http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4b/style.1513513387.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Завеса будущего » После стольких лет разлуки (20 июля 1646 года)


После стольких лет разлуки (20 июля 1646 года)

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Номер сюжета
Сюжет №1

Название эпизода
После стольких лет разлуки

Время и место действия
20 июля 1646 года
Стамбул. Дворец Топкапы. Покои Мюнире Кадершах-султан.

Суть
В последний раз Абиде и Мюнире-султан виделись в Манисе, когда младшая дочь султана Ахмеда навещала сестру и племянницу. Теперь же они вернулись в Стамбул, и Абиде не преминула поговорить с Мюнире ещё раз.

Участвуют
Абиде-султан, Мюнире Кадершах-султан.

0

2

Отъезд Мусы-паши из столицы ничуть не расстроил Абиде. Даже напротив, султанша почувствовала, что теперь она наконец-то может дышать полной грудью. За ней не будет надзора, Яхшен-хатун, давняя подруга, беспрепятственно может посещать её, а Асеф-мирза... Ах... При мысли о высоком и статном персе, Абиде мечтательно прикрыла глаза. Она сидела за шитьём в своей комнате, шила она уже не первый час, но после благостных воспоминаний стежки прыгали вкривь и вкось. Звать девушек не хотелось, султанша могла и сама справиться с запутавшейся парчовой нитью. Её устраивала тишина, воцарившаяся во дворце в это утро.
После пятнадцатой попытки распутать нити, Абиде озлобилась на саму себя и отшвырнула пяльцы в сторону, словно они, несчастные, были в чём-то виноваты перед госпожой. Платок, зажатый в обручах пяльцев, остался недошитым. Султанша взглянула на него и испустила тихий горестный вздох. Этот платок она вышивала не для себя. Спроси её кто-нибудь: "А для кого же?", султанша не смогла бы ответить вслух, ибо признаться в этом - значит, запятнать себя позором. Муса-паша, к счастью, тоже ни о чём не догадывается, но долго ли удастся скрывать от него содеянное? Платок, который Абиде так старательно изукрашивала, предназначался не кому иному как Асефу-мирзе.
Названная дочь Кёсем-султан положила руку на мягкую спинку тахты и, опершись на локоть, засмотрелась в окно. Девушки старательно постригали кусты, судя по всему, о чём-то переговариваясь. Не было слышно, о чём они шушукаются, но Абиде почему-то даже не думала, что они обсуждают свою хозяйку. Скорее всего, им есть о чём поболтать и без того.
В дверь раздался тихий стук.
- Да. - зевнув, откликнулась султанша. Она никого не ждала к себе, а потому могла справедливо полагать, что к ней сейчас заглянет одна из служанок с какой-то жутко важной проблемой. Но тут дверь отворилась, и...
- Мюнире?!
Абиде не могла поверить собственным глазам. Перед ней стояла племянница, которую Абиде не видела целых десять лет. Когда Фатьма приезжала на похороны Мурада, она гостила в столице неделю, а затем увезла Кадершах с собой в Манису. Абиде навещала сестру ещё когда Мурад был жив, но после его смерти им больше не приходилось видеться. Новость о том, что в Стамбул вернулась Фатьма, да не одна, а с племянницей, была Абиде доподлинно известно, но султанша даже подумать не могла, что Мюнире нанесёт ей неожиданный визит.
Хозяйка и гостья крепко обнялись. Жена Мусы-паши отметила, что Кадершах за эти годы выровнялась в несказанно красивую девушку, которая заставит многих мужчин сохнуть по себе, вспоминая её пронзительные глаза.
  - Всевышний, слава тебе, ты не оставила меня умирать со скуки. Садись, драгоценная моя, нам о многом нужно поговорить.
И Абиде, взяв нежданную, но всегда желанную гостью за руку, усадила её подле себя на тахту.

+2

3

- Моя госпожа, Вы сегодня бледны. - участливо говорила одна из приближённых Мюнире. Карета ехала лениво, возница изредка щёлкал кнутом, кони обиженно фыркали, никак не желая простить такого к себе отношения. Кадершах вместе с двумя спутницами из свиты ехала к четвёртой из своих тётушек, самой младшей. Речь шла ни о ком другом, но о последней дочери султана Ахмеда - Абиде-султан хазретлери. В день приезда в Топкапы ни Фатьма, ни её воспитанница, не застали её во дворце, да и потом она не спешила навестить родных. Мюнире решила сделать это сама и, приказав заложить карету, отправилась к родственнице ясным погожим утром.
- Пустое. - откликнулась Мюнире. - Я плохо спала этой ночью, только и всего.
Служанка понимающе кивнула. После зелёной Манисы, душный и пряный Стамбул казался подобием ада на земле. Даже прогулки в Хасбахче отчего-то не спасали от постоянной мигрени. Понятно, что при такой смене климата ни о каком хорошем сне покамест и речи быть не могло. Впрочем, ко всему можно привыкнуть, и к стамбульскому воздуху тоже.
Какое-то время женщины ехали молча. Мюнире успела соскучиться, и чтобы хоть как-то занять себя, осведомилась у своей наперсницы, отчего-де Абиде-султан не приехала в Топкапы, когда они с Фатьмой-султан возвращались из Сарухана. Девушка ответила, что не знает, и на этом их "содержательный" разговор прекратился.
Наконец карета остановились. Послышалось сердитое тырканье кучера и затихающий стук копыт. Мюнире выглянула в окно. Экипаж стоял у ворот дворца. Он был далеко не так велик, как Топкапы, но опрятен и производил приятное впечатление. Судя по всему, это и был дом Абиде-султан и её мужа. Хатун, что так тревожилась о здоровье своей госпожи, вышла из кареты первой и подала своей хозяйке руку. Абиде бабочкой выпорхнула из экипажа и ступила на каменную дорожку. По обеим сторонам от султанши росли кусты жасмина.
Навстречу гостям вышла главная калфа во дворце Абиде-султан. Она учтиво поклонилась Мюнире и объявила, что сейчас оповестит госпожу об их прибытии, но Кадершах не дала ей и шагу стпить:
- Не утруждай себя, хатун. Пусть для Абиде-султан это будет неожиданностью.
Калфа понимающе улыбнулась и направилась в то крыло дворца, где жила прислуга. Мюнире же велела спутницам идти туда же, отдохнуть и, может быть, свести знакомство с кем-нибудь из здешних обитателей. Сама же султанша вошла во дворец и, никого ни о чём не расспрашивая, поднялась на второй этаж. Хозяйскую опочивальню было не трудно распознать, и Мюнире тихонько постучалась. Равнодушное "Да", раздавшееся из-за дверей, доказывало, что в этот день Абиде никого не ждала.
Ожидания Кадершах не обманулись. Тётушка очень обрадовалась нежданному приезду девушки, и две госпожи минуты с две не выпускали друг друга из объятий.
- Да не оставит Вас Всевышний и впредь, госпожа. - молвила гостья, усаживаясь рядом с Абиде. - Не могла не навестить Вас. Фатьма-султан не смогла приехать, к сожалению. Отправилась в вакф валиде по каким-то делам.

+1

4

Абиде украдкой усмехнулась. Фатьма не была бы сама собой, если бы сидела во дворце без дела. Ещё во время гостин в Манисе, султанша приметила, как Фатьма каждый день справляется о делах своего вакфа, о доходах и расходах простого люда, словно она не была прирождённой госпожой, а каким-нибудь стрекулистом. Сначала Абиде такие чудные порядки стали в диковинку, но после месяца, проведённого в Сарухане, как-то привыкла. Мюнире была тогда совсем ребёнком и не ездила в город с тётушкой, а потому Абиде забавляла девочку, как могла. Расставание было тягостным. Приходилось возвращаться в Стамбул, к мужу, а Фатьму и племянницу оставлять здесь, среди забот и хлопот о народе.
- Значит, сестра всё такая же... - весело отозвалась хозяйка, улыбаясь. - Передай ей, труженице, что в другой раз не спущу. Если добром не приедет, то я к вам наведаюсь и...
Абиде шутливо погрозила пальчиком кому-то невидимому. Мюнире рассмеялась, и у жены Мусы-паши стало легко и привольно на сердце, словно кто-то выпустил его из тесной темницы. Давно ли она сама смеялась вот так, заливисто, от всей души? Да почитай, никогда. Покуда был жив Мурад, Абиде жила совершенной затворницей, хоть никто её и не неволил, потом вышла замуж, переехала в собственный дворец, но и тут ей жилось не намного веселее, чем во дворце. Одна только и радость - хорошая подруга, новообращённая в суннизм персиянка, Яхшен-хатун. Жизнь бы и вовсе остановилась, если бы в Стамбул не приехали двое знатных иранцев, родственников шаха. Один из них накрепко завладел сердцем султанши, привязал его к себе железными узлами, и сколь ни билась замужняя Абиде, сколь ни молила вернуть то, что бесчинно украл Асеф-мирза, тот был непреклонен.
- И ты меня прости, дорогая. - наконец промолвила Абиде, глядя на Кадершах ласково. - Не приехала я Вас встретить, виновата. Муса-паша отправился на восточные границы, я провожала его. Скоро ждите в гости.
Мюнире улыбнулась. Видно было, что уж кто-кто, а она никогда и в мыслях не держала обиды на тётку. У Абиде-султан отлегло от сердца.
- Валиде спрашивала обо мне? - уже без улыбки осведомилась госпожа. Мюнире только плечами пожала. О Кёсем-султан Абиде всегда говорила с неподдельным почтением, но в её голосе раз от разу слышался какой-то неясный страх перед этой всевластной женщиной. Что-то отталкивало её от матери, словно Кёсем и не родила её, и взяла на себя воспитание малютки из чистого бахвальства, чтобы только показать, как она милостива и добросердечна. А после того, что недавно открылось, когда Абиде узнала всю правду, валиде и вовсе сделалась ей почти ненавистна. Но эта ненависть вспыхивала красными искрами глубоко-глубоко в сердце, и для того, чтобы вырваться наружу, должно было пройти немалое время.

0


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Завеса будущего » После стольких лет разлуки (20 июля 1646 года)