было связано столько детских воспоминаний. Каждый уголок, полностью обновлённый и переделанный, всё ещё хранил что-то заветное, связанное с Айше-хатун - матерью девочки. Вот здесь (Мюнире подошла к тахте) они с мамой частенько сидели вечерами, и хасеки рассказывала дочери длинные интересные сказки. Вот здесь (девушка очутилась у очага) она ребёнком любила смотреть на рыжие языки пламени. А вот тут (Кадершах подошла к одному из окон и тяжко вздохнула) стояли любимые мамины гиацинты, она собственными руками растила их и никому не доверяла уход за ними, даже самым верным служанкам... Султанша почувствовала, что сейчас расплачется - память услужливо подбрасывала ей самые лучшие картинки из детства, и Мюнире просто не могла уже сдерживать слёзы грусти. Кадершах вспомнила о вчерашнем разговоре с повелителем. Если он разрешит ей поехать на Золотой Рог... ох! Девушка представила, какая волна воспоминаний нахлынет на неё тогда. Это место было заповедным для султанши, оно было связано с отцом, падишахом семи континентов, несравненным султаном Мурад-ханом. Жаль, что он ушёл так рано, оставив свою единственную дочь без счастья и радости в этом мире...
- Султаным... - в комнату вошла постельничая. - Кушанья скоро будут готовы. Может...
- Нужды нет, Нарин, ступай. Я сейчас пойду, проведаю Фатьму-султан, присмотри за всем.
Нарин-хатун учтиво поклонилась, и Мюнире вышла из комнаты с тем, чтобы проведать тётушку, поговорить с нею, расспросить, как ей в Топкапы и вообще в Стамбуле.
Войдя в комнату, Мюнире встала, как вкопанная. Она ожидала увидеть здесь только Фатьму-султан, а между тем ей поднялись навстречу две госпожи. Одна из них, несомненно, хозяйка покоев, а вторая... Кадершах сделала над собой усилие и попыталась вспомнить эту женщину. Точно! Она ведь один раз приезжала в Манису - и трёх дней не прожила, быстро уехала...
- Айшехан-султан? - несмело спросила девушка, кланяясь обеим женщинам. Та, к которой она обратилась, приблизилась и заключила девушку в объятия. Фатьма-султан лучезарно улыбнулась племяннице. Между тем, Айшехан-султан (Кадершах пригляделась к султанше повнимательнее и окончательно уверилась в том, что это именно она) отошла на несколько шагов и рассматривала повзрослевшую и расцветшую красотой дочку покойного Мурада. Мюнире смущалась и стыдливо опускала глаза.
- Как же я рада Вас видеть, госпожа! - подавив смущение, произнесла султанша.

+5

5

Появление в покоях Мюнире внесло оживление в беседу двух сестёр. Айшехан, сама не желая того, затронула больную тему, о которой Фатьме-султан сейчас меньше всего хотелось говорить. С другой стороны, ей хотелось уйти от этой темы, отвлечь сестру и дорогую её сердцу племянницу от грустных для неё воспоминаниях о Манисе и перейти на что-нибудь более весёлое. Но таких тем для дальнейшей беседы пока она не могла найти, и чтобы хоть как-нибудь смягчить воцарившееся в покоях молчание, султанша проговорила:
- Моя дорогая сестрёнка, я так рада, что снова вернулась в столицу, в наш родной и любимый дворец, что воспоминания о моём пребывании в Манисе меркнут перед ещё больше возросшим великолепием нашей великой столицы. За то время, пока меня здесь не было, Стамбул сильно изменился, стал ещё красивее и величественнее. Что уж говорить о том, что в гареме нашего брата повелителя появилось много красивых наложниц, подобных прекрасным распускающимся бутонам диких цветов, взращённых в иных краях, под лучами чужого солнца и перенесённых к нам волею Всевышнего. Многие из них уже успели стать фаворитками и уже пустили корни в плодородную и богатую почву нашей великой династии Османов. К моему сожалению, я ещё не со всеми успела познакомиться, была я лишь у Шивекар, видела её детей, по-моему, они очень милые, особенно маленький шехзаде. Я заметила, что у него уже сейчас проявляются качества доблестного и храброго воина, и если не помешают никакие обстоятельства, то в будущем он сможет стать достойным представителем нашей династии. Ну а уж маленькая султанша - сущий ангел, весёлая и очень милая. Самое главное, чтобы она не попала в будущем в плохие руки. Надеюсь, Шивекар воспитает её согласно нашим правилам и традициям, эта женщина с сильным характером, это мне в ней нравится, остаётся лишь пожелать ей, чтобы она не направила всю силу и мощь своего женского оружия против нас и наших правил. У моего брата хороший вкус, в ближайшее время я собираюсь навестить остальных его наложниц и фавориток, особенно Турхан, которая, как я слышала, сумела расположить к себе внимание султана в очень короткий срок. Очень рада, что моему брату пришёлся по сердцу мой подарок.
В этом месте Фатьма-султан сделала небольшую паузу, озаряя покои своей лучезарной улыбкой.
- Что же касается моей жизни в Манисе, - продолжила Фатьма, - то могу сказать, что тот, кто там побывал хоть раз в жизни, не забудет об этом до самой смерти, а уж тот, кто жил в этом прекрасном, райском уголке, может не сомневаться, что нигде больше на земле он не найдёт места столь же прекрасного по красоте и величию, как Маниса. Мой ныне покойный супруг очень любил устраивать для меня пышные празднества, прогулки верхом, к которым я очень пристрастилась, вместе с ним мы даже выезжали вместе на охоту, и даже в последние годы брали с собой Мюнире.
Тут султанша посмотрела на юную красавицу, которая улыбнулась и смущённо потупила взор. Султанша продолжала.
- Однако и без ссор и неурядиц тоже не обошлось. В то время, когда ты, сестра, приезжала к нам, мы с пашой очень долго не разговаривали из-за одной неприятной истории с местным кадием-эфенди и его молодой женой.
И Фатьма-султан поведала сестре и племяннице следующую историю. Жена кадия-эфенди уличила Сулеймана-пашу в том, что он якобы скупился на то, чтобы выделять средства на поддержку её вакфа, в развитии которого и Фатьма тоже принимала большое участие, потому что он находился по соседству с её вакфом. С этой женщиной они до этого момента были хорошими подругами. Но потом через тайных осведомителей Фатьма-султан узнала, что у этого дела было двойное дно, что эта змея не просто так начала обвинять её мужа и уже хотела даже сделать это прилюдно, на главной площади. Как оказалось, она тайно содержала мейхану в отдалённом квартале города, в который однажды зашёл Сулейман-паша. Эта змея, которая, к тому же, была персидской шпионкой и состояла в сговоре с шахом Аббасом, решила переманить пашу на свою сторону, влюбив его в себя. Когда же все попытки её обольстить пашу провалились, она пришла в ярость, ведь все знали, что он ослеплён любовью к Фатьме-султан, а у неё были свои планы на его счёт - сделать его посредником между персидским шахом и султаном, чтобы враги османской империи могли получать самые свежие сведения из первых уст. Когда паша обо всём догадался, он чуть было не убил жену кадия на месте. Из-за этого и разгорелся скандал, змея решила выпустить жало, пока её саму не убили. Когда паша  обо всём рассказал своей супруге, султанша очень на него разозлилась, потому что подумала, что он сам уже втянут в этот заговор и рассказал ей об этом от отчаяния и страха перед повелителем. Дело это было быстро замято большими усилиями паши.
- Но я обо всём этом тогда ещё даже не знала и долго не могла видеть лицо паши, так как считала его изменником, придавшим нашего повелителя и всю империю, - закончила Фатьма. - Вот именно тогда ты и приехала навестить меня в Манисе, и поэтому я не смогла принять тебя надлежащим образом.
Султанша ненадолго замолчала и перевела взгляд на слушательниц. Рассказ Фатьмы произвёл на Айшехан и Мюнире, которой Фатьма ничего этого не рассказывала, ошеломляющее впечатление. Все сидели, потрясённые, не зная, что сказать. А султанша, решив дополнить эффект, проговорила, как бы невзначай:
- Но это уже было в прошлом. В последние дни, после приезда во дворец, меня не покидает воспоминание о том, что с нами произошло, когда мы возвращались в Стамбул.
И Фатьма в двух словах рассказала старшей сестре о внезапном нападении на карету двух султанш разбойников, и если бы не помощь Аллаха, сейчас султанш уже либо не было бы в живых, либо они находились бы в унизительном положении, о котором даже и помыслить страшно.
- Вот почему в тот вечер мы так задержались в пути, так что даже великая валиде начала уже волноваться, - закончила свой рассказ Фатьма. - Об этом происшествии я теперь думаю почти всё время, мне очень было бы интересно узнать, что это: намеренное нападение, спровоцированное по приказу какого-нибудь моего тайного врага, или просто случайность?
Удивлению Айшехан не было предела. Мюнире тоже рассказала о том, что ей пришлось натерпеться во время этого нападения. На минуту в покоях повисла тишина. Все были потрясены. В глазах Айшехан плескался ужас и неподдельный страх, а Фатьма в душе была рада тому, что теперь не только у неё одной тяжело на душе от всех этих воспоминаний, теперь она поделилась всем этим с сестрой, и, возможно, она сможет дать ей какой-нибудь мудрый совет, или хотя бы скажет в ответ что-нибудь успокаивающее и утешительное. Поэтому Фатьма ждала ответа старшей сестры, да и у Мюнире, по всей видимости, тоже было, что сказать.

Отредактировано Фатьма Султан (2017-11-03 15:28:19)

+3

6

Слушая сестру, Айшехан только и успевала издавать тихие возгласы, исполненные искреннего изумления. Фатьма не пожелала посвятить свою гостью во все дела, когда та приехала в Сарухан. Теперь Айшехан стало всё ясно, и осадок, оставшийся в душе после того неприятного визита к сестре, растаял сам собой. Оставалась загадкой только одна вещь: если эта нечестивица и в самом деле оказалась персидской шпионкой, почему бы Фатьме или Сулейману-паше не отписать об этом в Стамбул? На секунду султанша представила себя на месте Фатьмы. Случись с ней такое, она бы... впрочем, нет, она бы тоже не черкнула ни строчки в столицу, сама не зная, почему. Айшехан чувствовала, что начинает путаться в мыслях - история, рассказанная Фатьмой, подействовала как обух, которым бьют по голове. С минуту старшая из султанш сидела безмолвно и неподвижно, потом, кое-как разомкнув губы, произнесла...
- Защити нас Всевышний... Почему же ты мне всего не сказала тогда, сестрёнка? Попросили бы помощи в столице, если уж на то пошло. Валиде должна была узнать обо всём...
При упоминании валиде, красивое лицо Фатьмы как-то неуловимо изменилось. В нём проступило что-то брезгливое или недовольное. Айшехан это насторожило, но настороженность эта длилась какую-нибудь четверть мгновения. Скоро лицо женщины сново было благодушным и приветливым. Неловкость исчезла как бы сама собой.
- Но я рада, что вы с пашой справились с этой напастью. Эта женщина получила по заслугам, иншалла. Как же хорошо, что ты привезла Мюнире. Как же она выросла, как расцвела. Я помню её
маму, Айше-хатун. Жаль, что Всевышний забрал её. Наконец-то ты дома, дорогая.
- последние слова адресованы были уже Мюнире. Та сидела, цветущая и юная, словно едва распустившаяся гвоздика. Лёгкий наряд девушки радовал глаз, и Айшехан вспомнила себя в шестнадцать лет. Словно хрупкая фиалка, выходила она замуж за нового пашу, которого выбрала для неё валиде. Все тогда замечали, что взгляд совсем молодой девушки был похож скорее на взгляд старой женщины, которая испытала на своём веку много горя.
- Пошли тебе Создатель счастливую долю, племянница. Когда ты приехала, весь дворец наполнился светом. Тебе нужно обязательно навестить Ханзаде-султан в её дворце. У неё подрастает такая красивая дочка, малютка Шехназ. Они очень ждут тебя.
Айшехан вновь оглянулась на Фатьму. Средняя сестра вновь помрачнела отчего-то. На мгновение подумалось, что она немного обиделась, ведь Айшехан сказала не "когда вы...", но "когда ты приехала". И это относилось к Мюнире. Айшехан растерялась, подумав, что надо бы загладить возникшую неловкость.
- А ты, сестра? Ты съездишь к Ханзаде? У тебя ведь ещё одна племянница появилась. Ей всего три года, а она уже читает по складам, а скоро и писать научится.
"Фатьма словно не в духе... Что же с ней такое?" - наконец подумала Айшехан, бросая короткий взгляд в сторону сестры.

+2

7

Мюнире слушала и никак не могла собраться с мыслями. О чём тётя говорит? Что за судейская жена, что за персидские соглядатаи? Девушка сидела, не поднимая глаз на Айшехан и Фатьму-султан, в голове всё мешалось, мутилось и расплывалось. В Манисе жилось так спокойно и привольно, так легко дышалось, что Сарухан казался молодой девушке раем на земле. И что же теперь, когда она после стольких лет жизни вдали от родных мест, вернулась в Стамбул? Сразу возникли какие-то тайности, недомолвки, выплыли странные подробности о прошлой жизни... Мюнире терялась от всего этого. Речь Фатьмы-султан действовала на неё одурманивающе, путала мысли, вязала их хитрыми узлами, повергала в сомнения.
На какой-то момент Мюнире захотелось переспросить султаншу, сказать, что не припоминает ничего из того, что она говорит. Потом подумала и решила ничего не говорить, тем более, что к ней уже обращалась Айшехан-султан - видно, она заметила, что племянница сидит словно бы не в своей тарелке. Мюнире согнала с лица недоумение, его сменила беззаботная улыбка, а от глаз почти незримые светлые лучики.
- Спасибо, госпожа. Я так привыкла к Манисе, что почти забыла свой родной дом. Но я так рада вернуться сюда, кто бы знал... - и Кадершах легко вздохнула, повела головой, словно оглядывала не только просторную и роскошную комнату, а словно пытаясь окинуть взглядом весь дворец. Тёмная мягкая струйка волос упала на плечо. Мюнире аккуратно поправила её и поглядела на обеих родственниц. Комплимент Айшехан-султан привёл девушку в смущение. Что такого особенного в ней нашла тётушка? Чем она лучше других девушек во дворце? Кадершах уже посчастливилось заходить в ташлык и видеть, какие красавицы там обретаются. Что и говорить, повелитель создал в своём дворце настоящий земной рай.
- Аминь, тётя, аминь. Но я даже не думала ещё о таких вещах. Неужто вы уже подумываете высватать кого-нибудь для меня? Мы с Фатьмой-султан только приехали, а уже такие разговоры...
Все три султанши весело рассмеялись. Фатьма-султан одарила старшую сестру каким-то искрящимся взглядом - в нём читалось веселье и озорство. Та в свою очередь опустила глаза.
Упоминание Ханзаде-султан и её малютки-дочери очень заинтересовали Мюнире. Ей давно уже хотелось повидаться с младшей сестрой султана, повидать малышку Шехназ, поиграть с ней.
"Хорошо бы собраться всем вместе под одними сводами, устроить праздник в гареме... Звучала бы музыка, слышен был бы детский смех... Это ведь так чудесно - в кои-то веки собраться всей семьёй." - мечтала Мюнире. Ей в самом деле хотелось, чтобы вся династия собралась на одном празднике, чтобы маленькие шехзаде и их сёстры весело играли друг с другом, а взрослые позабыли бы о своих треволнениях хотя бы на один день. Судя по всему, их тут у каждого предостаточно.
- Непременно поедем. Не терпится обнять Ханзаде-султан и сестричку. Послушаем, как она уже читает. Интересно, а какая была я в её годы, м?
И девушка окинула родственниц весёлым взглядом. И Айшехан, и Фатьма уж наверняка помнят, как вела себя Мюнире, когда ей было, как и Шехназ, три с половиной года. Любопытно послушать воспоминания о себе самой, потому что Кадершах, хоть убей, но не помнила себя в этот год. О детстве у неё сохранилось много воспоминаний, но ведь есть такие вещи, которые под силу запомнить только взрослым.

+2

8

Фатьма-султан улыбнулась. Она очень любила свою прекрасную племянницу, и потому не могла отказать ей в удовольствии рассказать о разных смешных подробностях из её детства. С другой стороны, слова старшей сестры насторожили её. О своём деле в Манисе, касающемся персидской шпионки, она уж точно не хотела никому говорить, а тем более писать. Сама эта мысль вызывала у неё бурю негодования! Великая валиде, конечно, безусловно всесильная и всемогущая, но неужто у её средней дочери не хватит ума, силы воли и, самообладания, да даже женской хитрости, в конце концов, чтобы справиться с такими, по сути, пустяками! Разве у неё не достаточно сил и опыта, чтобы достойно ответить на удары и затрещины, которыми награждает каждого человека жизнь? Или старшая сестра до сих пор считает её ребёнком, не способным противостоять внешним угрозам самостоятельно?
Такими мыслями была переполнена молодая султанша, и потому некоторое время сидела взволнованная и долго не могла прийти в себя. Должно быть, в это мгновение её поведение казалось Айшехан и Мюнире загадочным и странным, но сдерживать свои чувства в эту минуту ей было очень трудно. Даже малютка Мюнире смотрела на свою тётю каким-то не понимающим, словно бы затуманенным, взглядом. Наконец, упоминание о Ханзаде немного успокоило Фатьму. Она проговорила, стараясь, чтобы в её голосе было как можно меньше металла и как можно больше мёда:
- Это прекрасная мысль! Мы можем хоть завтра навестить Ханзаде-султан в её дворце, а можем устроить для неё праздник в гареме и пригласить погостить её со своей семьёй у нас, в нашем дворце. Да и для тебя, Мюнире, это будет очень большим развлечением, так как ты уже давно не покидала стен дворца, давно никуда не выезжала. Для начала мы можем навестить сестру в её дворце, а потом, если она захочет, пригласить её на наш праздник.
Фатьма ненадолго умолкла, наблюдая за реакцией Айшехан и Мюнире. Наконец, когда молчание уже начало затягиваться, она проговорила:
- Ах, Мюнире! Сколько уж зим миновало, сколько лет прошло с того памятного вечера, когда ты только-только потеряла свою матушку, которую горячо любила. Ты тогда очень сильно плакала - это было поистине тяжёлое время для всех нас! Я баюкала тебя, как младенца, а ты плакала ещё больше, всё говорила, что хочешь найти маму, что она не умерла, а уехала далеко-далеко, за синие леса и горы, и что она обязательно вернётся. А когда настала ночь, ты тайно пробралась в конюшню, вывела оттуда своего любимого коня, которого твой отец подарил тебе на день твоего рождения, вскочила на него и поехала без седла, как амазонка. Одному лишь Аллаху ведомо, как ты осталась жива. К счастью стражники сразу заподозрили неладное, сообщили обо всём султану Мурад-хану. Тот сначала пришёл в ярость, а потом лично отправился на твои поиски и лично привёз тебя во дворец. К тому времени ты уже была без сознания. У тебя начался сильный жар, мы еле вернули тебя к жизни. В детстве ты отличалась непокорностью нрава, ты порой выводила из себя даже самых спокойных твоих учителей, и только Кёсем-султан ты всегда боялась и очень уважала её. Помню, как ты однажды пришла к ней в покои, забралась к ней на колени, обняла её и сказала своим нежным, милым голоском: "Бабушка, почему ты плачешь? Не плачь, пожалуйста. Мы ведь все тебя так любим, а особенно я". С этих пор моя матушка ещё больше полюбила тебя, ты даже жила одно время в её покоях.
Последние слова вызвали у слушательниц весёлую улыбку, а в самом начале рассказа у Мюнире даже показались слёзы на глазах. Чтобы как-то сгладить наступившее молчание, Фатьма-султан спросила, обращаясь к Айшехан:
- А у тебя, сестра, тоже наверняка есть какие-нибудь приятные и смешные воспоминания из детства нашей дорогой племянницы, не так ли?

Отредактировано Фатьма Султан (2017-12-14 21:52:43)

+3

9

Воспоминания, нахлынувшие при вопросе Мюнире, готовы были потоком вырваться из уст Айшехан, но Фатьма её опередила, припомнив такое, что старшая из трёх сестёр всерьёз забеспокоилась: как бы Мюнире не расчувствовалась и не покинула их. В глазах у племянницы стояли слёзы, так что султанша укоризненно взглянула на Фатьму. Вспоминать о смерти любимой матери сейчас, когда Мюнире вновь вернулась в отчий дом, было в высшей степени не разумно. Замечать это вслух Айшехан не стала, да и Фатьма, похоже, прочла всё, что надо в любом взгляде.
- Ты была словно искорка, Мюнире. Весь гарем любил тебя, многие девушки всерьёз плакали, когда ты уезжала из дворца. Я тоже себе места не находила, и теперь так рада, что вы вернулись.. Все эти годы нам так не хватало твоего смеха, твоих серьёзных глазёнок, твоего голоска и улыбки. Гарем просто истосковался по тебе, дорогая. Мы и подумать не могли, что ты вернёшься такой красавицей. Айше-хатун была красива, но ты даже её далеко позади оставила.
И султанша провела по нежной щёчке племянницы ладонью. Мюнире действительно была хороша, причём необычайно хороша. В ней сохранилась та самая искорка, полыхавшая в её сердечке с самого детства. Решительностью и умом Кадершах пошла в отца, а нежностью, грацией и чуткостью сердца - в свою незабвенную валиде, так рано оставившую этот мир. Разумеется, и от царственной бабушки ей досталось многое. Например, стоило Мюнире посмотреть на кого-нибудь своими пронзительными глазами, как человек тут же терялся и спешил сделать то, что юная султанша ему говорила. В интонациях мягкого обволакивающего голоса сквозили не только нежность и девичья кротость, но и пробуждающееся величие. Айшехан знала наперёд: Мюнире - чудный цветок, которому ещё только предстоит распуститься. Как только он раскроет свой бутон и испустит первую струю благоухания, многие мужские сердца будет разбиты. И кто знает, может, разбитыми сердцами дело не ограничится - дело может и до загубленных жизней дойти. Слишком хороша дочь Мурада.
Помолчав немного, Айшехан устремила лучистый взор на сестру Фатьму и произнесла:
- Что до праздников в гареме, то подождём, когда закончится твой траур, сестричка. Впрочем, если валиде позволит, то Шехназ можно позвать и устроить небольшое веселье. Вам главное сейчас как следует отдохнуть, вы же приехали совсем-совсем недавно. Особенно ты, Фатьма. Ты ещё не оправилась от всех потрясений.
Ещё один внимательный взор на сестру. Вспомнился случай, предшествовавший благополучному въезду госпожей в Стамбул. Эти разбойники, из ниоткуда взявшиеся на проезжей дороге, здорово напугали всех тех, кто следовал по этому пути в столицу. Айшехан в который раз возблагодарила Всевышнего за то, что сохранил жизнь родным и любимым людям на радость всей семье и не только. При последних словах сестры, Фатьма как-то помрачнела. Не в первый раз за этот разговор Айшехан замечала перемены в лице белокурой султанши. Между её точёными бровями возникала едва различимая морщинка, взор словно подёргивался недоброй пеленой, а алые губы поджимались. Мюнире сидела рядом, всё такая же безмятежная, как и минуту, пять, десять, полчаса назад. Ей все эти разговоры казались птичьим щебетом, не более. Это можно было объяснить неопытностью. Просто Айшехан знала сложный характер средней сестры, знала, что за каждым её словом кроется особый смысл, который, например, валиде никогда не могла понять. Вообще натуру Фатьмы постичь невероятно трудно. С этим приходится мириться.

Отредактировано Айшехан-султан (2017-12-15 19:08:04)

+2

10

Мюнире слушала рассказы своих родственниц с грустным вниманием. Разумеется, она и сама помнила многое, но ведь те, с кем она провела детство, должны удержать в памяти гораздо больше. Кадершах навсегда запечатлела в сознании лицо и голос матери, её песни и сказки, кувшин с цветами на столе в комнате Айше-хатун, её добрых и кротких служанок, которые время от времени приглядывали за Мюнире. Запомнила девушка и величественную поступь валиде Кёсем-султан, сильные руки отца, приятную пустоту в животе,когда папа брал свою маленькую султаншу на руки и несильно подбрасывал. У Кадершах в эти минуты вырастали невидимые крылья, она представляла, что умеет летать. Весёлый смех Мурада, развивающиеся волосы дочки, её улыбка и необыкновенная лёгкость во всём теле после этих игр - всё это Мюнире хранила в своём сердце с такой бережностью, с какой рачительные ростовщики даже не охраняют свои несметные богатства.
- Если я - искорка, то Кёсем-султан - солнце, а вы - его лучи. - весело произнесла Мюнире. Ей совсем не хотелось погружаться в печальные воспоминания и нарушать благодушную атмосферу беседы. Кто знает, что ждёт династию впереди, а сейчас лучше всего говорить о чём-нибудь приятном. Фатьма-султан умела поддерживать светскую беседу, а Айшехан была, без сомнения, искусна в тёплых задушевных разговорах, внушающих приятное волнение на душе. Две султанши, такие разные и такие похожие в одно и то же время, сидели слева и справа от племянницы. Две частички великой души своей матери, Махпейкер Кёсем-султан. Хочется поглядеть и на Ханзаде-султан с её дочерью.
- Спасибо, тётушка. Наш путь был долог и, прямо скажем, нелёгок. Но давайте не будем о печальном, в конце концов, впереди столько чудесных дней в Стамбуле, к чему грустить? Фатьма-султан и вовсе пережила такое потрясение, защищая меня. Я Вами просто горжусь, госпожа.
И Мюнире тепло поглядела на тётю. Золотоволосая султанша сидела, не выказывая ни малейшего тщеславия, хотя имела право гордиться собой. Вообще, Кадершах всегда восхищалась этой женщина, которая с успехом заменила ей мать. Сильная духом и разумом, властная и величественная даже в мелочах, Фатьма была настоящим ловцом людских сердец. Всякий, кому выпадала честь видеть султаншу вблизи, навеки уносил в сердце воспоминание об этой встрече, даже если она была не слишком приятной. Голос госпожи тоже обладал особым свойством притягивать людей и обезоруживать любого. Недаром в Манисе, да и везде, где бы ни жила Фатьма, слуги и простые люди слушались бы её безоговорочно. Кадершах мечтала научиться так же владеть голосом, мимикой, глазами, улыбкой и жестами, чтобы подчинять себе всех. Но в то же время Мюнире не желала утрачивать душевную теплоту, которая всегда была ей присуща.
Айшехан-султан смотрела на среднюю сестру с неподдельной гордостью, как впрочем, и сама Мюнире. В комнате воцарилась тишина.  Комната наполнилась запахом принесённого кофе. Переносная жаровня со стоящей на ней джезвой испускала причудливую смесь запахов угля и кофе. Ещё две служанки несли подносы со сладостями и орехами в медовой глазури. Мюнире блаженно закрыла глаза. Сейчас яства расставят, и разговор выйдет на новый виток. Пойдут самые разнообразные сплетни. Вошла Рефия-хатун.
- Госпожа моя, - медоточиво произнесла калфа, - Афра-хатун ещё раз меня вызывала. Спрашивала, довольна ли я комнатой. Напомнила, чтобы я служила прежде всего валиде-султан.
Мюнире заметила, что Фатьма нахмурилась. Так-так... Что же тётушке так не понравилось?

Отредактировано Мюнире Кадершах-султан (2017-12-17 15:06:02)

+2

11

Фатьма уже в который раз ловила на себе обеспокоенные взгляды старшей сестры и племянницы. Им и невдомёк было, какая буря сейчас бушует в душе и сердце молодой султанши! Мало того, что они обе без конца вспоминали о её тяжёлом положении вдовицы, так теперь ещё Айшехан зачем-то вспомнила о происшествии по дороге в столицу! А ведь Фатьма поскорее желала избавиться от этих неприятных воспоминаний, выбросить их из головы хотя бы на короткое время, чтобы дурные мысли не мешали, не бередили сознание и растравленную душу. Похоже, день, который так приятно и хорошо начался, будет окончательно испорчен, если только не произойдёт какое-нибудь чудо. Но чудо не произошло, более того, известие, принесённое Рефиёй-хатун окончательно добило Фатьму. Султанша пришла в бешенство. Во-первых, султанше было непонятно, что заставило её валиде ни с того, ни с сего вдруг переманивать её слуг! Это её больше всего поразило, эта новость оглушила её, словно обухом по голове. Зачем всё это нужно Кёсем-султан? С какой целью всё это надо делать? А Рефия, между тем, выглядит, как будто, довольной и счастливой. Что это? Она уже в душе радуется, что так скоро сможет избавиться от моей власти и перейти под влияние к более сильному представителю династии, сосредоточившему в своих руках большую власть, более могущественную, нежели имеет сейчас Фатьма! Ну ничего, она ещё разберётся с Рефиёй, с ней проблем не будет, а вот над решением матушки надо будет поразмышлять на досуге. И почему это всё нужно было сообщить именно сейчас, когда между сёстрами только-только начали вновь устанавливаться дружеские и родственные отношения! За годы своего пребывания в Манисе Фатьма-султан уже порядком отвыкла от дворца и его обитателей, и теперь ей снова предстояло налаживать со всеми отношения...
Фатьма ещё больше нахмурилась, но постаралась скрыть это от сестры и племянницы. Она произнесла, обращаясь к Рефие, едва сдерживая ярость и гнев:
- Мы всё поняли и приняли к сведению, Рефия, а теперь выйди и подожди за дверью. У меня будет к тебе несколько вопросов, но их я задам тебе не здесь.
С этими словами Фатьма сделала знак хатун, чтобы она вышла, а сама елейным голоском, стараясь загладить повисшую неловкую паузу, обратилась к своим драгоценным родственницам:
- Это всего лишь мелочи жизни, на них не стоит обращать внимания. А теперь давайте продолжим нашу мирную беседу.
Но Фатьме никак не удавалось справиться со своими мыслями. Повисла неловкая пауза, которую, казалось, нечем было заполнить. Наконец, Фатьма решила нарушить это молчание. Она сказала:
- Не нравится мне это наше грустное молчание. Ведь у нас до этого так хорошо развивалась наша беседа, что же произошло теперь? Мы удовлетворили просьбу Мюнире, а теперь пусть она расскажет нам, как ей понравилось во дворце после столь долгой разлуки с домом? Кто из его новых обитателей пришёлся тебе по сердцу, дорогая, и кто из них вызывает в тебе страх или же недоверие? Расскажи нам, нам было бы интересно узнать твоё мнение. Да и ты, Айшехан, не оставайся в долгу. Расскажи, как мой драгоценный брат повелитель? Я уже давно собираюсь навестить его, думаю, что после нашей прекрасной беседы я пойду к нему, ведь мы не виделись с ним уже очень давно. Надеюсь, он ещё не забыл свою сестру.
С этими словами она рассмеялась своим звонким, только ей характерным, смехом. Айшехан и Мюнире удивлённо взглянули на неё. Фатьма-султан сделала вид, что не заметила этого.

Отредактировано Фатьма Султан (2017-12-31 13:19:46)

+2

12

Неловкая пауза, повисшая после слов Рефии, звучала как-то зловеще. Даже Айшехан, которая в этот день вознамерилась думать только о хорошем и светлом, насторожилась. Ну, а о племяннице Мюнире и говорить было нечего - девушка сидела, совершенно ничего не понимая. И немудрено: она так юна, что не имеет представления о тех подводных камнях, что кроются на дне этого омута под названием жизнь в Топкапы. С позволения Всевышнего, ей и не доведётся этого узнать. Фатьма вовремя прервала тягостное молчание, отослав свою подначальную калфу с глаз долой, и с этого мгновения благодушный разговор возобновился.
- Ох, сестричка... - весело начала старшая из присутствующих султанш. - Наш повелитель не мог тебя забыть. Видела бы ты его радость, когда мы с валиде сообщили ему о твоём приезде. Я давно не видела Ибрагима таким счастливым. Ещё бы: он давно хотел поблагодарить тебя за наложницу, что ты ему прислала. Это ведь наша Турхан-султан.
Снова пауза. Все сосредоточенно глядели друг на друга. Разговор принимал подобие шахматной партии, в которой почему-то было не два, а три игрока. Все словно ждали следующего хода. Но "игра" закончилась, даже не успев начаться. Айшехан не собиралась вгонять слушательниц в тоску. Тем более, что Мюнире заинтересованно повела бровью.
- Да-да, наша старшая хасеки. Не знаю, почему, но матушка с ней не ладит, особенно в последнее время. А по мне, Турхан ничем не хуже других, такой же член нашей большой семьи. К тому же её детки... Ах, милые, как Мехмед вырос. Скоро совсем возмужает. А наша Гевхер - цветок цветком, отцова любимица. Брат её из рук не выпускает. А год назад родилась Хайринисса. Ибрагим так радовался, аж до слёз. Эким-баши сказал, что у нашей малютки сильный недуг, что будет он точить её, словно червь, до конца жизни...
Вот тут-то Айшехан спохватилась. Печальные известия, омрачившие год тому назад рождение Хайриниссы, не годились для беседы. Об этом сестра могла бы, пожалуй, услышать и от повелителя, либо узнать от валиде. Но ведь сейчас в компании была Мюнире, её ни к чему удручать такими грустными подробностями. Женщина приметила, что взгляд Кадершах потускнел, видимо, от подступающей грусти, и султанша поспешила приободрить племянницу.
- Ну, не грусти, дорогая. Хайри здорова. Лекарь ошибся, как оказалось. Просто родилась она совсем слабенькой, ели выходили. А сейчас - тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! - как маков цвет, распустилась. А вырастет - столько сердец разобьёт, уж я-то наперёд знаю. Так что лови-ка ты чьё-нибудь сердечко, Мюнире, пока соперница не выросла.
Все трое окончательно повеселили. Комнату наполнил звонкий женский смех. Султанши вспомнили, что на столе дожидаются угощения. От сладкого, на языке словно прибыло добрых слов, а в душе прибавилось тепла.

+2

13

Видя, что разговор постепенно налаживается, Мюнире и сама перестала тревожиться. Если до этого в комнате витало какое-то лёгкое напряжение, то сейчас оно бесследно исчезло и возвращаться, видимо, не собиралось. Всё, что рассказывала Айшехан-султан, Кадершах впитывала, как губка. Ей было очень приятно, что её посвящают во всё то, что случилось с членами семьи за эти годы. Но куда больше девушке хотелось обнять и расцеловать всех двоюродных братиков и сестрёнок, подержать на руках, побеседовать с ними... Впрочем, об этом можно было не печалиться: всему своё время. К тому же, Кёсем-султан, бесспорно, будет только рада такому вниманию старшей внучки к младшим.
Имя Турхан-султан с первых же секунд заинтересовало Мюнире. То, что мать старшего шехзаде попала во дворец прямо из Манисы, из-под опеки Фатьмы-султан и Сулеймана-паши, стало для юной султанши новостью. Все слишком много толкуют сейчас об этой женщине, вот поэтому Мюнире разбирало любопытство. Кто же такая Турхан-султан, отчего она не ладит с валиде? Может, этому есть какие-то объяснения. Наверняка, должны быть. 
"Хорошо бы с ней познакомиться поближе. Да и со всеми остальными тоже. Мы ведь, как-никак, одна семья - к чему держаться в стороне ото всех? Я теперь у себя дома, здесь жили мои мать и отец. Да и валиде я давно не видела, хочется о многом поговорить с нею. Слышала, что у повелителя есть и другие жёны, их тоже надо узнать получше. За эти годы наш род так разросся, что если бы это было дерево, оно бы давало тень на всю столицу. И правильно. Семья султана и должна быть такой."
Печальная история о рождении маленькой Хайриниссы на всех нагнала тоску, в том числе и на Мюнире, которая ещё не видела своей самой младшей сестры. Впрочем, Айшехан-султан так искусно перевела тему, что грусть прошла моментально. Приятно было сидеть и разговаривать вот так, запросто, попивая кофе или шербет, пробуя свежие фрукты и сладости, разбирая по косточкам хоть мало-мальски интересное происшествие в гареме или за его пределами. Старшие госпожи поглядывали на племянницу и подбадривали её, говоря, что в один прекрасный день она выйдет замуж за самого видного и важного человека в столице. Фатьма-султан, подмигивая Кадершах, пожелала её, чтобы её будущий жених оказался красив, а Айшехан добавила, что от всего сердца хочет для племянницы доброго и ласкового супруга, с которым можно и должно быть счастливой. Мюнире стыдливо опускала взор, улыбалась таким пожеланиям, щёчки её заливались румянцем, она просто терялась и не знала, как отвечать родственницам. Наконец, выслушав многочисленные догадки о том, каков будет жених Мюнире, девушка обратилась к тёткам с шутливой укоризной:
- Неужто я уже успела здесь кому-нибудь надоесть, раз меня так быстро хотят выдать замуж. Когда валиде-султан решит, тогда я и выйду, против её воли и слова не скажу. А пока разрешите мне пожить тут, с вами, со своей семьёй...
Мюнире, действительно, не представляла, как это - жить с мужем. Перед её глазами был пример жизнь тётушки Фатьмы и её супруга, который любил её до безумия, а она его - нет. Кадершах молилась, чтобы если она выйдет замуж, в браке была взаимная любовь и уважение, но пуще всего она просила Творца не разлучать её с родными, не обрекать на жизнь вне столице, где прошло её детство. Впрочем, невесёлые мысли быстро рассеялись, когда одна из султанш (Мюнире даже не разглядела толком, Айшехан ли это была, или же Фатьма-султан) шутливо потрепала её по плечу. Девушка спохватилась и улыбнулась обоим госпожам. Разговоры возобновились и закончились только когда солнце уже стояло в зените. Первая половина дня удалась на славу.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

+1


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Сплетни - разве это грех? (16 июля 1646 года)