http://forumfiles.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumfiles.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » О дарах не советуются (6 мая 1647 года)


О дарах не советуются (6 мая 1647 года)

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Номер сюжета
Сюжет №1

Название эпизода
О дарах не советуются

Время и место действия
6 мая 1647 года.
Стамбул. Жемчжный павильон Топкапы.

Суть
Всего только несколько недель, как приехал Кёзбекчи в столицу, как уже начались подготовки к свадебным торжествам. О никяхе с Фатьмой-султан пока знают только во дворце, но скоро об этом узнает весь Стамбул. Для Кёзбекчи становится неожиданностью весть о том, что Турхан-султан ждёт его для разговора в Жемчужном Павильоне. Паша ещё и понятия не имеет, о чём пойдёт разговор. Но тем больше становится его радость, когда Турхан-султан подаёт Юсуфу идею о свадебном даре.

Участвуют
Кёзбекчи Юсуф-паша, Турхан-султан.

0

2

Ночь выдалась практически бессонной, но чертовски приятной. Кёзбекчи встретил первые лучи утра в объятиях хорошенькой девушки из Бейоглу. Юсуф чувствовал себя несколько утомлённым, но счастливым. Глядя на спящую гурию, паша подумал, что надо будет сегодня же передать Ширин-хатун, содержательницы так называемой мастерской, богатый подарок. Между тем красавица тоже проснулась, приподнялась на постели и, оглядев комнату, ласково обратилась к паше:
- Доброе утро, бей. - чёрные глаза девушки заволокло сонной пеленой, отчего взгляд становился более распутным. Юсуф приобнял хатун за плечи и хотел, было, поцеловать, как дверь открылась, и в комнату вошёл слуга. Девушка ойкнула и прикрылась одеялом. Раздосадованный тем, что такое чудесное утро рисковало быть испорченным, паша так посмотрел на непрошеного "гостя", что тот хотел уже удалиться, но потом встал, набросил лёгкий халат и подошёл к слуге.
- Какого шайтана? - в бешенстве заговорил бейлербей Карамана. Говорил он шёпотом, но это производило ещё больший эффект, если бы он ругался вслух. - Я велел никому не входить!
- Помилуйте, паша. - пристыженно молвил ага, подавая хозяину небольшую записку. - Это принесли из дворца повелителя. Госпожа изъявила желание встретиться с Вами.
Юсуф застыл на месте. Святые пророки... Султанша желает видеть его, а он в таком виде, сверх того, от него здорово отдаёт вином. Положение было - хоть сквозь землю провались. Коротко и сухо Юсуф отдал аге несколько распоряжений, велел подготовить чистую одежду да скорее принести пару кубков с мятным шербетом (надо же чем-то перебить винный запах!), а затем вернулся к постели, где его всё ещё ждала ночная подруга.
- Одевайся, хатун. - сказал паша. Девушка, видя, что богатый незнакомец не в настроении, округлила глаза.
- Всё в порядке, бей?
Кёзбекчи окончательно взорвало. Он схватил красавицу и развернул её голову к себе, а потом заговорил, словно зашипел:
- Да знаешь ли, кто перед тобой? Перед тобой визирь этого государства. Вон, распутница, чтоб духу твоего здесь не было!
Поняв, что из особняка надо убираться подобру-поздорову, хатун, глотая слёзы, принялась спешно одеваться. В это время подали новый кафтан, тюрбан, дорогой пояс, да и о мятном шербете не позабыли. Выпив залпом один кубок за другим, паша почувствовал, что от него уже не так разит кипрским.Иншалла, дорогой до Жемчужного павильона запах окончательно выветрится.
- Так кто меня желает видеть? Валиде-султан? - спросил паша своего помощника. Тот отрицательно помотал головой. - Фатьма-султан, может быть?
И вторая догадка оказалась неверной. Юсуф уже хотел оттрепать молчуна, но тот спохватился и пояснил господину, что ждёт его Турхан-султан, старшая хасеки и близкая приятельница Фатьмы-султан. Ей-де нужно о чём-то переговорить с пашой.
Одевшись, оправившись и поглядев в зеркало, Юсуф довольно подкрутил ус. Да, время и порочная жизнь сделали его чуть старше своих лет, но бодрость и крепость в теле никуда не делись. Вот что значит долгая жизнь среди янычар, она мужчинам только на пользу.
Дорогой до павильона запах, действительно, исчез, и теперь госпожа не могла бы предположить, что ещё совсем недавно её собеседник был почти мертвецки пьян. По крайней мере, ночью было именно так. Ага сопроводил Кёзбекчи по одному из коридоров и с поклоном отворил двери нужных покоев. Посреди комнаты не было никаких загородок, стало быть, Турхан-султан хотела говорить с пашой прямо, без обиняков и лишних формальностей. Интересно, о чём?
- Турхан-султан хазретлери, моё почтение Вам. - начал Кёзбекчи, кланяясь султанше, которая уже давно ждала его. - Молю о прощении за то, что припозднился. Были важные дела.

Отредактировано Кёзбекчи Юсуф-паша (2018-01-11 14:54:43)

+2

3

С того дня, как в Стамбуле объявился наречённый Фатьмы-султан, Кёзбекчи Юсуф-паша, прошло чуть более двух недель. О том, что ему суждено стать зятем династии, знали лишь во дворце, но повелитель обещал на днях издать официальный фирман, чтобы о благой вести разгласили по всем уголкам необъятной империи. Во дворце уже во всю кипели приготовления, и привычной скуки в гареме стало меньше. Турхан-султан очень интересовалась всем, что связано с никяхом её приятельницы из правящего рода. А больше всего интересовал этот самый Кёзбекчи Юсуф, бейлербей Карамана, выходец из янычар, человек суровый и жестокий. Так, по крайней мере, о нём толковали во дворце.
Кончился апрель, начался май, лето уже было совсем близко. Любопытство старшей хасеки окончательно взяло верх, и в один из таких вот погожих майских деньков ей в голову пришла неплохая мысль: хорошо бы повидать жениха подруги, посмотреть на него. Ведь, насколько Турхан-султан знала, невеста даже его не видела, в то время, как Кёсем-султан сумела подстроить так, чтобы паша-то как раз и полюбовался на будущую супругу. Разумеется, всё это было сделано втайне от самой Фатьмы-султан. Турхан, прознав об этом, решила, что хорошо будет намекнуть паше о том, как следует обращаться с госпожой из султанской семьи. В конце концов, на правах подруги, у неё были все шансы для этого.
- Что говорят о Кёзбекчи в городе? - поинтересовалась однажды Турхан у своей незаменимой Нериман-калфы за чашечкой утреннего кофе.
- Разное, госпожа. - уклончиво отвечала та, принимая у хозяйки пустую чашку. - Хорошего о нём слышно мало.
Турхан изумлённо повела бровью. Ей казалось странным, что мудрейшая валиде-султан вздумала выдать среднюю дочь за человека, о котором ходит не самая добрая слава. В чём причина такого выбора? Как бы там ни было, а она - мать.
"Здесь что-то нечисто. Кёсем-султан неспроста выбрала для Фатьмы такого мужа. Хорошо бы разгадать её замысел. Хотя что тут долго гадать - если ей это выгодно, она своих детей и джинну продать не постесняется. Или здесь что-то другое? Может, наказание?"
- Выдавать дочь за человека с не слишком хорошей репутацией - это чересчур даже для нашей валиде. Хотя, возможно, это наказание за случай с Ирум-хатун. Это же Фатьма помогла мне устроить ей никях с Фехми-агой. Ну, конечно, валиде такое самоуправство никому не простит.
Нериман поджала губы. Версия госпожи, очевидно, показалась ей не слишком правдоподобной. Несколько секунд она молчала, как бы раздумывая, а потом произнесла не без сомнения:
- А я думаю, всё дело в другом. Все мы помним эту гнусную историю с Сулейманом-пашой. Фатьма-султан, оказывается, его убить пыталась, а он чудом выжил. После того, как правда открылась, валиде дала им развод, а дочери подобрала нового мужа в наказание.
"А ведь об этом я и не подумала!" - Турхан словно осенило. - "Никях Ирум - это ещё цветочки, история с Сулейманом, вот где ягодки-то."
- А ведь ты права, Нериман. Не худо бы поговорить с этим Кёзбекчи, растолковать ему, кого он берёт в жёны, чтоб Фатьме-султан не пришлось мучиться с ним. Хоть это я для неё должна сделать. - сказала султанша. Позвав одну из рабынь, она потребовала бумани и чернил, наскоро написала письмо, скатала в трубочку и запрятала в чеканную колбу для писем. Отдав распоряжение передать это послание Кёзбекчи, Турхан велела закладывать карету. Будущему жениху Фатьмы она назначила встречу в Жемчужном павильоне.
Спустя чуть более часа (если считать все приготовления и поездку), турхан-султан уже ждала гостя в одной из комнат. Паши всё не было, и вот когда госпожа уже теряла терпение, тот появился. Турхан принюхалась... от наречённого веяло винными парами.
- Приветствую, Юсуф-паша. Слышала, Вы человек благочестивый, наверное, Ваши люди устроили облаву на какую-нибудь мейхану? - в открытую поддела Турхан-султан. Собеседник покраснел.

Отредактировано Турхан Султан (2018-01-11 23:49:04)

+2

4

"Проклятье тебе, шайтан, создавший вино на пагубу правоверным!" - мысленно выругался Юсуф, услышав последние слова госпожи. Видимо, против стойкого винного аромата все средства бессильны. Либо у Турхан-султан такое чуткое обаняние, либо вчера ночью последние несколько кубков были явно лишними. Паша стоял супротив хасеки-султан, не зная, что и ответить. Однако, вспомнив, что он как-никак важный государственный деятель, санджак-бей, будущий зять самого падишаха, вскинул голову и устремил на султаншу уверенный взгляд.
- Да, мои люди наведались в одно такое заведение. Как Вы наверняка знаете, госпожа, я знавал покойного султана Мурада и до сих пор придерживаюсь его пути. Не будет османам дороги к раю, пока реки вина не пересохнут.
Выговорив всё это, Кёзбекчи смолк и прикрыл глаза, но не от солнца, которое щедро заливало покои сквозь решетчатые окна, а от воспоминаний о минувшей ночи. Хорошо бы сейчас ещё раз встретиться с той жгучей красавицей, очутиться в её объятиях, услышать её анатолийский говорок, утонуть в её распутных очах. Но перед ним сейчас находилась не продажная хатун, а султанша, мать старшего шехзаде, язвить которой было бы верхом непочтения, хотя у паши вертелось кое-что колкое на языке. К тому же, он понимал, что и эта золотоволосая женщина в роскошных одеяниях ничуть не менее остра на язык, чем он сам. Паша даже невольно зауважал свою высокопоставленную собеседницу.
"Ну и женщины у нашего повелителя..." - как-то раздражённо подумал Юсуф, продолжая внимательно смотреть на госпожу.  - "Будь жив султан Мурад-хан, и будь у него такая бойкая хасеки, он бы отсёк ей голову без жалости. Слишком много воли даёт новый падишах своему гарему. Или, может быть, это валиде-султан сделала промах... Ну, да что бы ни было, завяжи язык в узелок, Юсуф. Смолчи. Тем паче, госпожа правду сказала, негоже без удержу пить вина. Это мне в наказание, вот что."
Как следует пораскинув умом, Кёзбекчи решил не отвечать остротой на остроту, а проглотить обиду и не поперхнуться. Как всякий, кто надел визирский кавук и халат, но оставшийся в душе янычаром, Юсуф не спускал женщинам, но если перед ним стоит представительница правящего рода, волей-неволей должен был обуздать свой нрав. К тому же, негоже ссориться с династией Османов в то самое время, когда судьба тебе так широко улыбнулась. Метить к султану в зятья нужно с оглядкой, не нажить себе врагов из чесла его родственников.
- Вы пожелали меня видеть, султаным. Будет ли мне позволено услышать причину? Признаться, я был в недоумении, когда получил записку от Вас. Иншалла, Вы ни в чём не нуждаетесь и никаких затруднений у Вас нет. Ежели, всё-таки, во мне есть нужда, я Ваш верный раб.
Юсуф говорил с должным почтением, окончательно примирившись с тем, что султанша здорово пришила ему язык, указав на неприглядное состояние паши.
"В самом деле, что это я злюсь? Будь здесь Кёсем-султан, она бы без рассуждений расторгла помолвку, а меня сослала обратно в Караман. А Турхан-султан, она ведь мне хоть и попеняла, но ссориться не хочет, а наоборот, желает мне добра."
После этого повисло напряжённое молчание, в ходе которого Кёзбекчи думал и передумывал, отчего бы это встречу назначила не валиде-султан, а её старшая невестка. Может быть, хасеки узнала что-то такое, о чём ещё никому не известно, кроме неё, и она, по своей душевной доброте, хочет открыть будущему зятю династии эту тайну вдали от посторонних ушей. Но что это за тайна? Может быть, госпожа прознала, что всесильная Кёсем-султан хазретлери изменила свои планы... Но с чего? За две недели пребывания в Стамбуле, Кёзбекчи отличился немногим, и уж точно не мог настроить против себя султаншу всех султанш. Чудеса, да и только.

+2

5

Турхан-султан и на волос не поверила объяснению Кёзбекчи. У этого человека всё было написано на лице, которое, к слову, не было похоже на лицо праведника. Златокудрая хасеки одарила пашу снисходительным взглядом и тонко улыбнулась его речам. Конечно, ей пришлось по душе, что он не растерялся и быстро дал ответ, но столь неприкрытая ложь, да ещё эта ханжеская тирада о рае и реках вина совсем не понравились молодой султанше. За то время, пока она жила и живёт в Топкапы, Турхан уже научилась разбираться в людях, и некоторые были ей видны насквозь. Этого пашу очень труднро разгадать, но госпожа нутром чуяла, что у него порочное сердце, и что недобрые слухи о нём правдивы. Подавив желание открыто предостеречь Кёзбекчи, Турхан произнесла миролюбиво:
- И Вы решили осушить все эти реки в одиночку. Похвально. Ну, да это в сторону. Не будь у меня дела к Вам, я бы не звала Вас так, не находите? Во-первых, мне давно хотелось познакомиться с будущим мужем моей дорогой подруги Фатьмы-султан.
Хасеки позволила себе подойти к паше на два шага, словно хотела получше рассмотреть его. Смотрела она открыто, прямо, душой не кривила и хотела поговорить с этим человеком, чьё рвение к исламу так велико, что он собственными силами готов избавить всех османов от винной пагубы (при этом упившись до беспамятства и, вероятно, будучи отправленным в Рай за мученическую смерть, ибо после такого количества виноградного нектара, сами понимаете, долго не живут). Говорить хотелось начистоту, без обиняков, ибо сейчас Турхан желала своей приятельнице только добра. Фатьма уже была трижды замужем, и теперь нельзя допустить, чтобы новый брак тоже оказался несчастливым. А для этого нужно растолковать "любителю вин" пару простеньких вещей. Конечно, султанша не собиралась выкладывать их одну за другой сама, ей хотелось, чтобы Кёзбекчи о них догадался с её помощью. Так будет и надёжнее, и правильнее.
"Интересно, - внезапно подумала султанша, вскидывая взгляд на Юсуфа-эфенди ещё раз, - отчего это паша хазретлери бороды не носит? Подражает Селиму Явузу или по-прежнему чтит янычарские традиции? Если второе, то мне с ним надо быть осмотрительной. Такие как он не терпят, когда женщины указывают им."
- Скажите мне: Вы виделись со своей невестой или же только наслышаны о ней? Поверьте, это не только праздное любопытство. Это для Вашего же блага.
Турхан произнесла последнее слово и украдкой посмотрела в окно. Солнце в зените. Скоро над Стамбулом в десятки голосов зазвучит полуденный намаз. Первая хасеки Ибрагима неслучайно подстроила встречу с Юсуфом-пашой именно сейчас, да ещё и выбрала именно эти покои для переговоров. Окна комнаты выходили на искусственное озеро, вдоль которого, окружённые десятками служанок и евнухов, степенно прогуливались султанские жёны и сёстры. Турхан случайно услышала, что и Фатьма-султан собирается совершить такую прогулку в полуденный час. Об этом намерении своей госпоже рассказала вездесущая Нериман-калфа. Хатун утверждала, что средняя дочь Кёсем велела даже разбить беседку из тяжёлых тканей на берегу озерца, принести туда дастархан со сладостями и напитками. Калфа не ошиблась. Стоило Турхан-султан поглядеть в окно, как она тотчас приметила статную фигуру Фатьмы в прекрасном наряде, в окружении своей свиты. Султанша прохаживалась по берегу и улыбалась майскому солнцу. Хасеки подошла к окну ещё ближе и поманила за собой пашу.
- Самое время поглядеть. - торжествующе проговорила женщина, отходя в сторону. Кёзбекчи замер у окна, и наблюдательная Турхан приметила, как на суровом лице паши выступает довольная улыбка. По всей видимости, невеста не просто понравилась ему, а влюбила его в себя на столь отдалённом расстоянии.
- Будет с Вас. Ещё заметят. - молвила мать шехзаде Мехмеда, лукаво улыбаясь. Кёзбекчи отошёл от окна, поражённый.

+2

6

По знаку госпожи, Юсуф-паша приблизился к окну и вперил взгляд вниз, туда, где в окружении свиты прогуливалась его будущая жена. Сколько раз Кёзбекчи слышал о красоте и грации его наречённой, но даже и представить себе не мог, что эти слухи окажутся безбожно тусклыми перед действительностью. Фатьма-султан была хороша во всём. Очевидно, когда она появилась на свет, Всевышний велел Солнцу скатиться с небес и подарить новорождённой все свои лучи, чтобы те, когда маленькая султанша вырастет, превратились в роскошные золотые кудри. Птицам Он приказал слететься к колыбели Фатьмы, держа в клювиках по самой красной и благоухающей ягодке, чтобы уста госпожи были алыми и источали дивный аромат. Утреннему туману повелел собраться и поселиться в её глазах, сделав их серыми и таинственными, как сам туман. Соколиного зрения паши хватило даже на то, чтобы разглядеть цвет глаз Фатьмы-султан. Что и говорить, она несравненно хороша.  Долго-долго бейлербей Карамана не мог заставить себя отойти от окна, сделать это ему удалось лишь после оклика Турхан-султан. Только тогда паша опамятовался, вспомнил, где он и с кем разговаривает.
- Воистину, - начал Кёзбекчи, язык которого от волнения пересох, - Фатьма-султан прекрасна, как солнце. Горе тому, кто взглянет на него. Мне тоже не удастся спастись.
Эти слова были искренними. С первого взгляда на статную фигуру Фатьмы-султан, на медово-золотые кудри, случайно выбившиеся из-под платка, паша узнал, что такое сильная любовь к женщине. Прежде он относился ко всему роду Евы с пренебрежением, но сегодняшний день, одно-единственное мгновение всё перевернуло с ног на голову. Хатун до этого представляли для Кёзбекчи невеликую ценность. Сегодня с одной, завтра с другой, послезавтра - с третьей. Так устроена мужская натура, так заведено искони. Но стоило появиться Фатьме, как суровый и жестокий бей готов положить к её ногам все сокровища мира. Неслыханное преображение...
Юсуф взглянул на Турхан-султан. На червонных кустах госпожи играла лёгкая улыбка. Султанша словно заранее всё продумала, и ей было наперёд известно, что именно так всё и случится. Очевидно, что у неё какая-то цель. Но какая? Влюбить пашу в Фатьму-султан до свадьбы? А что изменится после этого? Всё равно, однажды Кёсем-султан устроила бы им встречу, они бы и так познакомились. Но, видимо, у валиде были свои планы, в которые она никого не посвящает. Словом, вся эта история заставляла крепко задуматься. Все знают хасеки Турхан как умную и очень дальновидную женщину, просто так она ничего не делает и даром ничего не даёт.
"Ну, конечно же! - санджак-бея словно осенило. - Султанша надеется, что я в дальнейшем станут на сторону её шехзаде. Как-никак, а он старший сын у нашего повелителя. Хитро. Она полагает, что раз тайком показала мне невесту, то сможет вертеть мной, как только вздумается. Ну, до этого ещё далека песня, Кёсем-султан сделала для меня в сто раз больше, чем эта Турхан. Валиде благоволит ко мне, иначе не отдавала бы за меня свою дочь. После свадьбы я смогу легко войти в совет, а со временем стану великим визирем. Вот тогда все поймут, каков безродный Юсуф, чёрная кость. И никакой Турхан-султан меня рукой не достать... Но как же, всё-таки она хороша... Клянусь Аллахом, я ещё не встречал таких женщин, кк она. И видно, уже не встречу. Что ж, спасибо, султаным, можно чести приписать."
Мысли паши были разрозненными, нескладными и нестройными, каждая вспыхивала в его уме внезапно, а потом так же резко гасла. Только две вещи держал на уме "безродный" Юсуф: войти в совет и обладать Фатьмой-султан. Это были два самых сильных его желания, и оба очень даже осуществимы. Главное, держать сторону Кёсем-султан, которая, уж конечно, повлияет на своего сына и откроет Кёзбекчи путь в Диван. Вот тогда он поквитается со всеми недругами.

+2

7

Как и предполагала Турхан, Юсуф-паша был очень впечатлён увиденным. Красота и грация Фатьмы не оставила его равнодушным, и он подпал под её чары. Они оказались настолько сильными, что подействовали даже на расстоянии. Султанша не могла скрыть улыбку. Шанс на то, что Кёзбекчи истово полюбит свою будущую супругу возрос на глазах, и этим грех не воспользоваться. Будучи в долгу перед Фатьмой за то, что та помогала и продолжает помогать своей ставленнице, не оставляет её без поддержки и тёплого слова, Турхан должна была сделать всё, чтобы предстоящий брак был счастливым, и первый шаг уже сделан. Сердце этого сластолюбца отныне в руках Фатьмы, а это уже кое-чего стоит. Теперь осталось подобраться к самой сути разговора. С тех пор, как по гарему стали ходить слухи о замужестве Фатьмы, Турхан немало ночей провела без сна, много думала и передумывала, искала причину, по которой все предыдущие браки не удавались, а самый последний и вовсе закончился скандалом, который потряс весь дворец. Сегодня, когда Нериман выдвинула свою версию причины, по которой госпожа будет вынуждена ещё раз выйти замуж, Турхан поняла, что калфа дьявольски права. Кёсем-султан хотела поставить среднюю дочь на место, ограничить её волю, выдав за человека сурового и жестокого. А ведь Юсуф-паша, бесспорно, таковым и является.
С некоторых пор, когда пропость между валиде-султан и её украинской невесткой стала бездонной, Турхан задалась одной-единственной целью: умалить влияние свекрови как можно больше. И сейчас выпал отличный шанс это сделать. Валиде будет пребывать в полной уверенности, что держит дочку на крепком аркане, а этот аркан возьми да и разорвись. Вот будет потеха, когда Юсуф-паша тоже станет ходить на поводу у жены!
"Надо сделать так, чтобы Фатьма и Юсуф-паша полюбили друг друга. Не моё это дело, конечно, но для подруги чего не сделаешь. Кёсем-султан рассчитывает, что через мужа будет следить за Фатьмой, а я подстрою так, что Кёзбекчи будет на стороне супруги. У них всё должно сложиться. А ведь угодить Фатьме непросто. Сулейман-паша осыпал её дарами, но она и внимания на него не обращала, а когда тот перестал одаривать её, взбесилась и устроила покушение на муженька... С этим эфенди такие штуки ломанного куруша не стоят. Надо действовать хитрее.  Интересно, готов ли Юсуф-паша раскошелиться ради Фатьмы?"
Примерно так думала Турхан, пока длилось молчание. Ей было отрадно видеть, что её тонкая и хитрая задумка постепенно воплощается.
- Надеюсь, Вы уже подумали о свадебном даре, паша? - Турхан потихоньку подобралась к самой важной теме. Зная характер Фатьмы-султан, она сочла своим долгом предупредить пашу о том, что если хочешь прийтись по душе жене, придётся развязать мошну.
"Ну, нет, этот на щедрого не похож, ему больше подходит быть скупердяем. Хотя, если верить тому, что говорят о его кутежах в своём санджаке и здесь, в Бейоглу, то уж ради любезной супруги он не поскупится. Будет досадно, если он окажется тороватым только для продажных женщин. " - подумала Турхан ещё раз бегло оглядывая пашу с ног до головы. Халат новый, пояс дорогой, кинжал в прекрасной оправе, тюрбан из лучшего шёлка, с тонким золотистым орнаментом. Да уж, этот Кёзбекчи - сплошная загадка. На себя и на своих любовниц он умеет тратиться, но вот что будет, когда имам соединит его никяхом с султаншей? Придётся ему передать все свои средства в распоряжении благоверной, иначе - развод.
- Конечно, это не моё дело, но ведь Фатьма-султан придаёт очень большое значение таким вещам. Сердце женщины могут растопить либо ласковые слова, либо дорогие подарки. Загвоздка в том, что наша госпожа очень разборчива, и абы-что ей не стоит дарить.
С этими словами, Турхан очень внимательно посмотрела на своего собеседника. Намёк был - прозрачнее некуда.

Отредактировано Турхан Султан (2018-01-15 22:07:43)

+2

8

Мысль о свадебном даре, признаться, ещё ни разу не приходила паше в голову. Пришла она только теперь, после слов Турхан-султан. Стыдно стало Кёзбекчи, стыдно и неловко перед госпожой, которая оказалась куда дальновиднее его самого. В самом деле, до никяха осталось не так уж много времени, а о дарах и речи ещё не было. Юсуф стоял перед султаншей, как оплёванный.
"Ишь ты, какое слово сказала... В самом деле, какой я после этого жених, если не приготовил махра для Фатьмы-султан? Это дело нужно немедленно исправлять. Пошлю в Караман и ближние санджаки, тамошние беи все в кулаке у меня, стребую с них дань, да такую, чтобы госпожа довольна осталась." - так раздумывал паша, едва заметно переминаясь с ноги на ногу. Пока Турхан-султан не приметила его смущения, Кёзбекчи решил ответить ей так, чтобы у неё больше вопросов не возникало.
- Давно думаю, госпожа. Для Фатьмы-султан скоро прибудут богатые дары. Аллах мне свидетель, я ни за что не уроню себя в глазах династии. - степенно промолвил Юсуф, важно поглядывая во все стороны. Напускная важность, судя по всему, не проняла Турхан-султан. Так посмотрела на своего собеседника, словно перцу сыпанула. До того насмешлив и недоверчив был её взгляд, что пашу новая досада взяла. Опять стало ему казаться, что хасеки не просто так расспрашивает бейлербея о подарках. Разумеется, если уж сказано, то и будет сделано, да так, чтобы комар носу не подточил. Из Карамана и соседних бейликов прибудут такие богатства, что весь Стамбул обзавидуется. Лучшие кони, шелка, ковры, золотые и серебряные кубки, сундуки с деньгами, меха и украшения - всё это будет в распоряжении Фатьмы-султан. Даже женину свиту задумал паша хорошенько задобрить, чтобы не смели они ничего дурного говорить о новом хозяине, думать и рассказывать о ней только доброе, а худого и в мыслях не держать. Мысленно положил паша, что как вернётся в свой дом, написать и разослать вести всем беям, что управляют соседними с Караманом санджаками. Пусть распахивают сундуки, готовят большую дань, а кто ослушается, к тому отправить убийц, благо у Кёзбекчи были на примете некоторые люди, которые за ломаный куруш готовы невинную душу загубить.
"Ничего-ничего, я не я буду, если в грязь лицом ударю. Никому не позволю в глаза смеяться над собой, и Турхан-султан тоже. Если ей Фатьма-султан и в самом деле добрая подруга, то пусть не сомневается, не вынюхивает. Слышал я, слышал, какие у неё нелады с валиде. И поделом: не прыгай выше головы, не перечь Кёсем-султан." - как-то злорадно думал Юсуф, глядя на изящную султаншу из-под густых бровей. Насупленный и серьёзный, бейлербей Карамана не смел даже подумать о том, чтобы кто-нибудь его осрамил в глазах семьи падишаха. А если кто посмеет, тот наживёт себе лютейшего врага.
- Смею ли спросить, отчего Вы так интересуетесь этим делом? - спросил эфенди, сцепляя пальцы в замок и по-ястребиному глядя на хасеки-султан. Не смутилась женщина, улыбнулась, но ответ дала не скоро. Впал в новую досаду Кёзбекчи, чувствовал он, что весь он теперь в руках у Турхан-султан, словно малое зёрнышко в зажатом кулаке. И как эта своевольная украинка умудряется подчинять себе всякого? Не ведьма ли?
- Мой дар будет от чистого сердца, можете в этом не сомневаться. Если Вы сомневаетесь в этом, то напрасно. - угрюмо прибавил Юсуф после недолгого молчания. Не знал он ещё, к чему идёт весь этот разговор. Но он даже и представить не мог, что через какие-нибудь несколько мгновений услышит очень хороший совет, который поможет ему влюбить в себя Фатьму-султан.

+2

9

Прищурилась хитроумная хасеки. Увидела она, как смешался её тщеславный гость, как долго искал слов для ответа. Догадалась султанша, что и на мысли ещё у паши не было Фатьму-султан одаривать. Посмеялась над ним Турхан, в глубине души, правда, но от всего сердца. Видно, у этого человека только свои нужды на уме, а о будущей жене он и не думает. Либо это надо исправить, либо оставить всё как есть, но Фатьме о таком недостатке мужа следует узнать заранее.
"Раз уж я начала говорить о подарках, то доведу разговор до конца. Присоветую паше что-нибудь такое, отчего Фатьма придёт в восторг и проникнется к мужу уважением. Только как? В конце концов, от женщин этот Кёзбекчи стыдится советы принимать. Значит, намекну, вот и всё."
- Прежде всего в глазах суженой не уроните себя, паша. - лукаво промолвила султанша. Ей уже наскучил разговор с Юсуфом-пашой, который её, признаться, разочаровал. - Кёр Сулейман-паша Фатьму-султан осыпал дарами, но за столько лет так и не добился её любви.
Пауза. Несколько шагов по комнате, скрещенные руки, безразличное выражение лица. Турхан старательно показывала, что всё происходящее, положа руку на сердце, не её забота. Не она выходит замуж, не её о свадебных делах печься. Лицо паши вновь помрачнело. Это пришлось хасеки по душе - значит, Кёзбекчи не по нутру упоминание имя прошлого супруга любимой женщины. Тем лучше, тогда паша постарается из кожи вон вылезти, но добиться сердца госпожи.
- Будьте умнее, чем он. Докажите Фатьме-султан, что стрела тяжкой любви ранила Ваше сердце. Тогда, может быть, госпожа оценит Ваши старания.
Продолжать беседу больше совсем не хотелось. Прощаться - тоже. Турхан-султан одарила бейлербея Карамана хитрым взглядом и удалилась, оставив пашу наедине со своими мыслями. За дверьми ждала Нериман. Без всякого сомнения, она слышала разговор от слова до слова. Вид у неё был заинтригованный, любопытство её так и распирало.
- Что, моя госпожа, каков этот Кёзбекчи? - спросила калфа, и глаза у неё заблестели.
- Чурбан неотёсанный, янычарский огрызок. Как увидел Фатьму-султан, так глаза похотью и заблестели. Но держать себя умеет, выучился, хвала Аллаху. Я ему напомнила кое о чём, а то до никяха уже рукой подать, а он по мейханам разгуливает.
При слове "мейхана", Турхан на мгновение снова ощутила запах винных паров, и её пробрало омерзение. Нериман тоже поморщилась, словно похмельный запах просачивался сквозь двери.
- Что же Вы ему сказали? - продолжала свои расспросы Нериман.
- Уж будто бы ты и не слышала... - язвительно поддела Турхан-султан, но смилостивилась и рассказала о том, как удалось ей показать паше невесту, в какой восторг он пришёл, как смутился, услышав о свадебном даре. Нериман изумительно умела слушать. За всё время она не разу не перебила госпожу, хотя рассказ занял не больше минуты. Пытливые глаза калфы сделались серьёзными и даже строгими.
- Видимо, паша хазретлери не на шутку влюбился в Фатьму-султан. Пошли ему Аллах терпения. Она ведь его на тот свет отправить не погнушается, если что не по нраву. - но поймав взгляд госпожи, шутница осеклась. Турхан так глянула на хатун, что та прикусила острый язычок.
Несмотря на то, что хасеки была крайне недовольна Юсуфом-пашой и его поведением, во дворец она вернулась в хорошем настроении. Намёк о том, что дар должен быть не столько роскошным, сколько многозначительным, кажется, достиг ума и сердца этого чёрствого паши, безродного Юсуфа, выходца из янычар. Если он человек с разумом (а, как ни крути, должность санджак-бея дуракам не даётся), то он всё сделает по уму и по совести. Остальное - по воле Всевышнего.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

+2


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » О дарах не советуются (6 мая 1647 года)