http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumstatic.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Сюжет №1.Эпоха Безумца » Дервиши и злодейство (4 апреля 1642 года)


Дервиши и злодейство (4 апреля 1642 года)

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Название эпизода
Дервиш и злодейство

Время и место действия
4 апреля 1642 года.
Стамбул, Крытый Рынок.

Суть
Ханзаде-султан выезжает в народ с многочисленной свитой . Отдалившись в самый дальний угол Крытого рынка, молодая султанша сталкивается с неожиданной опасностью в лице... дервиша. Но избавление приходит довольно быстро.

Участвуют
Ханзаде-султан, Султанзаде Мехмед-паша.

0

2

Весна уже вступила в свои права. Стамбул зазеленел под ласковым солнцем, люди оживились и словно очнулись от долгого сна. Очнулся и сам Мехмед, выйдя однажды в город с верными слугами. Сегодня он решил не тревожиться и не думать ни о чём важном, хотя пораскинуть умом было над чем. Взять хотя бы никях с Ханзаде-султан... Паша не разделял энтузиазма валиде, хоть и понимал, какую великую честь ему оказывает глава всего рода Османов. Загвоздка лишь в одном: прошло уже немало месяцев, по Топкапы во всю гуляют слухи о предстоящем браке, а султанзаде так и не видел свою невесту. Валиде-султан несколько раз обещала устроить им встречу, но всё откладывала на потом. Пашу это несколько угнетало, ибо слухи о неземной красоте Ханзаде вполне могли быть преувеличены.
- Ковры, лучшие ковры в Стамбуле!
- Шёлковые платки персидской работы!
- Взгляните, бейзаде, какие у меня светильники. Таких даже у самого падишаха нет.
И такое на каждом шагу. Сотни людей мелькали перед глазами Мехмеда, Базарный день - праздник для всей столицы, это даже ребёнку известно. В самых людных уголках Капалы Чарши пахло сладостями и кофе. Турки со среднем достатком просиживали халаты до дыр, перемывая косточки соседям, власть имущим и всем подряд. Разговоры были самые заурядные, и султанзаде не считал себя достойным слушать их, хотя иногда и хотелось. Занятно, знаете ли, порой послушать, о чём судачит досужий люд.
- Вы сегодня так встревожены, паша. - заметил Явуз, верный слуга и оруженосец Мехмеда. Султанзаде только отмахнулся.
- Задумались о никяхе с госпожой? - бостанджи не унимался. Мехмед лишь кивнул, ни слова при этом не сказав. Явуз понял, что досаждать господину расспросами сейчас не время и не место. На какое-то мгновение султанзаде подумал, что не худо бы прогуляться аж до самой Галаты, шмыгнуть в какую-нибудь мейхану да прильнуть под крылышко черноглазой гурии. Однако эта мысль тоже быстро выветрилась, ибо негоже представителю правящей семьи, пусть и по женской линии, разгуливать по таким непристойным местам. Тем более, что на Крытом Рынке есть вещи куда интереснее. Вот, например, прекрасная женщина в тёмно-фиолетовом одеянии и в высоком хотозе, с двумя служанками, семенящими позади. Что такая знатная хатун делает здесь, среди простого люда? А может, это кто-то из династии? Не Кёсем ли?
Между тем женщина, на которую обратил внимание Мехмед-паша, шла себе и шла, не оборачиваясь назад. Она отыскивала нищих, что сидели у стен с протянутыми руками и каждого щедро одаривала. Богатую хатун уже облепили оборванные детишки, и та ни одного из них не обделила. Ребята отвечали ей щедрыми пожеланиями вроде "Да будет доволен Вами Аллах!" и убегали. Мехмед и сам не заметил, как ноги его сами стали следовать за незнакомкой.

+1

3

"Что это за жизнь! - думала Ханзаде, собираясь на прогулку. - Сиди себе в четырёх стенах и глаз людям не кажи... Надоело!"
Султанша уже поправляла перед зеркалом выходной головной убор, когда вошедший ага с поклоном доложил, что карета готова. Женщина кивком дала евнуху понять, что скоро выйдет, а сама, убедившись, что хотоз сидит прочно и, к тому же, очень идёт своей владелице, вышла из покоев.
В карету она садилась в приподнятом настроении, ибо после смерти Байрама-паши это был всего-навсего второй выезд в люди. Будучи в трауре, Ханзаде считала себя не вправе разъезжать по городу, пусть даже и с благими намерениями. Но паши не стало более двух лет назад, и младшая дочь Кёсем-султан, наконец-то, созрела для выхода в свет. А если точнее - в вакф своей матушки. Впрочем, не худо было бы пройтись и по Крытому Рынку, где всегда много людей, словоохотливых, бойких и довольных этой жизнью (в вакфе, как правило, обретаются сплошь удручённые, обиженные судьбой и вечно печальные рабы Всевышнего, а на Капалы Чарши больше жизнерадостных и весёлых).
- Как же Вы столько терпели, госпожа? - завела разговор одна из девушек. - Столько времени словно взаперти прожили.
Ханзаде думала о чём-то своём и ответила не сразу.
- Когда паша покинул этот мир, я думала, что уйду вслед за ним. Теперь всё иначе. Скоро мне предстоит соединить судьбу с тем, кого я даже не знаю.
На этом месте султанша спохватилась, ибо негоже было изливать душу перед подданной, пусть даже и очень ценной. Поняв, что госпожа отнюдь не склонна продолжать разговор, хатун тоже погрузилась в молчание. До вакфа Махпейкер Кёсем-султан было не так далеко. Ханзаде пробыла там с полчаса, раздав его обитателям по мешочку с червонцами. Деткам заботливые девушки из свитами раздали сладости, а их матерям - деньги и материю на новую одежду для себя и для чад. Словом, султанша расположила к себе всех, кто жил здесь. Оставалось заехать на Крытый рынок, почувствовать себя в гуще городских событий.
Рынок кипел, словно чорба в янычарском котле. Люди сновали туда-сюда, подходили к лавкам, приценивались, бранились, обменивались приветствиями. Две незнакомые турчанки кляли друг друга, обвиняя в мошенничестве. Таких цветистых проклятий Ханзаде не слшала ни разу. Однако, она, ничуть не смущаясь, шествовала в гуще толпы, за нею следовали четверо евнухов. На базаре было так людно, что султанша в скором времени совсем потерялась из виду, и аги тщетно пытались разглядеть её. Женщины, дети, торговцы, босяки, янчары, парочка дервишей из какой-то обителей - вот, кто попадался на глаза страже, но султанша словно сквозь землю провалилась.
Ханзаде даже не сразу заметила, что прошла весь рынок и очутилась в каком-то проулке. Перед нею стоял невысокий дервиш с чёрными усами и бородкой. Он не спешил уступать дорогу представительнице султанской семьи. Лицо госпожи прикрывал тёмный яшмак, так что были видны тревожные глаза. Дервиш недобро ухмыльнулся.
"Странный какой-то... - мелькнуло в уме женщины. - Не очень-то он похож на слугу Пророка."
- Кёсем-султан... - тихо и зло проговорил незнакомец и сделал несколько шагов к султанше. Ханзаде замерла.

+2

4

Занятый своими мыслями, паша даже не сразу заметил, что неизвестная женщина куда-то исчезла из поля зрения. Султанзаде переглянулся с Явузом. Верный бостанджи только плечами пожал. В самую последнюю секунду Мехмеду удалось заметить, как за углом скрылся краешек тёмного платья. Визирь инстинктивно пошёл следом за ускользающим видением. Явуз, как верный слуга, поспешил за господином. Проулок, в который завернула красавица (отчего-то паша ничуть не сомневался, что незнакомка была именно красавицей), оказался довольно узким. Мехмед заметил, что напротив женщины встал средних лет дервиш. Борода чёрная, брови густые, глаза кроткие, как у вола, в руках... нож. Паша никогда не видел прежде дервишей с холодным оружием в руках. Что-то тут не вязалось, но раздумывать, что именно, сейчас было нельзя. Времени просто-напросто не было.
- Ты - Кёсем-султан? - угрожающе спросил опасный незнакомец, поигрывая ножом. Женщина молчала. Видимо, расценив это, как согласие (ибо даже самому неотёсанному крестьянину из Анатолии доподлинно известно, что молчание - знак согласия) и накинулся на беззащитную хатун. Султанзаде среагировал мгновенно: он рванулся на подмогу незнакомой женщине, на ходу вынимая саблю из ножен. Верный Явуз подоспел через секунду, в правой руке посверкивал кинжал.
- Скверный пёс! - выкрикнул Мехмед, бросаясь на лже-дервиша. К его чести (хотя какая, к шайтану, честь может быть у уличного негодяя?), мнимый служитель Всевышнего не отступил, но успел свистнуть, да так, словно был не скромным дервишем, а разбойником с большой дороги. На свист словно из ниоткуда выскочило шестеро таких же богобоязненных турок в белых простых халатах, лихо подпоясанных для удобства. Все - с саблями наголо, у всех горят фанатичным блеском глаза. Двое против семерых - это, знаете ли, много даже для таких опытных воинов, как Султанзаде Мехмед и его слуга Явуз. Дервиши взяли двух мужчин и бедную турчанку в кольцо. Паша приготовился к смерти от рук фанатиков, но хотел ценой своей жизни спасти хоть одну человеческую жизнь.
Схватка закипела, когда главарь первым схлестнулся с султанзаде. Рубились они яростно. Неизвестные  убийцы, оказывается, неплохо владели оружием и дрались отчаянно. Но ведь и паша со своим оруженосцем были не гнилым лыком шиты. Явуз успешно уложил двоих. На долю господина пришлись оставшиеся четверо. Паша насмерть зарубил уже троих, черёд был за их атаманом. Сильным ударом ноги Мехмед свалил дервиша на землю, склонился над ним и схватил за горло.
- Говори, нечестивец, кто тебя послал? Кто точит зуб на Кёсем-султан? Отвечай!
Каким бы яростным рубакой ни был главарь этой шайки, но телом он был хлипок, худощав и не мог дать отпор паше.
- Эту тайну, я унесу с собой в могилу. - просипел благообразный эфенди, бледнея, а затем и вовсе синея на глазах. Мехмед его уже не держал, так что это не было следствием удушения. Ага закряхтел, на губах выступила кровь, две червлёные струйки вытекли из ноздрей, тело свело судорогой, и через секунду перед пашой лежал самый что ни на есть труп. Явуз, поняв, что случилось нечто недоброе, подошёл и, не чинясь, запустил руку за пазуху покойника. Извлёк он оттуда маленький пузырёк, принюхался, посмотрел на свет и покачал головой.
- Это яд, господин. Подозреваю, все эти мерзавцы были готовы умереть, если бы не исполнили задуманного. Интересно, кто за ними стоит?
Паша не удостоил слугу ответом. Вместо этого он направился к спасённой женщине, которая, как вкопанная, стояла у стены и не шевелилась. Только теперь Мехмед увидел её глаза. Большие, выразительные, в них читался немой ужас.
- Вы в порядке, ханым-эфенди? - участливо спросил султанзаде, делая шаг к турчанке.

+1


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Сюжет №1.Эпоха Безумца » Дервиши и злодейство (4 апреля 1642 года)