http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumstatic.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » После стольких лет разлуки (20 июля 1646 года)


После стольких лет разлуки (20 июля 1646 года)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Номер сюжета
Сюжет №1

Название эпизода
После стольких лет разлуки

Время и место действия
20 июля 1646 года
Стамбул. Дворец Топкапы. Покои Мюнире Кадершах-султан.

Суть
В последний раз Абиде и Мюнире-султан виделись в Манисе, когда младшая дочь султана Ахмеда навещала сестру и племянницу. Теперь же они вернулись в Стамбул, и Абиде не преминула поговорить с Мюнире ещё раз.

Участвуют
Абиде-султан, Мюнире Кадершах-султан.

0

2

Отъезд Мусы-паши из столицы ничуть не расстроил Абиде. Даже напротив, султанша почувствовала, что теперь она наконец-то может дышать полной грудью. За ней не будет надзора, Яхшен-хатун, давняя подруга, беспрепятственно может посещать её, а Асеф-мирза... Ах... При мысли о высоком и статном персе, Абиде мечтательно прикрыла глаза. Она сидела за шитьём в своей комнате, шила она уже не первый час, но после благостных воспоминаний стежки прыгали вкривь и вкось. Звать девушек не хотелось, султанша могла и сама справиться с запутавшейся парчовой нитью. Её устраивала тишина, воцарившаяся во дворце в это утро.
После пятнадцатой попытки распутать нити, Абиде озлобилась на саму себя и отшвырнула пяльцы в сторону, словно они, несчастные, были в чём-то виноваты перед госпожой. Платок, зажатый в обручах пяльцев, остался недошитым. Султанша взглянула на него и испустила тихий горестный вздох. Этот платок она вышивала не для себя. Спроси её кто-нибудь: "А для кого же?", султанша не смогла бы ответить вслух, ибо признаться в этом - значит, запятнать себя позором. Муса-паша, к счастью, тоже ни о чём не догадывается, но долго ли удастся скрывать от него содеянное? Платок, который Абиде так старательно изукрашивала, предназначался не кому иному как Асефу-мирзе.
Названная дочь Кёсем-султан положила руку на мягкую спинку тахты и, опершись на локоть, засмотрелась в окно. Девушки старательно постригали кусты, судя по всему, о чём-то переговариваясь. Не было слышно, о чём они шушукаются, но Абиде почему-то даже не думала, что они обсуждают свою хозяйку. Скорее всего, им есть о чём поболтать и без того.
В дверь раздался тихий стук.
- Да. - зевнув, откликнулась султанша. Она никого не ждала к себе, а потому могла справедливо полагать, что к ней сейчас заглянет одна из служанок с какой-то жутко важной проблемой. Но тут дверь отворилась, и...
- Мюнире?!
Абиде не могла поверить собственным глазам. Перед ней стояла племянница, которую Абиде не видела целых десять лет. Когда Фатьма приезжала на похороны Мурада, она гостила в столице неделю, а затем увезла Кадершах с собой в Манису. Абиде навещала сестру ещё когда Мурад был жив, но после его смерти им больше не приходилось видеться. Новость о том, что в Стамбул вернулась Фатьма, да не одна, а с племянницей, была Абиде доподлинно известно, но султанша даже подумать не могла, что Мюнире нанесёт ей неожиданный визит.
Хозяйка и гостья крепко обнялись. Жена Мусы-паши отметила, что Кадершах за эти годы выровнялась в несказанно красивую девушку, которая заставит многих мужчин сохнуть по себе, вспоминая её пронзительные глаза.
  - Всевышний, слава тебе, ты не оставила меня умирать со скуки. Садись, драгоценная моя, нам о многом нужно поговорить.
И Абиде, взяв нежданную, но всегда желанную гостью за руку, усадила её подле себя на тахту.

+2

3

- Моя госпожа, Вы сегодня бледны. - участливо говорила одна из приближённых Мюнире. Карета ехала лениво, возница изредка щёлкал кнутом, кони обиженно фыркали, никак не желая простить такого к себе отношения. Кадершах вместе с двумя спутницами из свиты ехала к четвёртой из своих тётушек, самой младшей. Речь шла ни о ком другом, но о последней дочери султана Ахмеда - Абиде-султан хазретлери. В день приезда в Топкапы ни Фатьма, ни её воспитанница, не застали её во дворце, да и потом она не спешила навестить родных. Мюнире решила сделать это сама и, приказав заложить карету, отправилась к родственнице ясным погожим утром.
- Пустое. - откликнулась Мюнире. - Я плохо спала этой ночью, только и всего.
Служанка понимающе кивнула. После зелёной Манисы, душный и пряный Стамбул казался подобием ада на земле. Даже прогулки в Хасбахче отчего-то не спасали от постоянной мигрени. Понятно, что при такой смене климата ни о каком хорошем сне покамест и речи быть не могло. Впрочем, ко всему можно привыкнуть, и к стамбульскому воздуху тоже.
Какое-то время женщины ехали молча. Мюнире успела соскучиться, и чтобы хоть как-то занять себя, осведомилась у своей наперсницы, отчего-де Абиде-султан не приехала в Топкапы, когда они с Фатьмой-султан возвращались из Сарухана. Девушка ответила, что не знает, и на этом их "содержательный" разговор прекратился.
Наконец карета остановились. Послышалось сердитое тырканье кучера и затихающий стук копыт. Мюнире выглянула в окно. Экипаж стоял у ворот дворца. Он был далеко не так велик, как Топкапы, но опрятен и производил приятное впечатление. Судя по всему, это и был дом Абиде-султан и её мужа. Хатун, что так тревожилась о здоровье своей госпожи, вышла из кареты первой и подала своей хозяйке руку. Абиде бабочкой выпорхнула из экипажа и ступила на каменную дорожку. По обеим сторонам от султанши росли кусты жасмина.
Навстречу гостям вышла главная калфа во дворце Абиде-султан. Она учтиво поклонилась Мюнире и объявила, что сейчас оповестит госпожу об их прибытии, но Кадершах не дала ей и шагу стпить:
- Не утруждай себя, хатун. Пусть для Абиде-султан это будет неожиданностью.
Калфа понимающе улыбнулась и направилась в то крыло дворца, где жила прислуга. Мюнире же велела спутницам идти туда же, отдохнуть и, может быть, свести знакомство с кем-нибудь из здешних обитателей. Сама же султанша вошла во дворец и, никого ни о чём не расспрашивая, поднялась на второй этаж. Хозяйскую опочивальню было не трудно распознать, и Мюнире тихонько постучалась. Равнодушное "Да", раздавшееся из-за дверей, доказывало, что в этот день Абиде никого не ждала.
Ожидания Кадершах не обманулись. Тётушка очень обрадовалась нежданному приезду девушки, и две госпожи минуты с две не выпускали друг друга из объятий.
- Да не оставит Вас Всевышний и впредь, госпожа. - молвила гостья, усаживаясь рядом с Абиде. - Не могла не навестить Вас. Фатьма-султан не смогла приехать, к сожалению. Отправилась в вакф валиде по каким-то делам.

+1

4

Абиде украдкой усмехнулась. Фатьма не была бы сама собой, если бы сидела во дворце без дела. Ещё во время гостин в Манисе, султанша приметила, как Фатьма каждый день справляется о делах своего вакфа, о доходах и расходах простого люда, словно она была не прирождённой госпожой, а каким-нибудь стрекулистом. Сначала Абиде такие чудные порядки стали в диковинку, но после месяца, проведённого в Сарухане, она как-то привыкла. Мюнире была тогда совсем ребёнком и не ездила в город с тётушкой, а потому Абиде забавляла девочку, как могла. Расставание было тягостным. Приходилось возвращаться в Стамбул, к мужу, а Фатьму и племянницу оставлять здесь, среди забот и хлопот о народе.
- Значит, сестра всё такая же... - весело отозвалась хозяйка, улыбаясь. - Передай ей, труженице, что в другой раз не спущу. Если добром не приедет, то я к вам наведаюсь и...
Абиде шутливо погрозила пальчиком кому-то невидимому. Мюнире рассмеялась, и у жены Мусы-паши стало легко и привольно на сердце, словно кто-то выпустил его из тесной темницы. Давно ли она сама смеялась вот так, заливисто, от всей души? Да почитай, никогда. Покуда был жив Мурад, Абиде жила совершенной затворницей, хоть никто её и не неволил, потом вышла замуж, переехала в собственный дворец, но и тут ей жилось не намного веселее, чем во дворце. Одна только и радость - хорошая подруга, новообращённая в суннизм персиянка, Яхшен-хатун. Жизнь бы и вовсе остановилась, если бы в Стамбул не приехали двое знатных иранцев, родственников шаха. Один из них накрепко завладел сердцем султанши, привязал его к себе железными узлами, и сколь ни билась замужняя Абиде, сколь ни молила вернуть то, что бесчинно украл Асеф-мирза, тот был непреклонен.
- И ты меня прости, дорогая. - наконец промолвила Абиде, глядя на Кадершах ласково. - Не приехала я Вас встретить, виновата. Муса-паша отправился на восточные границы, я провожала его. Скоро ждите в гости.
Мюнире улыбнулась. Видно было, что уж кто-кто, а она никогда и в мыслях не держала обиды на тётку. У Абиде-султан отлегло от сердца.
- Валиде спрашивала обо мне? - уже без улыбки осведомилась госпожа. Мюнире только плечами пожала. О Кёсем-султан Абиде всегда говорила с неподдельным почтением, но в её голосе раз от разу слышался какой-то неясный страх перед этой всевластной женщиной. Что-то отталкивало её от матери, словно Кёсем и не родила её, и взяла на себя воспитание малютки из чистого бахвальства, чтобы только показать, как она милостива и добросердечна. А после того, что недавно открылось, когда Абиде узнала всю правду, валиде и вовсе сделалась ей почти ненавистна. Но эта ненависть вспыхивала красными искрами глубоко-глубоко в сердце, и для того, чтобы вырваться наружу, должно было пройти немалое время.

Отредактировано Абиде-султан (2018-03-11 11:52:04)

+2

5

Мюнире улыбнулась. Её красавица-тётушка пребывала в благодушном настроении, и это передалось её юной гостье. Кадершах оглядела чистую и изысканно обставленную комнату, перевела взгляд на обивку софы, затем в дальний угол... и увидела забытые и заброшенные пяльцы. Султанша поднялась, подошла к тому месту, где они лежали и с минуту стояла, разглядывая шитьё. Изящный узор обрывался пуком золотых ниток. Мюнире залюбовалась орнаментом, на устах девушки заиграла улыбка. Когда она краешком глаза взглянула на Абиде-султан, та была отчего-то смущена, словно стеснялась. Кадершах подняла на тётю весёлый взгляд:
- Какой чудесный узор! Отчего же Вы его не закончили? - окончательно развеселившаяся, с пяльцами в руках, султанша вновь подсела к Абиде и принялась показывать, как дальше продолжить узор. Тётушка смотрела и слушала как-то рассеянно, словно была в некоем забытьи. Мюнире увлеклась показом и даже не обращала внимания на состоянии хозяйки этого прекрасного дворца. У самой же Мюнире на уме были светлые воспоминания о годах, проведённых в Манисе, где они с Фатьмой-султан сутки напролёт могли сидеть за пяльцами и незамысловатыми женскими разговорами и сплетнями. Им не было дела до того, что творилось вокруг (насчёт Фатьмы Кадершах не была уверена, а вот сама она совсем не интересовалась происходящим за стенами дворца). Иглы ныряли в тончайшую ткань, таща за собой парчовые нити, выныривали и снова окунались в полотняную гладь, Глаза и голоса двух султанш были веселы, в каждой черте лица играла беззаботность. Фатьма вслух рассуждала, как однажды она представит свою ненаглядную племянницу столице, как выдаст её замуж, да не просто так, а по любви. Словом, мечты были самые заоблачные. Кадершах так смущалась, что не могла возразить тётушке, даже и в шутку, язык прямо-таки немел от волнения. Фатьма видела стыдливый румянец на щеках девушки и заливалась смехом. Ах, это всё было ещё так недавно. А вот теперь настало время вернуться в Стамбул, вкусить новую, а вернее, старую-новую жизнь, которая сохранилась в памяти младшей дочери Мурада-хана очень смутно.
- Госпожа... - Кадершах, наконец-то, увидела состояние своей старшей родственницы. Абиде-султан даже не глядела на пяльцы, её взор, устремлённый в пустоту, блуждал, как у слепца. Мюнире сильно встревожилась - уж не заболела ли Абиде-султан? Может, нежданный визит племянницы ей совсем не по нраву, но тётушка скрывает это. - С Вами всё в порядке?
Ответа не последовало. Мюнире забеспокоилась ещё больше. В таком состоянии она ещё никогда и никого из родных не видела. Что произошло с султаншей, ещё несколько минут назад такой весёлой и приветливой? Как она весело грозилась "не спустить" Фатьме-султан, как сияли её глаза, и вот теперь взгляд потух, плечи словно сузились, губы дрожат... Мюнире взяла госпожу за руку... Аллах всемилостивейший! Пальцы были холодны и безжизненны. Это было так странно и страшно в одно и то же время, что Мюнире даже отпрянула от родственницы, словно боялась её. Хвала небесам, гсопожа, наконец-то подала голос, и у напуганной Кадершах отлегло от сердца.

+2

6

Вопрос про валиде, как ни странно, остался без ответа. Султанша, тихо вздохнув, уже хотела завести разговор с Мюнире о её жизни в Манисе, но племянница вдруг вскочила с места, метнулась к краю софы и подобрала пяльцы. Абиде обдало холодом - платок, который она уже не первый день украшала искусной вышивкой, предназначался в подарок. Нет, не мужу. Муса-паша, может быть, и оценил бы рукоделие жены, но сейчас в Стамбуле проживал тот, кому такой скромный дар показался бы дороже ста караванов с драгоценностями, тканями и благовониями. Асеф-мирза, лукавый перс, родич самого шаха Аббаса, смелый и безрассудный молодой человек, не знающий удержу в своих исканиях. Не так давно он открыл своё сердце замужней султанше, с которой часто виделся и ранее, но не смел поговорить с ней откровенно. Между тем, Абиде и не требовалось никаких объяснений. Как женщина любящая и в меру проницательная, она без труда угадала, чем живёт и дышит её персидский знакомец.  Да это было и немудрено, ведь и сама султанша жила и дышала тем же, что и он сам. Вот почему, когда Кадершах взяла шитьё без разрешения, хозяйка похолодела и чуть не выдала себя. Она готова была кинуться к племяннице, вырвать пяльцы из её рук и, не таясь, убрать подальше. Но султанша по-прежнему сидела на своём месте, смотря в одну точку. Перед глазами стоял не неоконченный орнамент на платке, а образ мирзы. Подумать только, законный муж уехал подавлять восстание на восточной границе, а его супруга в это время утешается грешными мыслями. И о ком! О представителе династии Сефевидов, злейших врагов султанской семьи. Немыслимо.
- Ещё много работы, дорогая. - наконец, уклончиво ответила Абиде, забирая пяльцы у племянницы и перекладывая к себе на колени.  - Узор слишком сложный, а перешивать заново не хочется. Но я так и не услышала ответа на свой вопрос: валиде ничего не говорила обо мне?
Султанше, наконец, удалось справиться с волнением. По рукам вновь заструилось тепло, страх отступил, бледность сошла с лица. Абиде смотрела уже не в пустоту, а на Мюнире, которая, в свою очередь, оглядывала жену Мусы-паши с тревогой и даже немым ужасом. Бедная, перепугалась за тётушку, что уж тут поделаешь... Султанша догадывалась, что валиде непременно спрашивала о своей младшей дочери и, наверное, беспокоилась за неё. Хотя... Такая женщина, как матушка, наверное, незнакома с настоящим волнением. Её ум и прозорливость позволяли избегать лишнего беспокойства и суеты. Раз уж она была так спокойна, когда янычары, подстрекаемые врагами, свергли султана Османа, за которого валиде могла заступиться, да не заступилась, то остальные заботы для неё не больше, чем пыль под ногами.
- Эй... - Абиде заглянула в глаза Кадершах и, протянув руки, провела по бледным щекам девушки, словно пыталась своими прикосновениями вернуть прежний румянец. - Прекрати бояться, ишь, что удумала! Со мной всё хорошо, просто нездоровилось с утра. Моя добрая Мюнире, ты такая же, как твоя мама, царство ей небесное. И думать не моги волноваться за меня, всё пройдёт. - и султанша вновь, как минут десять тому назад, погрозила пальцем. На сей раз - племяннице.

Отредактировано Абиде-султан (2018-03-11 12:12:30)

+2

7

Ожившая и пришедшая в себя, Абиде изумила (если не сказать "напугала") девушку. Такая нарочитая весёлость в сочетании с мертвенно-бледным оттенком лица, может поставить в тупик кого угодно, в особенности человека неопытного. Мюнире никак не могла взять в толк, что именно так подействовало на тётушку, да и не хотела этого понимать. Ей ясно было одно: с этого момента пребывание в этом доме для Кадершах крайне нежелательно. Нет, конечно же, Абиде без памяти любит племянницу, но сегодня больше не стоит задерживать радушную хозяйку.
- Как же не бояться, госпожа, мы все очень любим и тревожимся за Вас... - пролепетала Кадершах, вставая с места и кланяясь. - С Вашего позволения, я вернусь во дворец. Валиде-султан будет справляться обо мне. До скорой встречи.
От софы до двери было всего шагов десять. Мюнире дошла до дверей и обернулась... К её удивлению, Абиде-султан даже не поднялась, чтобы попрощаться с гостьей. Это смутило девушку, но не обидило. Ей только подумалось, что госпожа нынче не здорова, поэтому не стоит утомлять её своим присутствием. Однако что с нею? До того, как Кадершах взяла в руки пяльцы, всё было хорошо, разговор шёл своим чередом, но как только незаконченное шитьё было подобрано с тахты, султанша побледнела, окаменела, с ней произошла разительная перемена. Куда делись любезность и радушие? Как в воду канули!
Выйдя из дворца, девушка направилась к карете. Дорогой до дворца она не произнесла ни слова, хотя служанка приступила к султанше с вопросами о самочувствии Абиде. Кадершах ничего не отвечала, только поджимала алые губки, в глазах туманилось, и сквозь этот туман проступал недошитый узор. Золотая парча гибкой змейкой прыгала в глаза, извивалась и сворачивалась в красивый орнамент, потом словно приподнимала голову и издевательски показывала раздвоенный язычок. Что бы это значило? Кадершах не имела понятия, откуда взялась эта змейка, как она превратилась из парчовой ниточки в золотое пресмыкающееся, но она понимала, что это знак недобрый. Топкапы встретил девушку полудрёмой. Все ходили словно в забытьи, и сама Мюнире чувствовала на себе это тягостное влияние полудня. Пройдя в свою комнату, она села на постели, упершись руками в мягкое покрывало и глядя в пол. Ниточка-змейка никуда не исчезала, она продолжала танцевать и смеяться в глазах султанши. Что-то будет. Что-то злое. Но что?
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

+2


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » После стольких лет разлуки (20 июля 1646 года)