http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumstatic.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Сюжет №1.Эпоха Безумца » Имя твоё - желание (10 апреля 1642 года)


Имя твоё - желание (10 апреля 1642 года)

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Название эпизода
Имя твоё - желание

Время и место действия
10 апреля 1642 года.
Старый Дворец - покои Михрибан-султан.

Суть
Михрибан-султан милостиво принимает у себя спасённую женщину. После разговора, султанша даёт хатун новое имя и назначает на новую должность.

Участвуют
Дилек-хатун, Михрибан-султан.

0

2

Старый дворец. О, сколько воспоминаний связано с этим местом. Здесь длилась дружба с Кёсем, которая, впрочем, больше походила на прикрытую взаимную ненависть. Две женщины, ве матери, коротали здесь долгие дни и ночи, вынашивая планы мести Халиме, а затем и Махфируз-султан. Когда же Махпейкер была торжественно вывезена из Эски Сарая, чтобы стать валиде-султан, Михрибан питала надежды, что её милый Хюсейн будет в безопасности. Но слово, данное Кёсем, не были сдержаны, шехзаде казнили через месяц после восшествия Мурада на трон. Михрибан выслали, и о Старом дворце она вспоминала теперь с болью. И вот теперь, теперь, когда сына нет в живых, султанше позволено остаться в столице. Старый дворец, не Топкапы был ей отведён в пользование. Подготовка была недолгой, благо, покои там мало в чём уступали тем, что в султанском.
Теперь госпожа сидела в своей комнате за каким-то шитьём. Игла двигалась лениво и тащило нить без энтузиазма. Хозяйка практически не смотрела на пяльцы. В это время дверь отворилась, и в комнату тихим шагом вошла одна из рабынь, стройная, как молодой побег плюща.
- Госпожа, Та хатун, что Вы спасли, готова к встрече с вами.
Михрибан подняла глаза на девушку, что-то припоминая. Гюльрана-хатун... Ах, да! Несчастное, забитое создание, спасённое от гнева базарных завсегдатаев... Как она могла забыть о ней?
- Она до сих пор ни слова не сказала? - спросила госпожа. Девушка помотала головой. Михрибан поджала губы. Что ж, хатун можно понять - после таких потрясений трудно вернуть дар речи в несколько дней.
- Что ж, впусти её ко мне. Даст Аллах, я разговорю бедняжку.
Рабыня сделала знак двум красавицам, что стояли у дверей, и те открыли створки вторично. В комнату вошла она, Гюльрана-хатун, чистая, ухоженная, в новом наряде, который, к слову, был ей очень даже к лицу. Михрибан отложила пяльцы и посмотрела на вошедшую ласково.
- Входи, входи, хатун. - приветливо молвила султанша. Уж чего у неё было не отнять, так это умения расположить к себе любого человека.
"А девушка красивая. Немудрено, что её красотой прельстился какой-нибудь оглан. Ох, и не повезло же тому человеку, который взял к себе в дом такое сокровище... Хотя, может быть, бедняжка невиновна, а я уже осуждаю её за беспутство..."

+2

3

Спасённая от жестокой расправы, Гюльрана не верила в собственное счастье. Ей всё казалось, что она находится на том базаре, привязанная к столбу, грязная и расхристанная, С чьих-то губ срывается первое бранное слово, поднимается чья-то рука с зажатым в ней камнем... Страшные минуты, проведённые на позорном столбе, навсегда впечатались в сознание хатун, и она никакими силами не могла их вытравить из головы. Сейчас она, чистая, одетая во всё новое, шла по коридору место, которое все называли Старым Дворцом. Её сопровождала миловидная девушка, её кудри походили на только что налившуюся солнцем пшеницу. Гюльрана удивлялась здешним порядкам, тишине и смирению, но ей всё равно казалось, что её забрали в райские чертоги.
"Какой же этот дворец старый, если всё так ново и чисто?" - вертелось в голове турчанки. - "Интересно, куда меня ведёт эта девушка? Надеюсь, не на суд... Как бы мне беды здесь не нажить."
В эту самую минуту провожатая остановилась и повернула Гюльрану к себе лицом. Невысокая, хрупкая, рабыня и впрямь походила на полевой колосок, но взгляд у неё был умный и острый.
- Эй, что это ты так волнуешься, хатун? Я к нашей госпоже тебя веду, не укусит она тебя.
В ответ на это Гюльрана только понимающе посмотрела на девушку, словно говорила, что не боится - ничего и никого. Однако когда они вновь зашагали по коридору, в сердце вступил непонятный трепет. Только теперь турчанка вспомнила властную и величавую женщину, одним мановением брови остановившую позорное действо. Да, этой незнакомке в богатых одеждах, нужно быть благодарной. По всему видать, именно к ней и ведут избавленную преступницу.
Покои, в которые впустили Гюльрану, были хорошо обставленные, с тёмными занавесями на окнах, софа обтянута изысканным шёлком, и на этой самой софе сидит женщина. Волосы каштановые, отливают медью, глаза устремлены на рукоделие, наряд изящный и строгий. Хатун невольно смутилась, ибо перед ней явно находилась не простая горожанка, а знатная особа. Наверняка из Османского рода.
- Это Михрибан-султан хазретлери. Поклонись. - шепнула девушка. Гюльрана повиновалась. Ноги не слушались, колени почему-то тряслись. Султанша (теперь уже это не нуждалось в подтверждении) снисходительно улыбнулась. Голос её был приветлив и мягок, но Гюльране от этого не стало легче. Напротив, её обуяло ещё большее волнение.
- Госпожа... - проговорила турчанка, чувствуя, как трудно ей разжать буквально склеившиеся от долгого молчания губы, бледные, но хорошо очерченные. Миндалевидные глаза не смотрели на султаншу, они были устремлены на новые башмачки. Больше хатун не знала, что сказать, а потому затихла. С полминуты она стояла, не поднимая глаз, затем резко взглянула на Михрибан-султан и с ужасом спросила:
- Вы будете меня судить?

+2

4

Красивое, с точёными чертами, но несколько обесцвеченное испугом и смущением, личико девушки-найдёныша умилило Михрибан, а уж когда хатун открыла рот, госпожа и вовсе выкинула из головы все дурные мысли. Гюльрана рассмешила хасеки своим вопросом. Ах, бедная, наивная девочка. Многого она не знает в жизни, многое для неё было, есть и останется тёмным. Михрибан вновь подняла на хатун свой лучащийся теплотой взгляд и произнесла:
- Что ты, дитя, разве я кадий, чтобы тебя судить? Я хочу тебе помочь. Расскажи мне всё о себе с самого начала.
Услышав просьбу султанши, Гюльрана зарумянилась, опустила голову и больше не смела взглянуть на свою благодетельницу. Михрибан не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: эта тема красавице неприятно, и она предпочла бы промолчать и не давать никаких объяснений. Что ж, хасеки и сама была не охотница выслушивать всё от начала и до конца, тем более, что вкратце её уже обо всём рассказали на рынке, но раз уж начала доброе дело, то след довести его до конца. Госпожа ободряюще улыбнулась девушке и сказала с материнским участием:
- Говори, не бойся. Всё, что ты скажешь, останется в этих стенах.
Гюльрана ещё с полминуты не решалась говорить, но Михрибан и не торопила её. Не тот случай, чтобы вытягивать из человека правду чуть ли не калёными щипцами. Пусть хатун попривыкнет, поймёт, что здесь она в безопасности, а уж тогда она и сама будет не прочь поделиться своим горем. Так и случилось. Видя, что никто не осуждает её, девушка начала свой печальный рассказ с момента замужества. Из Михрибан всегда получилась прекрасная слушательница, и султанша втайне гордилась своим умением выслушивать всё с видом искреннего участия, при этом просчитывая выгоду и убытки для себя. Собственно, это умение и помогло ей выбиться сначала в фаворитки султана, затем - в матери, после - ужас вымолвить, в подруги Кёсем-султан. Правда, дружбой эти отношения можно назвать с большой натяжкой, ибо Кёсем относилась к своей же ставленницу, как к существу бессловесному, а сама Михрибан опасалась раздразнить свою могущественную покровительницу, боялась и ненавидела её. Пока у двух хасеки были общие недруги, женщины держались друг дружки, были взаимно полезны, но едва путь к трону расчистился, как Кёсем тут же возвела на престол Мурада. Собственно, чего ждать после этого? Разве только краха всего того, что было добыто лестью, хитростью, умением слушать и слышать. Вот и сейчас Михрибан слушала со вниманием, а сама наблюдала за рассказчицей. Немногословна, сдержанна (возможно, и то, и другое - испуга и потрясения), хороша собой, словом, всякой госпоже будет приятно иметь такую хатун в услужении. Когда Гюльрана дошла до своего грехопадения, она вновь замялась и замолчала, сосредоточенно пяля глаза в пол и кусая нижнюю губу. Михрибан прищурилась.
- Ты лучше вот что скажи, хатун: тот юноша тебя сманил на грех, или же ты по доброй воле изменила? Скажи правду, и я что-нибудь придумаю, ты будешь спасена.
Михрибан понимала, что ответа на такой вопрос можно прождать очень долго, но это её нисколько не пугало. Уж чего-чего, а терпения у хасеки было много.

0


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Сюжет №1.Эпоха Безумца » Имя твоё - желание (10 апреля 1642 года)