http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumstatic.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Читай между строк (28 марта 1647 года)


Читай между строк (28 марта 1647 года)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Номер сюжета
Сюжет №1

Название эпизода
Читай между строк

Время и место действия
28 марта 1647 года.
Дворец Топкапы, покои Эмине Ферахшад-султан

Суть
Погожим мартовским утром Шивекар узнаёт от нежданно-негаданно заявившейся Гюльбахар-калфы, что Эмине-султан хотела бы видеть её у себя. Мать шехзаде Эмира принимает приглашение, о чём впоследствии ничуть не жалеет, ибо то, что рассказывает и показывает Ферахшад, стоит немало.

Участвуют
Шивекар-султан, Эмине Ферахшад-султан.

+2

2

Конец марта. Стамбул уже начинает вовсю цвести и пахнуть, из Хасбахче ароматы первых цветов разносятся по всему дворцу. Шивекар-султан чувствовала себя необыкновенно свежей в это погожее утро. Эмир и Гюльсюм уже позавтракали со своей валиде, юная султанша отправилась на занятия, а малютка шехзаде - в сад вместе с Рукийе. Делать было совершенно нечего, и Шивекар подумывала взяться за шитьё или прочесть что-нибудь из Саади, а то и вовсе отправиться, скажем, к Ханзаде или Айшехан. Бывая у старших дочерей Кёсем, Шивекар всегда ощущала незыблемое спокойствие. наверное, потому, что там нет злобы и зависти, там не плетут интриги и не строят козни. Одним словом, в гостях было очень хорошо. Но планы на день рухнули, как соломенный домик, когда дверь тихонько скрипнула, и в покои вошла калфа. Нет, не Рукийе, как можно было подумать, а другая. Пышные каштановые волосы, плутоватые глаза, острый нос и хитрющая улыбка.
- Госпожа, - начала хатун без всяких предисловий, - Эмине-султан зовёт Вас к себе.
Шивекар изумлённо приподняла бровь. Ферахшад? С чего бы это вдруг? Сколько помнится, они не то чтобы не ладили, но и закадычными подругами тоже не были. Любопытно, даже очень.
- Ступай. - проговорила хасеки-султан, поднимаясь. - Я скоро буду.
Гюльбахар-хатун (только теперь Шивекар ясно припомнила имя незваной гостьи) поклонилась и бойко пошла по коридору. Когда затихли последние звуки удаляющихся шагов, султанша подошла к зеркалу, поправила волосы и надела на шею новое колье, подарок повелителя. Кто знает, может быть, дражайшая Эмине-султан захочет как-нибудь досадить, тогда можно будет смело похвастаться обновкой, принятой лично из рук падишаха.
К комнате Ферахшад султанша подошла тихо. Завидев госпожу, аги без промедления распахнули створки дверей, и Шивекар чинно вошла внутрь. Эмине, судя по всему, ждала её. Она сидела, сложа руки так, будто что-то прятала, и к тому же, вид у неё был загадочный.
- Мир тебе, Эмине. - начала гостья. - Как видишь, я пришла по первому зову.
"Странно, - подумала "янтарная лиса", оглядывая покои, - ни Алемшаха, ни Хайриниссы не видать..." В самом деле, не было слышно детских голосов. Вполне возможно, что шехзаде и маленькая султанша нарочно высланы из комнаты. Очевидно, Ферахшад есть, чем поделиться и о чём поведать. Шивекар прошла и села рядом с Эмине на широкую тахту, обитую тёмной тканью.
- Как наша Хайринисса? - начала она, чтобы в комнате не царило гнетущее молчание. - Она уже идёт на поправку, иншалла?
Хотя Шивекар и недолюбливала свою нынешнюю собеседницу, но к её детям (как и ко всем детям вообще) относилась с материнской теплотой. Особенно к Хайриниссе, с первого мгновения жизни обречённой на смерть во цвете лет. У малышки обнаружили серьёзный недуг, который будет год от года точить её всё сильнее. И сейчас, осведомляясь о здоровье малютки, Шивекар не имела в виду ничего дурного, а спрашивала с живым участием. Разумеется, она догадывалась, что речь пойдёт не о Хайриниссе и её болезни, а о чём-то таком, что можно обсудить промеж четырёх глаз.

+4

3

- Что делать, госпожа? Она всё время плачет... - причитала девушка, качая на руках маленькую Хайриниссу. Девочка заходилась в крике так, словно ей было нестерпимо больно. Малютке скоро должно было исполниться два года. С первого дня и по сию пору Эмине всё время боялась, что долгожданная дочка однажды отдаст Богу душу. Часто султанша просыпалась от истошного детского крика и плача. Хайринисса кричала так, словно её заживо резали ножом, а потом начинала кашлять, аж на губках показывалась кровь. Эмине рыдала вместе с нею, звала на помощь. Приходили лекарки, поили девочку успокаивающими отварами, и малютка засыпала. За эти два года Эмине столько раздала милостыни, столько пожертвовала в обители, чтобы все беспрестанно молились за юную султаншу, но ничто не помогало. Вот и сегодня с самого утра в покоях Ферахшад все были на ногах. У Хайри вновь начался приступ. Девочка задыхалась, кричала, а затем вновь закашлялась. Заботливая служанка поднесла ко рту Хайри кружевной платочек, и на нём тут же заалели пятна крови.
- Зовите лекаря, немедленно! - кричала Эмине. Хатун уже хотела бежать, но султанша остановила её, велев взять малышку и самой отнести её в лазарет. Гюльбахар-калфа, которая стояла тут же, переминаясь с ноги на ногу, хасеки приказала пойти к Шивекар и привести её сюда. Калфа в недоумении уставилась на госпожу, но Эмине указала на шкатулку, стоящую неподалёку, и хатун поняла всё мгновенно. То, что лежало в этом ларчике, представляло собой очень большую ценность не только для самой Эмине, но и для всей династии.
Ждать пришлось недолго. Пока в комнате никого не было, Эмине глянула в зеркало, и отметила, что глаза у неё покраснели от слёз, а щёки так и пылают. Султанша легонько постучала по щекам, прогоняя румянец, вытерла последние капельки слёз и вновь села, изящно сложив руки. В этот самый момент раздался скрип дверей, и в комнату шагнула Шивекар. Ферахшад не встала навстречу гостье, но одарила её приветливым взглядом.
"Хайринисса сейчас в надёжных руках, - подумала хасеки, - можно немного отвлечься."
- И тебе, Шивекар. Садись, в ногах правды нет.
И хозяйка широким жестом пригласила "султаншу с янтарными очами" сесть рядом. Разъяснять не пришлось, и мать шехзаде Эмира опустилась на тахту по правую руку от Эмине. Разговор мог бы начаться куда веселее, если бы не первый же вопрос, заданный Шивекар. Ферахшад замерла, нервно сглотнула и почувствовала, как на глаза вновь наворачиваются слёзы.
- Опять... - сдавленно проговорила она, пряча лицо в ладонях. В этот момент на плечи мягко опустилась рука гостьи. Воцарилась тишина, нарушаемая короткими всхлипами Эмине. Прошло несколько минут, прежде чем султанша взяла себя в руки, вытерла слёзы и воззрилась на Шивекар абсолютно сухими глазами.
- Она сейчас в лазарете. Утром ей вновь стало плохо, но сейчас, иншалла, она заснёт после лекарств. А я тебя звала по другому поводу.
И Эмине, окончательно отогнав невесёлые мысли, ухмыльнулась.
- Какого ты мнения о Фатьме-султан?
Вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба.

+4

4

Это тихое сдавленное "Опять" стоило тысячи слов. Шивекар поняла всё и сразу, и ей стало неловко за свой вопрос, который пришёлся так некстати. Она молча обняла Эмине, и двое хасеки несколько минут сидели, не говоря ни слова. Безутешная мать тихо плакала, а её гостья молча обнимала её за плечи, словно пыталась взять всю боль на себя. Наконец, Ферахшад успокоилась и утёрла слёзы. Шивекар тепло взглянула в глаза своей собеседницы. В это мгновение янтарная хасеки поняла, как же правы были законы гарема, по которым все жёны султана должны быть равны. Правила не допускали ссор и склок, и сейчас Шивекар точно знала, почему. Приходит такой день, когда человеческое сострадание берёт верх над неприязнью и тягой к соперничеству. Шивекар искренне жалела Эмине, стсрадала её горю, словно Хайринисса была и её дочерью. Ферахшад благодарно посмотрела на свою гостью. Им не требовалось слов утешения - они могли бы оказаться неуместными.
Наконец, плач затих, слёзы высохли окончательно, и тут...
- Я не ослышалась? - переспросила Шивекар, не будучи в силах поверить собственным ушам.
Эмине помотала головой. Янтарная хасеки пришла в замешательство. Фатьма-султан... Какого мгения можно было держаться о дочери самой Кёсем-султан? Разумеется, самого положительного, ибо у такой благочестивой и вместе с тем могущественной жизни и дети украшены добродетелями. так-то оно так, да только в отношении Фатьмы-султан этого сказать было нельзя. От госпожи, которая с самого первого дня водит дружбу исключительно с Турхан, ничего хорошего нельзя было ожидать. К тому же, как казалось Шивекар (и, похоже, не ей одной), Фатьма с ног до головы была исполнена лицемерия. Как сладко она говорила с каждой из жён своего царственного брата, как восхищалась вкусом Ибрагима, а потом (можно было в этом поклясться), выливала на каждую по ушату дёгтя.
А уж то, что недавно стало известно им с Хюмой, и вовсе перевернуло представление о Фатьме-султан. Обе хасеки были уверены, что Кёсем-султан даже не подозревает, какие грехи водятся за её златокудрой доченькой. Дело оставалось за малым - выбрать удобное время и представить неопровержимое доказательство вины Фатьмы. Этим доказательством, бесспорно, должен послужить Сулейман-паша. Умерший и воскресший, жертва вероломства собственной супруги.
Пораскинув умом несколько секунд, Шивекар произнесла:
- Если бы не её привязанность к этой змее Турхан, цены бы ей не было. А так с кем поведёшься...
Эмине усмехнулась. По всей видимости, она разделяла это мнение. Шивекар перевела взгляд на Ферахшад, словно говоря, что здесь не самое лучшее место, чтобы перемывать косточки той, которая без зазрения совести чуть не свела в могилу своего мужа. Фатьма отличалась мстительным нравом, это Шивекар почувствовала скоро после приезда султанши в Стамбул.
- Разумеется, мы все не безгрешны, но дружба с Турхан - самое тяжкое преступление, как по мне. Так что Фатьма-султан давно стала преступницей в моих глазах.
Это было сказано как бы в шутку, но при этих словах Эмине посерьёзнела, а в очах госпожи загорелся недобрый огонёк, словно шайтан зажёг лучинку.

+4

5

В первую минуту Эмине очень хотелось рассмеяться словам Шивкар. В самом деле, постоянное покровительство Турхан - преступление, которое не должно было остаться без наказания. Однако Эмине знала за Фатьмой нечто такое, чего будет достаточно для вечной опалы или, скажем, позорного замужества. Сначала в дело вмешался случай, потом всё в свои руки взяла верная Гюльбахар-хатун, и вот у Ферахшад в руках такая улика, которая в одночасье очернит Фатьму не только в глазах всего гарема, но и Кёсем-султан.
Султанша внимательно и строго посмотрела на Шивекар, как бы говоря, что такие шутки сейчас неуместны, потом сделала знак одной из оставшихся в покоях рабынь, и та подала госпоже ту самую шкатулку. Ферахшад удовлетворённо повела бровью, и девушка, поняв всё правильно, удалилась.
- Я бы не советовала тебе шутить с ней. - недобро прищурившись, произнесла Эмине. - Думаешь, я не знаю, что вы с Хюмой-султан затеяли, дорогая? Если я до сих пор не вмешивалась то только потому, что хотела уберечь своих детей. Ты же не будешь отрицать, что Фатьма-султан нам всем как кость в горле. Кроме своей драгоценной Турхан никого не замечает. Гадюка.
Эмине хотела угостить заносчивую госпожу ещё парочкой нелестных слов, но спохватилась. В Топкапы издавна бытовало выражение: у каждой стены есть глаза и уши. И, как выясняется, это выражение не раз и не два себя оправдывало в полной мере. Поэтому Ферахшад предпочла не рисковать, ругая Фатьму на чём свет стоит. Будет с неё и того, что было сказано только что.
Ещё один строгий взгляд в сторону Шивекар. Та сидела, совершенно ничего не понимая. Эмине в глубине души отметила, что всё идёт так, как и было задумано.
- Моли Аллаха, чтобы о ваших проделках не узнала Кёсем-султан. Пока она своими глазами не увидит Сулеймана-пашу, не поверит. А он ведь тоже не дурак, просто так не объявится. А сейчас взгляни. - и Эмине, раскрыв шкатулку, достала из неё свёрнутое в трубочку письмо. Свиток перекочевал в руки гостьи. Вновь повисла тишина. Эмине ждала, что скажет Шивекар, когда ознакомится с содержанием письма. Султанша была уверена, теперь она окончательно убедится, какой иблис пожаловал в Стамбул чуть менее года назад и впредь будет осмотрительнее, общаясь с ним.
- Каково? - спросила она, видя, как Шивекар меняется в лице. Та не спешила отвечать, она вглядывалась в каждую строчку, в каждую букву, поджимала губы, хмурилась, ухмылялась чему-то. Эмине торжествовала: как она и рассчитывала, письмо произвело на янтарную лисичку должное впечатление. Султанша справедливо полагала, что если они втроём (она, Хюма и Шивекар) объединятся, то выдворят Фатьму из столиц в какую-нибудь дальнюю провинцию, и впредь путь в Стамбул ей будет заказан. В конце концов, такое злодеяние, как незаконное присвоение себе чужого имущества, не должно остаться без наказания. Мало того, что Фатьма намеревалась убить супруга, который ни разу не был грешен перед ней ни душой, ни телом, так ещё и хотела отписать себе всё его движимое и недвижимое имущество, которое, согласно османским законам, надлежало передать в султанскую казну. Конечно, Эмине понимала, что "вдова" Сулеймана-паши настолько хитра, что найдёт способ обелить себя, но на этот раз - вряд ли. На листе стоит её личная печать. К тому же, если в один прекрасный день пред светлые очи поставить живёхонького пашу, всё прояснится.

+4

6

Когда в руки султанши попал свёрнутый листок, она не сразу поняла, к чему всё это идёт. Лишь, когда развернула и начала вчитываться в послание, всё стало для неё ясно, как Божий день. Поразительная встреча с Сулейманом-пашой в ювелирной лавке, организованная двумя небезызвестными особами, не прошла даром. Фатьма, видимо, сильно испугалась, что всё её дело может пойти прахом.
Письмо гласило:

Досточтимый Абдуррахман-эфенди.
Как кадий Сарухана, Вы должны об этом знать. Мой супруг, Кёр Сулейман-паша, не мёртв, как все думали, а стало быть, нужно как можно скорее завершить начатое дело. Всё имущество паши в кратчайшие сроки должно быть переписано на меня. Надеюсь, Вы прекрасно помните наш с Вами уговор, ибо в противном случае Вы рискуете не только саном, но и собственной жизнью.
Если в течении двух дней после того, как это послание попадёт к Вам в руки, все бумаги не будут подготовлены и отосланы в столицу, можете попрощаться с головой.

Сказать, что прочитанное ошеломило Шивкар-султан, значило не сказать ничего. Допустим, Фатьма-султан покушалась на своего супруга, но он чудом выжил. Что ж, во все времена жёны мечтали избавиться от опостылевших мужей, в этом ничего нового нет. Вся загвоздка состояла в том, что Сулейман-паша был хорош собой, а кроме того, искренне любил Фатьму, делал всё по единому мановению её пальца. Такая вопиющая неблагодарность неприятно поражала. Сверх того, Фатьма бессовестно хочет забрать всё то, что принадлежало паше при жизни. О, то, что попало в руки Эмине - ценнейший документ, который, иншалла, многим откроет истинное лицо госпожи.
С полминуты Шивекар сидела, как оглушённая. В руках до сих пор было письмо, но она уже не глядела на него. Ей рисовались упоительные картины разоблачения Фатьмы-султан, её позорной ссылки, злорадных пересудов между остальными жёнами. Словом, окажись это письмецо в покоях Кёсем-султан, разговор с Фатьмой предстоял бы долгий и нелицеприятный.
- Как... как оно попало к тебе в руки? - всё ещё до конца не придя в себя, спросила Шивкар. Она, действительно, опомниться не могла от потрясения. Хасеки не без оснований полагала, что для того, чтоб заполучить такую ценную бумагу, нужно пуститься не на одну хитрость, обвести вокруг пальца едва ли не всю свиту госпожи, отвести глаза страже, словом, проявить прямо-таки змеиную изворотливость. И, видимо, у безобидной с виду Эмине это получилось, да ещё как. Шивекар аж досада взяла из-за того, что вся их с Хюмой игра теперь кажется детским лепетом. В конце концов, выманить Фатьму из дворца и завлечь в ювелирную лавку - плёвое дело, госпожа известная любительница украшений. А вот достать письмо из её покоев, да ещё так, чтобы не заметила владелица, это надо уметь.
"А что, если Ферахшад сама не погнушалась написать всю эту галиматью и очернить Фатьму-султан? - подумала Шивекар на какую-то долю секунды. - Впрочем, нет. Такое даже шайтану в голову не пришло бы. Хотя наша госпожа сама, как... Кхм, о чём это я!"
- Тонкая работа. - заключила Шивекар, поняв, что Эмине не слишком горит желанием ответить на поставленный вопрос гостьи. - Представляю, какой шум поднимется, когда все об этом узнают.

+4

7

Эмине самодовольно улыбнулась. Она и не ожидала другой реакции. Кто бы что не думал о тихой и покорной Ферахшад-султан, которая всегда слушала свекровь и не шла против её воли, внутри этой женщины сидит тот ещё дьяволёнок. И история с письмом - тому доказательство. Конечно, если бы не маленький шехзаде и не бдительность Гюльбахар, ничего бы этого не случилось, и всё текло своим чередом, однако теперь развязка близко. Хюма и Шивекар позаботились о том, чтобы Фатьма встретилась со своим благоверным, а Эмине довершила всю эту историю, раздобыв секретное послание в Сарухан. Что ж, всех троих можно было бы поздравить, но пока этого делать не следует, разоблачение только впереди.
- Вот видишь, и от меня есть какая-то польза. - лукаво улыбаясь, заключила Эмине. - Не стоит меня недооценивать. Если Кёсем-султан и повелитель об этом узнают, то Фатьме-султан не поздоровится, а Турхан лишится сильного покровителя. А это уж точно на руку всем нам. Подумай над этим на досуге.
Лучи солнца ударили в глаза Ферахшад. Султанша зажмурилась, а когда открыла глаза, то почувствовала в себе необъяснимую тягу к интригам. Действительно, пора было проучить эту зазнайку Фатьму, которая водится только с Турхан, а остальных и за людей не считает. За это дело надо браться сообща, что, впрочем, и так очевидно.
- Госпожа сейчас пребывает в полной уверенности, что её письмо уже на пути в Манису. Однако Абдуррахман-эфенди его не дождётся. Ага, которому Фатьма-султан поручила доставить записку, перекуплен нами. Опасаться нечего. Пусть теперь наша драгоценная султанша беспокоится. В скором времени о её делишках узнает весь Стамбул. Тогда ей нельзя будет и глаз в люди показать.
Шивекар ничего не ответила. Она молча встала и, когда после троекратного стука перед ней распахнулись двери, покинула комнату. Эмине проводила её уставшим взглядом. Она ни на йоту не сомневалась, что заставила "янтарную хасеки" проникнуться к ней уважением. Отныне Шивекар поймёт, что Эмине Ферахшад, кроткая и незлобивая, тоже на многое способна. Пока что у троих султанш был общий враг и общее дело, к тому же повелитель здравствует. А что будет, когда его не станет? Дружба распадётся, это очевидно даже безглазому.
- Госпожа, - в комнату скорым шагом вошла Гюльбахар, её лицо светилось, - Хайриниссе-султан стало лучше, она заснула. Скоро её перенесут сюда.
- Хвала небесам... - облегчённо выдохнула Эмине, пряча свиток обратно в ларец.
- Султаным... простите мою дерзость, - начала Гюльбахар и запнулась под пристальным взглядом хозяйки, - но то, что Вы рассказали Шивекар-султан, может сыграть против нас самих.
- Не сыграет. - отмахнулась Ферахшад. - Она и Хюма Шах такую опасную игру затеяли, что теперь без моего ведома и шагу не ступят.
Гюльбахар-султан понимающе кивнула и больше не докучала своей госпоже вопросами. Эмине же не без удовольствия отметила, что теперь в гареме к ней хоть кто-то будет относиться по-иному.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

+4


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Читай между строк (28 марта 1647 года)