http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumstatic.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Прощай, Ирум - здравствуйте, склоки (3 октября 1644 года)


Прощай, Ирум - здравствуйте, склоки (3 октября 1644 года)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Номер сюжета
Сюжет №1

Название эпизода
Прощай, Ирум - здравствуйте, склоки.

Время и место действия
3 октября 1644 года.
Стамбул, дворец Топкапы - общая комната наложниц

Суть
Отъезд Ирум сразу же повлёк за собой мелкие хлопоты. Например, место хюнкяр-калфы осталось свободным, и две претендентки на него уже начали ссору. Если бы не мудрая Афра-хатун, быть
драке.

Участвуют
Рукийе-калфа, Афра-хатун, Нериман-калфа.

0

2

С отъезда Ирум минуло меньше суток, и Нериман-калфа почувствовала, как в душных стенах гарема пахнуло свободой. Стало вольно дышать и разговаривать, что-то неуловимо изменилось, и калфа, одна из "старожилов" гарема, надеялась на заслуженное повышение. С утра пораньше Нериман уже крутилась у зеркала, поправляя тяжёлый пояс с большими медными пряжками, глаза её горели предвкушением новой власти. В конце концов, должность старшей калфы очень прибыльно - сколько новых тканей и украшений можно будет заказать, сколько чудесных платьев и жилеток справить у дворцовых мастериц - от всего этого просто голова шла кругом, а в мыслях блуждал розоватый морок.
Как следует приодевшись и причесав волосы, Нериман спустилась в гарем, где уже шелестел девичий шепоток. Красавицы успели-таки выкроить время для сплетен. О чём наложницы шушукались, калфа поняла только тогда, когда подошла ближе. Рабыни сидели полукругом и проворно работали иголками, впрочем, заняты были не только руки, но и язычки. Нериман прислушался.
- Ох, девушки, что будет с Ирум-хатун... Говорят, она тяжко захворала, так сильно, что её увезли из дворца... - вздыхает одна из невольниц. В её руках была нежная золотистая материя. - Думаете, она вернётся в гарем?
Остальные слушательницы пожимали плечами.
- Будем молить Всевышнего, чтоб Ирум-калфа выздоровела и вернулась. не дай Аллах, если на её место назначат кого-то другого...
"Назначат, голубушка, не сомневайся. - хмыкнул про себя Нериман. - Афра-хатун вчера о чём-то беседовала с Валиде. Верно, советовали про ту, кто Ирум заменит. Это точно буду я."
- Девушки, - наконец подала голос калфа, показываясь в комнате. Красавицы вмиг побросали своё рукоделие и, встав, все как одна поклонился, - языки работают, а руки без дела? Глядите мне, ваша заступница,
Ирум-хатун, уже далеко. Не сегодня, завтра хюнкяр-калфой буду я.

И хатун с нескрываемым высокомерием оглядела всех присутствующих.
После этих слов, лица девушек помрачнели, кое-кто осмелился даже вздохнуть. Нериман-калфа оскорбилась, но промолчала. Зато одна из наложниц не смолчала.
- Вот это да, Нериман-хатун, счастливая ты. А что, если Валиде узнает, что ты в долгах, как в шелках?
Этого калфа уже не могла стерпеть. Она зыркнула на выскочку со злобой и сказала:
- Дай срок, я тебе напомню эти слова. Довеку плакать будешь. - от таких угроз рабыни прикусили языки.

Отредактировано Нериман-калфа (2018-04-22 02:33:19)

+3

3

Гюльсюм-султан чувствовала себя неважно, и Рукийе в этот день всё время бегала, как угорелая, от лазарета до кухни, от кухни до покоев и обратно. Девочка простудилась в саду, и ей нужен был покой, сладкий мёд, горячее молоко с корицей и пара добрых маминых сказок. Впрочем, за всем этим дело не стало, и Рукийе, принеся всё необходимое и уложив султаншу поудобнее, спустилась вниз, чтобы проверить, всё ли благополучно в ташлыке. Ага, который встретился ей на пути, ошарашил калфу вопросом:
- Рукийе-хатун, а правда, что Ирум-калфа провинилась, и её выслали за это?
Девушка даже опешила от такого заявление. Отведя евнуха в сторону, она произнесла мягко:
- Не твоего ума дело, Реззак-ага, Ирум-хатун, даст Аллах, ещё вернётся сюда.
В прошлом эти две калфы не ладили и часто цапались по поводу и без. Но время, а так же дружба их хозяек, Хюмы Шах и Шивекар, сделали своё дело. Хатун, которые раньше смотреть друг на друга не могли, расстались настоящими подругами, и Рукийе от всей души было жаль Ирум, которая покидает дворец из-за своей болезни. Калфа искренне верила, что та поправится и примется за свои обязанности с новой силой. 
Ещё не доходя до общей комнаты, Рукийе услышала резкий голос, знакомый в здешних палестинах всем и каждому: Нериман-хатун уже во всю о чём-то рассказывала наложницам, а те слушали её с недоверием и даже насмешкой.
"Вот ведь, пронюхала, что хлебное место не занято, уже нос задирает перед всеми." - подумала Рукийе, ибо Нериман она не выносила так же, как и раньше, и ничего не изменилось после отбытия Ирум из гарема. Подойдя к дверям, Рукийе молча стояла и слушала, о чём же таком рассказывает завзятая склочница и интриганка, пособница и приспешница Турхан-султан. Её слова о том, что хюнкяр-калфой в кратчайший срок выберут именно её, поразили Рукийе в самое сердце.
"Не по чину важничаешь, Нериман-хатун. Жива не буду, если спесь с тебя не собью." - подумала девушка и, подойдя к хвастунье, легонько тронула её за плечо.
- Славно, славно поёшь, Нериман, есть что послушать. Хюнкяр-калфой, говоришь, тебя сделают? И то сказать, будто нет у нас других хатун на эту должность... Если выбирать, так уж такую, как Ирум, которая одним словом порядок наводила, а ты так не умеешь...
И Рукийе взглянула на Нериман с сочувствием, как на душевнобольную.
- Твоя правда, твоя, твоя. - загомонили наложницы, почуяв, что пришла их защитница. Нериман же смотрела на девушек, как стервятник на падаль. - Хоть бы валиде-султан тебя старшей над нами сделала, мы бы горя не знали.

+3

4

Отъезд Ирум был обставлен так, как и полагается. Поговорив с валиде-султан, Афра-таки добилась своего, и разрешение на то, чтоб Ирум на время покинула гарем, пока не поправится. В тот же день, после разговора с Кёсем-султан, в городской дом хазнедар были отправлены слуги, которым было поручено навести в нём порядок к приезду больной. Аги, к их чести, не подвели сво суровую начальницу, и усадьба была вычищена и прибрана за какие-нибудь сутки. Вернувшийся евнух доложил, что Ирум-хатун можно перевозить туда. Сборы были недолгими, оставалось лишь одно - подыскать того, кто мог бы присматривать за калфой до самых родов. У Афры уже была на примете одна девушка, которая вполне могла бы с этим справиться - два года тому назад, во время янычарского бунта, когда весь дворец утопал в страхе, она спасла Махиэнвер-султан от грозившего ей выкидыша. Речь шла о Сёзен-хатун.
Сейчас казначей гарема возвращалась из Хасбахче, где проверяла, как работают садовники и наложницы, отправленные для подмоги. Рядом с хатун шёл евнух, которому Афра давала чёткие наставления.
- Отправляйся в лазарет, там у лекарки в помощницах ходит одна хатун, звать Сёзен. От моего имени передай наказ: пусть собирает вещи и отправляется по этому адресу. - и хазнедар передала аге листочек, на котором было написано нужное место.
- Не волнуйтесь, Афра-хатун, всё будет исполнено. Смилуйтесь, но для чего всё это?
После этого вопроса на лицо казнечея набежали тучки.
- Ещё одно слово - пойдёшь на все четыре стороны. Иди. - отрезала Афра. Больше слуга ничего не говорил, ибо знал, что с женщиной, в руках у которой сведения о каждом обитателе гарема, а так же все его финансы, лучше не спорить, ибо Афра вполне может осуществить свою угрозу и вышвырнуть его, как щенка, из дворца, так что ага принял записку, поклонился и пошёл к лазарету, разыскивать Сёзен.
Со стороны общей комнаты, куда уже подходила хазнедар, слышался такой гомон, словно у какого-нибудь крестьянина всполошился весь птичий двор. Подойдя к дверям, Афра увидела, что девушки побьросали работу и обступили кого-то. Слышалась брань, короткие взвизги. Хазнедар инстинктивно прошептала молитву, отгоняющую нечистого, и вошла в комнату. Две калфы вцепились друг в друга, как дворовые кошки, не забывая ругаться, как торговки. Кое-кто из девушек пытался разнять склочных женщин, но те только шикали на миротворицу и продолжали это бесстыдство. Три громких удара тростью, которую Афра всегда держала при себе, ибо годы отобрали у её ног былую резвость, - и в комнате все стихли.
- Что это за непотребство! - прикрикнула хазнедар. - Сию секунду прекратить!

+3

5

Слова Рукийе подействовали на Нериман, как режущий солнечный свет на больные глаза подземного узника. Хатун всерьёз считала себя достойной такой ответственной должности, и Нериман это выводило из себя. Не с её характером руководить обучением сотен девушек, ей больше пристало служить миролюбивой Шивекар-султан, которая нуждается в таких же добрых слугах, как она сама, и Рукийе подходила именно такая работа - присматривать за детьми, быть их нянькой, не спускать с них глаз. Но хюнкяр-калфой она будет разве что в собственных грёзах, да и то навряд ли. Словом, Нериман от души презирала эту незлобивую хатун, которая приходилась Ирум хорошей подругой, несмотря на то, что раньше они не выносили друг друга.
Нериман смерила Рукийе брезгливым взглядом, словно перед нею стояла не женщина, а говорящая навозная куча, после приблизилась на два шага и сказала:
- Уж не ты ли станешь главной калфой? Не смеши меня, ради всего святого, у тебя же ветер в голове. Афра-хатун на тебя и не глянет.
Напряжённая пауза. Девушки с любопытством обступили двух претенденток на самую высокую должность после хазнедар-уста. Никто из красавиц не проронил ни слова, но глазки у всех горели живым интересом к происходящему. Наконец, одна из наложниц, вмешалась в разговор, желая отстоять честь Рукийе в глазах остальных:
- Рукийе-хатун очень добрая, она и мухи не обидит. Ирум-калфа всем помогала, никому не отказывала, и Рукийе - такая же. А ты только и умеешь, что кричать на всех.
Стоило произнести эти слова, как все остальные рабыни включились в разговор - каждая высказывала своё недовольство тем, как с ними со всеми обращается Нериман. Да, характер у калфы был крут, и все это знали. Нериман никому не спускала вины, даже если она была ничтожной, наказывала всех без исключения, кто только имел отношения к проступку. Рукийе же всегда старалась уладить дело мирно, без скандала и наказания, за что в гареме её уважали. Нельзя, конечно, сказать, что помощница Шивекар-султан была божьим одуванчиком, но розгам и фалаке предпочитала увещевания и наставления. Видя, что весь гарем безоговорочно на стороне Рукийе, Нериман взбеленилась.
- Думаете, ваша любимица сможет вас защитить в трудную минуту? Да она труслива, как десяток зайцев, чуть что - шмыгнёт под подол своей хасеки, и дело с концом.
После такого все звуки словно сами собой оборвались. В комнате настала такая тишина, что слышно было, как где-то далеко, за пределами этих покоев, ходят разные слуги. Рукийе не отвечала, но её пригожее личико было бледно. Она подошла к Нериман и ударила её по щеке. Оплеуха не была болезненной, но это оказалось последней каплей. Хатун набросилась на Рукийе повалила её на пол и стала хлестать по лицу что есть сил. Бедняжка пыталась отгородиться от лютующей Нериман руками, а девушки старались растащить их в разные стороны. Лишь стук трости Афры-хатун прекратил драку.
Властный голос хазнедар отрезвил разум Нериман, и она, поднявшись, поклонилась.
- Помилуйте, Афра-хатун, эта мерзавка ударила меня. - начала Нериман, но судя по суровому взгляду Афры, довод оказался неубедительным.

+3

6

Какое-то время Рукийе выслушивала Нериман со спокойствием. Её забавляли выпады женщины, которая сильна голосом, но слабовата разумом. Всё то, что она говорила, проскальзывало мимо ушей, нисколько не задевая сердца. Но когда в адрес Рукийе прозвучало слово "трусливая", она уже не могла сдерживаться. Да, все знали её как девушку с мягким и отходчивым характером, но трусость - это не для неё. Вспомнить хотя бы, как два года тому назад, когда янычары ворвались во дворец и даже осмелились войти в самое сокровенное его место, в гарем повелителя, она храбро защищала свою госпожу и её маленькую дочь... Да и кто эта Нериман, что смеет говорить такое в лицо человеку, не важно, кто и откуда он? Разбираться в людских недостатках имеет право только Всевышний.  Секунду после того, как в воздухе растаяли последние отголоски оскорбительного слова, Рукийе стояла без движения, а потом, подойдя к обидчице, ударила её наотмашь. Нериман устояла, она держалась за щёку, в глазах хатун пылала ненависть. Что произошло дальше, мог бы предугадать даже шестилетний ребёнок - калфа Турхан-султан набросилась на наперсницу Шивекар и с остервенением стала угощать её тумаками. Рукийе только и успевала загораживать лицо руками. Слышались визги девушек, ругательства... Не было понятно, кто бранился, Нериман ли, наложницы ли, но в общей комнате начался настоящий сыр-бор. Лишь приход Афры-хатун утихомирил всех, кто находился здесь. Рукийе помогли подняться, она поклонилась хазнедар. Несмотря на то, что не она была зачинщицей всего этого шума, ей было очень стыдно перед женщиной, в чьих руках находились судьбы всех обитателей гарема.
В ответ на грозный вопрос хазнедар, девушки наперебой стали рассказывать о том, что тут случилось. Разноголосый гул заполнил комнату, и в нём можно было различить лишь отдельные обрывки фраз.
- Это всё Нериман! - слышалось с одного конца.
- Обозвала Рукийе трусихой! - вторили с другого.
- Но ведь Рукийе тоже виновата, ударила Нериман-хатун в ответ... - оправдывалась треть девушек. Рукийе не вмешивалась и не оправдывалась. Она слишком уважала Афру-хатун и слишком ценила своё достоинство, чтобы унижаться до глупых объяснений. Как бы там ни складывалась ситуация, а такое поведение недопустимо. Лицо горело от ударов, но это сущий пустяк по сравнению с тем взглядом, который был у Афры. Она была крайне разочарована.
- Простите нас, Афра-хатун. - наконец, вымолвила Рукийе. - Это всё моя вина.
После таких слов шум поднялся с новой силой.
- Зачем ты так, Рукийе-калфа, скажи, как есть. Это Нериман-хатун виновата, пусть отвечает. - на разные голоса требовали девушки, но хатун не спешила оправдывать их надежды и спасать своё доброе имя. Она была непоколебимо уверена в справедливости гаремного казначея, в уме и доброте этой женщины - уж кто-кто, а Афра всё поймёт и рассудит правильно.

+3

7

Непотребство, происходившее в ташлыке, вызвало у Афры гнев, впрочем, довольно сдержанный, как раз такой, который надобен, чтобы приструнить зарвавшихся наложниц. Сверх того, возобновившийся гвалт ещё больше рассердил хазнедар, и та так стукнула жезлом и прикрикнула, что все звуки вмиг стихли. Старые глаза оглядели всех собравшихся, не преминув остановиться на каждой из девушке, и только потом глянули на склочниц.
- Замолчите, или всех посажу на хлеб и воду!
Тишина, которая до этого нарушалась по временам только вздохами, после такого окрика стала абсолютной. Нериман держалась самоуверенно, а вот Рукийе залилась краской стыда и смущения. По всему видно было, что виновна не она, да и девушки минуту назад повторяли то же самое. Афра нахмурилась. Ясно: калфа, верная Турхан-султан первой начала свару, подняла такой шум. Женщина ещё раз недобро зыркнула на девушек, после чего сказала.
- Ирум-хатун больна, её на время выслали из дворца. До её возвращения место главной калфы не должно пустовать.
Тишина нарушилась девичьим шёпотом, похожим на шелест ветра в саду. Всем было интересно, кого же удостоят этой чести - быть хюнкяр-калфой в гареме. Афра медлила с ответом, ей хотелось немножко потомить красавиц, распалить в них интерес. В конце концов, от хюнкяр-калфы зависит очень многое. На ней будет обучение рабынь, надзор за ними, ей предстоит воспитывать из девушек утончённых и умелых наложниц, которые одним взглядом могли бы сделать повелителя счастливым.
- Валиде-султан, да продлит Аллах её дни, оставила выбор за мной. Именем Кёсем-султан объявляю: старшая калфа от сего мгновения и до приезда Ирум-хатун - это...
Девушки заволновались. Афра ещё несколько секунд хранила величественное молчание. Она и сама ещё не решила, кого избрать. Кюбра-хатун отметалась заранее, так как была не в меру зла и люта. Из Нериман тоже путной воспитанницы не выйдет... Вернее, выйти-то, может, и вышла бы, кабы хатун не была так невоздержанна на язык, не злословила бы так дерзко. Рукийе - вот она, достойная приемница Ирум. Она всё с девушками больше лаской, грубого слова от неё не слышно, да и умна - ох, умна.
"Ах, Ирум, ах, была бы ты теперь тут, верно, порадовалась бы за подругу. А ведь было время, вы грызлись невесть за что, а как янычары дворец чуть по камешкам не разнесли, стали подругами не разлей вода. Что ж, именем Аллаха, милостивого и милосердного."
- Рукийе-хатун. - торжественно произнесла хазнедар. У рабынь личики так и просияли. Нериман стояла, как оплёванная, губы побелели от злости, но хатун ничего не говорила, только смотрела с ненавистью на счастливицу. Теперь можно было успокоиться: с такой воспитательницей, как Рукийе, в гареме быстро воцарится мир и лад.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

+3


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Прощай, Ирум - здравствуйте, склоки (3 октября 1644 года)