http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumstatic.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Долгожданная встреча с повелителем мира (16 июля 1646 года)


Долгожданная встреча с повелителем мира (16 июля 1646 года)

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Номер сюжета
Конец первого сюжета.

Название эпизода
Долгожданная встреча с повелителем мира.

Время и место действия
16 июля 1646 года, дворец Топкапы, покои султана Ибрагима I.

Суть
После задушевной беседы со старшей сестрой и племянницей, недавно приехавшая во дворец Фатьма-султан отправляется в покои своего брата, султана Ибрагима, который бесконечно рад возвращению сестры в родной дворец. Так, за шербетом и сладостями незаметно проходит время.

Участвуют
Ибрагим I, Фатьма-султан.

0

2

Душный полдень застал повелителя в своей опочивальне. Ибрагим сидел за столом и перебирал доносы, поступившие на нынешнего великого визиря. Жалобам простых людей конца-края не было, и падишах уже порядком устал, читая каждую из них. Писали о непомерных налогах, о жестокости и вероломстве паши, о притеснении народа и произволе его слуг. Прекрасно зная, что паша был введён в Совет не без протекции валиде-султан, а потом дослужился до поста главного советника, Ибрагим всерьёз подумывал о том, что корень всех проблем кроется в том дне, когда султан по неосторожности прислушался к совету матери и отличил этого нечестивца перед всеми.
- Государь, - в комнату прошёл ичоглан и, поклонившись, остановился у стола, - Фатьма-султан пожаловала.
Ибрагим устало закрыл глаза, ибо смотреть на каракули простолюдинов ему было уже невмоготу.
- Проси. - коротко отозвался он, давая знак слуге идти с миром.
Уже через несколько секунд порог комнаты переступала Фатьма, возлюбленная сестра, приехавшая из Манисы, чтобы вернуться под отчий кров. Ибрагим встал с места и сделал несколько шагов к султанше, простирая объятия.
- Мир тебе, Фатьма. Ты здорова, иншалла? Этот дворец так соскучился по твоим золотым волосам и нежному голосу. Мы так ждали тебя...
И, ласково взяв сестру за руку, падишах повёл её на террасу, где он так любил проводить время за чтением или созерцать Стамбул с высоты птичьего полёта.  Вид, открывшийся брату и сестре, зачаровывал и манил, но им было хорошо и тут. Десять лет прошло с тех пор, как Фатьма покинула столицу, уехав с мужем в Сарухан. Всё это время она практически никак не давала о себе знать, и даже когда паша приезжал в Стамбул с важными отчётами, она не сопровождала его, оставаясь в санджаке. Ибрагим не ведал, что было этому причиной, но расспрашивать сестру об этом прямо сейчас ему тоже не слишком хотелось. В конце концов, Фатьма приехала насовсем, так что у них будет время, чтобы вдосталь потолковать обо всём, в том числе и о нежелании проведать близких.
Фатьма совсем мало изменилась со дня последнего замужества. Когда состоялся никях между нею и Сулейманом-пашой, ей было двадцать шесть лет. Сейчас перед ним сидела прекрасная женщина в самой поре, роскошные золотые локоны виднелись из-под платка, глаза глядели ласково и лукаво, алые губы чему-то улыбались. Ибрагим залюбовался на свою сестру. Он гордился, что является младшим братом таких красивых султанш, как Айшехан, Фатьма, Ханзаде... Жаль, Абиде сейчас не было во дворце. Самая младшая из сестёр тоже бла бы рада видеть долгожданную гостью. Хотя какая же она гостья, если вернулась в столицу уже навсегда!

+3

3

Фатьма-султан шла по коридору, направляясь в сторону покоев своего младшего брата султана Ибрагима. Из-за колонны бесшумно вышла Рефия-хатун, верная служанка Фатьмы, и отвесила учтивый поклон. Султаншу снова обуял приступ гнева, как несколько минут тому назад, когда Фатьма мирно беседовала со своей старшей сестрой Айшехан и любимой племянницей Мюнире Кадершах, приехавшей вместе с Фатьмой из Манисы. Беседа протекала достаточно благополучно до того момента, когда в покои Айшехан не зашла Рефия-хатун с неприятными известиями. Настроение Фатьмы-султан тут же упало, но когда она вышла из покоев, сам воздух которых показался ей под конец душным и тяжёлым, она будто бы вздохнула свободнее, ведь ей предстояла встреча с братом, которого она любила и почетала, кажется, больше, чем всех своих сестёр, вместе взятых. Однако теперь всё начиналось снова.
Султанша повелительным жестом остановила служанку, которая стояла перед ней, смиренно опустив голову. Видно было, что она боялась свою госпожу и в то же время любила и уважала её.
- Что это значит, Рефия!
Эти слова, эхом отразившись от каменных стен, прозвучали немного резче, чем хотелось бы султанше, но она не стала обращать на это внимание и продолжила:
- Что тебе сказала моя матушка? Ты что же, решила перейти к ней в услужение и оставить меня? Так распорядилась моя валиде?
- Ах, нет, госпожа моя, что вы, - залепетала Рефия, - она всего лишь хотела предложить мне более высокую должность, как я поняла.
- Много ты понимаешь, - произнесла Фатьма со злой усмешкой на устах, которая в полумраке коридора показалась Рефие зловещей. - Если хочешь стать служанкой моей валиде, иди, я тебя не держу, но ты могла, по крайней мере, сообщить мне об этом сама, без свидетелей. Но ты же сделала это нарочно в присутствии моей сестры и племянницы. Не пытайся меня обмануть, хатун, я вижу тебя насквозь! А теперь слушай меня внимательно и хорошенько запомни всё, что я тебе сейчас скажу. Если я когда-нибудь узнаю, что ты ведёшь двойную игру, или если ты окажешься хотя бы даже малейшим образом причастна ко всему этому, однажды утром ты не увидишь рассвета. Наши с валиде дела тебя касаться никак не должны, если она так решила, что ж, значит, так тому и быть, её решения я оспаривать не в силе. Наверняка за всем этим что-то кроется, над этим мне ещё предстоит подумать. А сейчас иди и постарайся не попадаться больше мне сегодня на глаза, ты поняла меня!
И с этими словами Фатьма-султан прошла мимо остолбеневшей, растерянной и ничего не понявшей хатун. Перед самыми дверями покоев повелителя султанша остановилась и придала своему лицу радостное выражение, настроение её быстро улучшалось.
Стражники, завидив султаншу, поклонились и расступились перед ней. Один из них доложил повелителю о приходе госпожи и пропустил султаншу внутрь.
Султан сидел за столом, заваленным какими-то бумагами, но когда Фатьма-султан вошла в покои, он встал и устремился к ней. Его лицо светилось радостью, а на устах играла хорошо знакомая с детства довольная улыбка. Ибрагим радовался, как ребёнок, появлению сестры. Фатьма воскликнула:
- Кардышим, хюнкярым, как я рада тебя видеть! Я так долго ждала того мгновения, когда приеду во дворец и обниму всех родных мне людей! И вот этот миг настал. Я очень соскучилась по дворцу, по родным местам. 10 лет прошло с тех пор, как я с моим покойным мужем уехала в Манису, а ты совсем не изменился.
Фатьма была права, её возлюбленный брат ничуть не изменился, только на лице начали проступать еле заметные морщины, и иногда словно бы какая-то тень набегала на его чело, но потом так же внезапно исчезала, подобно морской волне, набегающей на берег и стремительно уносящейся прочь.
Они вместе с братом вышли на балкон, и взгляд Фатьмы невольно устремился вдаль, туда, где морская гладь сливается с горизонтом, и всё море в такие минуты кажется бесконечным, как сама вселенная. От восхищения султанша даже на мгновение закрыла глаза. Она всегда любила подолгу смотреть на море, и всё время оно казалось ей разным, не похожим на то, что было вчера или несколько дней назад. И словно бы не было тех бесконечных десяти лет, словно она всегда стояла вот так, рядом с братом, в небе резвились чайки, призывно крича что-то, далеко внизу море напевало свою вечную, печальную песню, а балагур и весельчак ветер задорно подхватывал эту песню и разносил далеко-далеко по свету.
Наконец, султанша оторвала взгляд от морской дали и обратилась к султану:
- Я должна извиниться перед тобой, ведь всё это время я не подавала о себе никакой весточки. Но на то были причины, о которых я поведаю в другой раз, теперь же всё изменилось, после смерти Сулеймана-паши дворец в Манисе стал мне ненавистен и я решила вернуться в столицу вместе с моей племянницей Мюнире Кадершах. Она уже стала настоящей красавицей, ты её не узнаешь. Она тоже скоро навестит тебя.
Султанша замолчала, давая возможность высказаться повелителю. Тёплый ветер повеял в лицо Фатьмы, принося с собой солёный запах водорослей и морской свежести.

Отредактировано Фатьма Султан (2018-02-07 21:15:24)

+3

4

Ибрагим ласково глянул на сестру. Он приметил, что когда Фатьма завела речь о Манисе, взор её потускнел и словно обесцветился. Султан отлично понимал её. Она потеряла мужа, который её любил больше всего на свете, был ей предан до самого последнего вздоха. Между ними была безумная любовь, настолько сильная, что сестра даже не хотела отлучаться из Сарухана.
"Но ведь, когда я ещё был в заточении, то слышал, как слуги говорили, будто в столицу приезжал Сулейман-паша. Фатьма могла бы приехать вместе с ним, но увы. Впрочем, что было, то было. Сейчас ни к чему об этом вспоминать. Мы вместе, и это главное."
- Не извиняйся понапрасну, драгоценная моя. Слышал, в Манисе ты открыла вакф и помогла многим тысячам неимущих. Ты же не могла просто так бросить все дела и приехать сюда. Но теперь, иншалла, ты всегда будешь с нами. И Мюнире тоже.
Воздух приятно щекотал ноздри. С побережья ветер приносил солоноватый привкус, запахи пряностей, слежавшейся ткани, соломы, подгнивших фруктов, что не дожили до продажи на базаре. Ибрагим знал, что все эти ароматы - сама жизнь, простая человеческая жизнь, наполненная тяготами и радостями, слезами и смехом, рождением и смертью. Здесь, во дворце, совсем другие ароматы, сказочные, таинственные. Фатьма привезла с собой что-то неуловимое новое, гораздо более таинственное. Султан втянул в воздухе. В нём отчего-то запахло... смертью. Казалось бы, что в этом удивительного? Под сводами Топкапы умерло столько шехзаде, султанов, их матерей, жён и сестёр, но именно этот аромат невозможно было спутать ни с чем. Незаслуженная смерть - вот, что это такое.
Ибрагим вновь взглянул на Фатьму. На ней было тёмно-синее траурное платье, взгляд потускнел от воспоминаний о Манисе, но что-то на мгновение насторожило повелителя, но тут же тревога прошла. В конце концов, это могло оказаться всего-навсего игрой больного воображения. Однако же, это странно: кошмары нередко посещали Ибрагима, но исключительно в тёмное время суток, когда нечистый имеет над душой и сердцем человека безраздельную власть. Откуда же такое неприятное видение среди бела дня, к тому же, не зрительное, а обонятельное? Над этим стоило бы крепко задуматься, но так не хотелось, честно говоря... Такой прекрасный полдень, такое солнце и воздух, и вдруг - смерть! Несуразно и неуместно всё это, не правда ли?
- Расскажи мне лучше о Мюнире. Это бесценное сокровище, что оставил нам Мурад. Я уже говорил с ней вчера, но ты ведь была с ней все эти годы. Остаётся только надеется, что она вновь привыкнет к родному дому.
Когда речь зашла о юной Кадершах, Ибрагим приметил, как очи Фатьмы подёрнулись дымкой несказанной любви. Видимо, Мюнире стала единственной отрадой и утехой после кончины Сулеймана-паши. Султан ни на йоту не сомневался, что племянница вновь станет воспринимать Стамбул как отчий дом. Однажды, к сожалению, придёт такой день, когда её обручат с кем-нибудь из сановником, и ей вновь придётся покинуть столицу. Было бы совсем неплохо, если бы Мюнире после замужества продолжала жить в Стамбуле, но всё это во многом зависило от валиде.

+3

5

Когда брат говорил, Фатьме-султан казалось, что все птицы и звери, все насекомые и другие живые существа должны в тот же миг умолкнуть, чтобы не нарушать ту гармонию звуков и слов, которую выстраивал Ибрагим. Нет, всё-таки он изменился и довольно сильно! Его голос стал более уверенным и сильным, а все его движения порывисты, но, вместе с тем, не лишены царственной грации и мужества. После смерти султана Мурада Ибрагим словно расцвёл, словно дикий цветок, и, безусловно, силу ему придавала великая валиде Кёсем-султан, однако теперь Ибрагим уже вполне справлялся с возложенным на его плечи бременем власти и без помощи валиде. Однако то, что ему пришлось пережить в детстве, тот страх, сковывавший его каждый день и каждую минуту, не оставлявший его даже во сне, - всё это сказалось и на его здоровье, и на его отношении к окружающим его подданным и родным. Фатьма знала о жутких, часто беспричинных приступах, которые случались с её братом. Правда, сейчас они бывали с ним очень редко, но всё же когда они происходили, всем становилось не по себе, в такие минуты жутко и страшно было смотреть на султана. Он старался сдерживать свою ярость и гнев, но иногда он не мог держать себя под контролем, и тогда даже самые близкие люди терялись, не зная, что делать и что предпринимать. Фатьма слышала, что во время одного из таких приступов безумия султан причинил боль своему маленькому шехзаде Мехмеду, о чём потом очень жалел и раскаивался. Что стало тому причиной, султанша не ведала, она жалела лишь, что не присутствовала в тот момент рядом с братом, ибо она всегда утешала и успокаивала его во время таких приступов.
Вдруг Фатьма заметила, как внезапно побледнел Ибрагим. Рот его немного приоткрылся, он опёрся о балюстраду, на секунду взгляд его потускнел. Фатьма не на шутку испугалась за брата, с ним редко случался приступ средь бела дня. Но что стало этому причиной?
- Ибрагим! Ибрагим!, - позвала султанша встревоженно. - Ты слышишь меня, Ибрагим!
Султан открыл глаза и выпрямился. Взгляд его снова стал осмысленным, а рука больше не сжималась, судорожно ища опоры. Ужас охватил султаншу. Она уже хотела было позвать лекаря, но султан убедил её в том, что с ним уже всё в порядке и в помощи лекаря он не нуждается. Понемногу Фатьма успокоилась. Султан весело, с прежней живостью заговорил о Мюнире. Теперь султанша совсем расслабилась и успокоилась. Она сказала:
- Да, Мюнире уже стала совсем взрослой. Уверена, она ещё ни одно сердце разобьёт, да вот только пока любовь ещё не успела поселиться в её душе, а её огненные стрелы ещё не пронзили её сердца. Я очень привязалась к ней за все эти годы, проведённые в манисе. Да и она нашла во мне советчицу и друга, она всегда делилась со мной своими переживаниями и тайнами, она открыла мне сердце и душу. Дай Аллах, чтобы она встретила настоящую любовь, дай Аллах, чтобы супруг оказался искренен и честен с ней, не опорочил бы её имя и достоинство. А я, в свою очередь, позабочусь о том, чтобы так всё и было, конечно, и без решения валиде тут ни в коем случае не может обойтись. Но сама Мюнире пока об этом не думает, она наслаждается жизнью, радуется каждому мигу, вдыхает полной грудью счастье и радость любви и заботы о ней близких. Сейчас, когда она вернулась в родной дворец, рой полузабытых воспоминаний, должно быть, теснится в её голове, и воспоминания эти не всегда счастливые. Надо сделать всё, чтобы ей не было скучно во дворце, надо её как-то отвлечь от грустных мыслей, устроить праздник в гареме, вывести на прогулку куда-нибудь в окрестности Стамбула. Уверена, скоро, очень скоро она перестанет грустить и сможет насладиться светом радости и любви.
Султанша замолчала, обдумывая дальнейшую тему для разговора. Наконец, она сказала:
- Однако давай теперь поговорим о тебе и о твоей семье. Я слышала, тебе пришёлся по вкусу мой подарок, который я подарила тебе несколько лет тому назад, настолько, что эта прелестная хатун смогла всего за несколько месяцев завладеть твоим сердцем и подарить тебе двоих детей. И это не удивительно, у этой девушки страптивый нрав и острый ум, да и к тому же она красавица, а я знаю, как ты падок на женскую красоту.
Султанша звонко рассмеялась, повелитель тоже не мог сдержать улыбки. Бледность совсем исчезла с его лица и улыбка снова засияла на его устах. Фатьма-султан была счастлива.

+3

6

Когда странное видение окончательно отступило, и Ибрагим почувствовал себя лучше, вновь раздался голос Фатьмы. Сестра рассказывала о Мюнире, не могла ею нахвалиться. Конечно, султан уже и сам убедился в том, какой Мюнире стала за эти годы, как расцвела и похорошела. Верно говорит Фатьма: племянница не одно, и даже не один десяток сердец разобьёт. Иншалла, среди этих сердец будет одно, которое она пощадит и одарит своей любовью.
- Дай Аллах ей счастья. - под конец рассказа проговорил Ибрагим. Только он хотел спросить Фатьму ещё о чём-то, как она уже взяла нить разговора в свои прелестные ручки, вспомнив про подарок, отправленный шесть лет тому назад. Турхан... Её привезли в Топкапы прямиком из-под тёплого крылышка сестры. Там, в Сарухане, бойкая украинка получила прекрасное образование, и войдя в султанский гарем, поразила всех своим знанием турецкого языка, образованностью и тонкостью ума. Златокудрая, но с тёмными жгучими глазами, Турхан накрепко засела в сердце Повелителя. Ибрагим не мог наглядеться на неё, надышаться запахом её локонов. А уж когда она подарила ему сначала сына, потом дочь, едва не покинув этот мир сразу после родов, падишах стал ценить её в тысячу раз больше. Правда, одновременно с нею появились ещё и Хюма Шах, Салиха, Муаззез, но к Турхан у Ибрагима по-прежнему было особое отношение. Мать первенца, к тому же подарок Фатьмы, она по праву стала главной хасеки.
- Я несказанно благодарен тебе за этот дар. Турхан принесла в моё сердце покой. С тех пор, как родились Мехмед и Гевхерхан, я чувствую себя самым счастливым человеком.
В этот момент повелитель заметил, что сестра глядит на него с лёгким осуждением.Ни огромная власть, ни несметные богатства, ничто не убило в Ибрагиме мысль о том, что он всё так же остаётся самым младшим сыном Кёсем, и что все, включая сестёр, смотрят на него так, словно он маленький и неразумный ребёнок.
- Так сложилось, что Турхан далеко не единственная, кто подарил нашему роду наследника. Когда я взошёл на престол, наша валиде позвала во дворец одну провидицу. Хатун сказала, что с этого дня древо Османской династии расцветёт ещё пышнее, чем когда-либо. Из Рая спустятся семь красавиц, посадят в нашем саду по деревцу и по цветку. Райские гостьи - мои хасеки. Деревья - мои сыновья, а цветы - дочери. Всё сбылось, Фатьма. Всё до последнего слова. Раньше я думал, что всё это не больше, чем красивая сказка. А вышло, что хатун сказала чистую правду.
Вдруг Ибрагим повернулся к сестре и внимательно поглядел на сестру, словно хотел прочитать что-то в её душе. Фатьма смутилась и опустила очи долу.
- Все эти годы я ждал, что из Манисы придёт радостная весть, сестричка. Ждал, что и ты возьмёшь на руки своё дитя. Всевышний мудр. Он никогда не оставляет того, кто искренне любит. Отчего же любовь между вами не принесла радости? Или, может, - султан замолк и ещё раз взглянул в глаза сестре, - она была неискренней...

+3

7

Впервые за всё время беседы с братом Фатьма-султан смутилась и опустила взгляд. Ибрагим, сам того не желая, расшевелил в душе Фатьмы целый сонм забытых воспоминаний, не осуществлённых надежд. Она понимала чувства Ибрагима. Конечно, Фатьме безумно хотелось, чтобы у неё был ребёнок, но за все эти десять лет первоначальная неприязнь к Сулейману-паше не только не исчезла, но стала понемногу возрастать с каждым днём, и иногда даже она сама не могла отдать себе полного отчёта в том, за что она его так не любит. Ведь, в сущности, ей он ничего плохого не делал, наоборот, любил без памяти, одаривал дорогими вещами, шелками и мехами, но ей, как она думала, всё это было совсем не нужно. Супруг не жалел ради неё никаких средств, исполнял малейшее её желание, казалось бы, чего ещё желать! Но Фатьма не могла избавиться от чувства какого-то, непонятного даже ей самой, омерзения, преследовавшего её с самого первого дня, а точнее ночи, замужества, когда за молодыми супругами закрылась дверь в спальню. Уже пройдя через три замужества, познав радость материнства и горе от потери беззащитных малюток, Фатьма-султан относилась к новому замужеству с осторожностью и даже с опаской. Ей не хотелось, чтобы и в этом браке её постигла та же участь, не хотелось снова потерять своих детей. Поэтому как только Сулейман-паша попытался в первый раз к ней прикоснуться, она с гордым и неприступным видом на лице объявила ему, что будет допускать его к себе только тогда, когда сама этого пожелает, а если он будет противиться такому ходу вещей, она в тот же миг расторгнет с ним брак. Сначала обескураженный таким поведением жены паша не поверил ей, принялся её уговаривать, тогда Фатьма прибегла к хитрости. Она взяла в одну руку нож, а в другую кольцо со спрятанным в него ядом, и сказала паше так:
- Если вы не верите мне, если не намерены исполнять мои требования, то я прямо сейчас зарежу вас, а сама выпью этот яд. Выбирайте, паша! В ваших руках сейчас находится моя и ваша жизнь.
С тех пор Сулейман-паша не смел приближаться к султанше даже на расстояние выстрела, до тех пор, пока она сама этого не пожелает. Но с течением времени она стала желать этого всё реже и реже, так что, в конце концов, их супружеская жизнь почти совсем сошла на нет, паша начал чахнуть день ото дня от неразделённого чувства, однако он не торопился заводить себе кого-то на стороне, оставаясь верным и преданным своей супруге, ослеплённый любовью к ней; он всё ещё питал надежду, что когда-нибудь его супруга, в конце концов, сменит гнев на милость. Глупец!
Слова брата вернули Фатьму к действительности. Она тряхнула головой, чтобы отогнать от себя дурные мысли и воспоминания, и её золотистые локоны тонкими блестящими паутинками рассыпались по плечам.
- Повелитель, - произнесла Фатьма, стараясь, чтобы её голос звучал как можно жалостнее и печальнее, - я так же, как и вы, все эти годы ждала и надеялась, что у нас с Сулейманом-пашой появится, наконец, ребёнок, однако великий Аллах не внял моим молитвам, он не пожелал, чтобы я вновь испытала радость от появления на свет младенца, не захотел, чтобы я просыпалась каждый день с ни с чем не сравнимым чувством счастья и покоя. Хотя я много раз представляла себе, как беру на руки этот крохотный, кричащий комочек, свою плоть и кровь, но всевышний знает и ведает больше, чем мы, и мы не смеем противиться его воле.
Султанша замолчала, и невольные слёзы сами показались на её ресницах. Когда она затуманенным взором взглянула на султана, то и он еле сдерживал накатившие слёзы. Эффект от слов Фатьмы был слишком велик, по всей видимости, она перестаралась с интонацией, и теперь стояла, не в силах придумать, как ей исправить положение. Наконец, она сказала:
- Простите, повелитель, что я так опечалила вас! Мне и самой становится грустно, когда я начинаю думать обо всём этом. Однако поговорим о чём-нибудь более радостном и весёлом. Я недавно навещала некоторых ваших хасеки, заглянула и к Шивекар-султан, мне очень понравился её маленький шехзаде, а маленькая султанша - просто прелесть! Хочу на днях навестить Турхан, я слышала шехзаде Мехмед уже начал изучать персидский алфавит и делает большие успехи в учёбе, хотя ему всего четыре года! Иншалла, из него получится достойный наследник престола и храбрый воин.
Султанша улыбнулась. Ибрагим остался доволен словами сестры, он тоже улыбнулся и приготовился ответить ей. Обстановка постепенно начала разряжаться и стала спокойнее. Теперь можно было вздохнуть свободнее и продолжать наслаждаться приятной беседой.

+3

8

Ибрагим слушал сестру внимательно, не перебив ни единым словом. С каждым словом он всё больше осознавал несправедливость своих намёков. В конце концов, кто он такой, чтобы пытаться разгадать замыслы Всевышнего, да ещё и обвинять Фатьму в неискренности. Видя, что его слова огорчили султаншу, повелитель смутился и опустил глаза. Так он делал всегда, когда ещё в детстве его журила валиде или старшие сёстры. Однако чувство вины испарилось само собой, когда Фатьма завела речь о самом старшем из его сыновей, маленьком Мехмеде. Мальчик, действительно, уже читал, причём не только по-османски, но и по-арабски. Шехзаде шёл пятый год, но он делал такие успехи, что учителя только руками разводили, не понимая, как в такую маленькую головку помещается столько знаний. Ибрагим, всякий раз слушая доклады Мехмедовых наставников, задумывался о том, что Всемогущий даровал старшему сыну столь цепкий ум в награду за то, что он претерпел по милости отца. Когда шехзаде не было ещё и года, носившая второго ребёнка, Турхан-султан провинилась перед повелителем, не ко времени упрекнув его за то, что Ибрагим-де, больше времени проводит с Хюмой. Гнев вспыхнул моментально. Падишах и сам не успел опомниться, как выхватил маленького Мехмеда из рук близстоящей служанки и кинул его в бассейн. Малютка едва не погиб, если бы не перст Творца, спасший его от смерти. У шехзаде на лобике до сих пор виден шрам, и лекари не знают, скоро ли он заживёт окончательно. Хуже всего было то, что после такого удара Мехмед стал вести себя очень беспокойно, не узнавал ни отца, ни мать, а тянулся только к той самой хатун, что держала его на руках в тот день. Дворец оделся в скорбь: все думали, что мальчик уже с детства повредился рассудком, а когда вырастет, станет безвольным и слабоумным, как покойный султан Мустафа. Однако всё пошло не так: вопреки страшным чаяниям, Мехмед не только быстро пошёл на поправку, но и скоро заговорил. Ещё через месяц маленький шехзаде встал на ноги. Все только диву давались и восхваляли премудрость Аллаха, сохранившего старшего наследника на радость всем османам.
Турхан долго не говорила с Ибрагимом, но рождение Гевхерхан, едва не стоившее старшей хасеки жизни, примирила её с падишахом. Тот стал ещё больше ценить свою златокудрую украинку. Отныне он положил себе зарок: чего бы это не стоило, но ни одна из его женщин не должна чувствовать себя обделённой. С того дня и по сию пору Ибрагим свято соблюдает это правило, и пока что ему это удаётся. Он не делает различия между умной и грациозной Турхан, мягкой и миролюбивой Салихой, величавой Хюмой, загадочной Муаззез, своенравной и обольстительной Махиэнвер, нежной и утончённой Шивекар и обаятельной Эмине Ферахшад. Семь райских гурий поселились в его дворце, каждая подарила ему по шехзаде и по луноликой султанше. Давнее предсказание сбылось в точности до последнего слова.
- Его мать тоже необычайно умна. Турхан свободно читает на арабском и на фарси, сверх того, малютка Мехмед немного знает её родной язык. Моя Гевхерхан тоже от брата не отстаёт. Хвала Аллаху, ты подарила мне настоящее сокровище Фатьма. Отправив Турхан в столицу, ты невероятно осчастливила меня.
С этими словами, Ибрагим заключил сестру в объятия.

+3

9

Фатьма-султан была необычайно счастлива. Она смотрела на брата, а из глубины души поднимались обжигающе приятные волны гордости за него, за то, что всевышний даровал ей такого прекрасного брата. И пусть он пока не прославился серьёзными походами и завоеваниями, как его великие предшественники, сидевшие на этом троне, зато его любят и желают ему добра и долгих лет жизни, он восстанавливает мир, порядок и справедливость повсюду. Если так будет угодно всевышнему, его правление будет долгим и счастливым, Фатьма всем сердцем и всей душой желала, чтобы ему всё время сопутствовали удача и твёрдая решимость на его непростом пути.
Султанша поклонилась брату в знак почтения и уважения и проговорила:
- Я всегда гордилась тобой, Ибрагим, всегда поддерживала тебя в трудную минуту, и буду делать это и впредь. Ты всегда можешь рассчитывать на меня и на мою помощь. Моя давняя мечта сбылась, я вернулась во дворец и встретилась с тобой. Мне хотелось посмотреть на тебя, что изменилось в тебе за то время, пока мы не виделись. И вот после нашего сегодняшнего разговора я поняла, что ты именно тот правитель, в котором так нуждается наша великая империя Османов. Ты воспитываешь прекрасного наследника, который, я уверена, будет столь же храбр и мужественен, как и ты. Я очень рада за тебя, рада, что ты, наконец, обрёл счастье в своих детях, твои хасеки и наложницы тебя любят, дарят тебе своё тепло и заботу. А сейчас мне надо идти, надо будет уладить кое-какие дела. Мы ещё заглянем к тебе вместе с Мюнире. Мы очень соскучились по родному дворцу и по всем, кого мы так любим.
С этими словами Фатьма обняла и поцеловала брата. Ибрагим тепло улыбнулся ей на прощанье.
Войдя в свои покои, Фатьма-султан села за стол и быстро написала какую-то записку. Когда она сворачивала её, на пороге покоев показалось несколько служанок, которые начали куда-то переносить все вещи Фатьмы-султан.
- Что это такое! - грозно закричала на них султанша. - Что всё это означает?
- Госпожа, не гневайтесь, - защебетали девушки, - так приказала нам великая валиде. Сегодня в гареме праздник и наша госпожа распорядилась приготовить для вас более роскошные покои неподалёку от неё.
- А почему мне об этом никто ничего не сказал? - султанша была поистине страшна в гневе.
- Мы не знаем, госпожа, нам так было приказано, - смутились служанки.
В ярости, ничего не понимающая султанша выскочила из своих покоев, но тут наткнулась на одного знакомого стражника, который одно время служил во дворце в Манисе. Гнев моментально исчез с лица султанши, вместо него на нём появилась деловая озабоченность. Какая-то мысль промелькнула в голове у Фатьмы. Она дала аге записку, которую совсем недавно написала, и сказала:
- Пошли гонца в Сарухан, скажи ему, чтобы он передал это кадию-эфенди. Пусть он уладит все дела, о которых я ему говорила перед моим отъездом. Если что-то пойдёт не так, пусть немедленно сообщают обо всём мне, ты понял меня.
Голос султанши звучал тихо, но властно, так что не подчиниться ему было просто невозможно. Ага спрятал записку и тут же скрылся. На какое-то мгновение султанше показалось, что за колонной за ней подсматривает чья-то тень. Фатьма резко обернулась, тень исчезла. Гнев снова обуял султаншу, мысль о том, что за ней кто-то наблюдал и подслушивал, не давала ей покоя. Ошеломлённая и разъярённая Фатьма-султан шла вслед за служанками, показывавшими ей дорогу в её новые покои. Настроение было испорчено окончательно.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

Отредактировано Фатьма Султан (2018-02-07 22:58:01)

+3


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Долгожданная встреча с повелителем мира (16 июля 1646 года)