http://forumstatic.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumstatic.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Сюжет №3. Эпоха Охотника » Больше двух говорят вслух (26 ноября 1660 года)


Больше двух говорят вслух (26 ноября 1660 года)

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Название эпизода
Больше двух говорят вслух

Время и место действия
26 ноября 1660 года.
Стамбул, дворец Топкапы, покои Шехназ-султан.

Суть
Потрясённая разговором с валиде, Шехназ-султан никак не может прийти в себя. Утешить двоюродную сестру вызывается Гюльсюм, она убеждает родственницу не тревожиться. К беседующим султаншам присоединяется старшая хасеки молодого повелителя - Махпаре Гюльнюш-султан, и лишь только она переступает порог комнаты, как разговор перекидывается на Нурбахар.

Участвуют
Шехназ-султан, Гюльсюм-султан, Рабия Гюльнюш-султан.

0

2

О том, что произошло между Турхан-султан и Шехназ-султан, потихоньку начал гудеть весь гарем. Наложницы переговаривались тихо-тихо, в ночное время, лёжа под одеялами. Надёжное это дело - сплетничать, когда у самой хазнедар и её подручных глаза закрыты. Словом, что тут рассказывать - к утру о размолвке между валиде и дочерью покойной Ханзаде-султан уже говорили на каждом углу. Никому было невдомёк, что случилось в действительности, но все, как одна, были уверены, что валиде-султан и дочь её золовки разругались в пух и прах. В каждом закутке слышался девичий шёпот, и когда Гюльсюм утром спустилась в гарем, чтобы развеяться и отдохнуть душой от проблем насущных (например, от забот о будущности единокровного брата Эмира), она услышала оживлённый девичий говор. Султанша мгновенно построжела и спросила у девушек:
- О чём переговариваетесь?
Красавицы стушевались, но одна из них спасла ситуацию:
- Скоро выдадут жалование, госпожа. Ждём не дождёмся, когда привезут новые ткани.
Гюльсюм недоверчиво оглядела рабынь, но на её серьёзном лице уже начала проступать улыбка. Она даже на секунду позабыла о своём царственном происхождении и даже позволила погладить мечтательницу по голове, как младшую сестрёнку.
- Ткани... - Гюльсюм напустила на личико дымку задумчивости, даже палец к левому уголку губ приставила, словно и впрямь замыслила что-то, а потом весела произнесла: - Будут вам и ткани, и украшения. Наведайтесь ко мне.
Девушки так и просияли. Знала Гюльсюм, чем завоевать доверие служанок. Гюльсюм вновь улыбнулась, вновь взошла на лестницу, словно забыла, зачем только что спускалась. Не тканей, ох, не тканей ждали рабыни, а вестей про Шехназ-султан. Гюльсюм ни на йоту не сомневалась в этом.
Вопрос, чем занять себя этим утром, отпал сам собой. Проведать кузину, ободрить её и внушить, что не так страшна валиде-султан со своими угрожающими намёками. Так она и сделала. Шехназ она застала за заурядным девичьим утренним занятием - прихорашиванием у зеркала. На красавице-сестре было нежного цвета платье, диадема в чёрных волосах сияла маленькими турмалинами.
- Ай, не могу, ослепла, совсем ослепла! - выкрикнула Гюльсюм, прикрывая глаза. Шехназ сегодня, действительно, была чудо как хороша. Она заслонялась от Шехназ, словно та преобразилась до райской гурии. Кузина встала, отошла от зеркала и крепко-крепко обняла Гюльсюм.
- Для чего так нарядилась? Не в город ли собираешься? - шутливо спросила дочь Шивекар-султан. Ей хотелось поднять сестре настроение, но та была удивительно задумчива и как будто даже грустна. Значит, не всё так просто, как могло показаться с первого раза.

+3

3

Вчерашний разговор с Турхан-султан лишил Шехназ последних обломков покоя и сна. Всю ночь она провела в тревоге, заставляла себя заснуть, но сколько ни старалась, все усилия были напрасны. Как валиде была строга, как лукава... Султанша припоминала глаза госпожи, её строго поджатые губы, по-змеиному тихий голос. Страшно, страшно было думать о том, что могло быть, не устрой Турхан-султан всё таким удобным образом. Утром Шехназ встала вся разбитая, велела принести себе холодный шербет и перламутрового оттенка платье. И то, и другое было подано, султанша преобразилась, стоило ей подкрепить силы и надеть светлый наряд. Неприятный осадок после вчерашнего разговора всё ещё остался, но госпожа чувствовала себя не столь утомлённой. Хвала Аллаху, бессонная ночь каким-то чудом не оставила под глазами девушки тёмных кругов.
- Моя госпожа, как Вы себя чувствуете? - с сочувствием спросила верная Гюфтар, ставя перед своей хозяйкой чашечку кофе и тарелочки со сладостями. Шехназ по утрам не любила тяжёлый завтрак, ограничиваясь кофе и лукумом.
- Уже лучше, милая. Даст Аллах, недуг пройдёт в скором времени. Сначала эта Нурбахар, потом валиде... Все против меня, Гюфтар, все...
Шехназ совершенно не по-женски осушила чашечку кофе чуть ли не в один глоток. От этого ей полегчало, а расторопная служанка вновь наполнила чашку прекрасным напитком. Госпожа всё ещё сидела у зеркала, а кофе и сладости стояли рядом на низеньком столике, меньше дастархана, но вполне пригодным для лёгкой трапезы. Недуг, в самом деле, отступил. Во-первых, кофе всегда действовал на Шехназ исцеляюще, а во-вторых, в комнату вошла...
- Гюльсюм! - Шехназ, увидев двоюродную сестру, которую очень любила, кинулась ей навстречу. - Что, нравится? Очень рада. Идём, идём, поговорим.
Девушка подцепила Гюльсюм под руку и повела к софе, при этом успев дать знак Гюфтар, чтобы та принесла ещё одну чашку, а за одно и перенести поднос на основной столик. Та повиновалась. Когда султанши расположились с надлежащим удобством, Шехназ произнесла:
- Твой приход для меня как свежий воздух в летний день. В последнее время весь гарем смотрит на меня, как на чужую... Турхан-султан относится ко мне по-матерински, но вчера...
Девушка опустила глаза, а Гюльсюм понимающе вздохнула. Видимо, и до неё уже дошли слухи о том, что произошло в гареме в течение нескольких дней. - Валиде сказала, что это в первую очередь она дала согласие наш брак. Немыслимо, просто немыслимо. У меня голова кругом...
Султанше хотелось говорить и говорить, присутствие Гюльсюм вдохновляло, затрагивало особенно слабые струны души, делало их упругими. Но не прошло и пяти минут с того момента, как госпожи разместились на тахте, как дверь вновь открылась. Гюфтар произнесла:
- Пришла Махпаре-султан.
Обе султанши, не сговариваясь, кивнули. Старшая хасеки нового повелителя была не в пример мягче, нежели Нурбахар, и Шехназ благоволила ей куда больше, хотя и не считала её ровней себе.

+3

4

Гюльнюш не собиралась мириться с возвышением Нурбахар. С того момента, как у неё появился шехзаде, Махпаре возненавидела свою соперницу ещё сильнее, но умела прятать свою ненависть за сдержанной улыбкой и лучистым взглядом. Какой же немилосердный зуд чувствовала первая хасеки в пальцах, когда видела надменную Бьянку, окружённую служанками, горделивую, с презрением во взоре... Как же хотелось подскочить к ней, до крови исцарапать лицо, превратить её в посмешище, сделать так, чтобы повелитель больше никогда не посмотрел на неё, не говоря уже об остальном.
Но приходилось ждать, терпеть и выдавать желаемое за действительность. Турхан-султан, умнейшая и проницательнейшая женщина, тоже уже начала догадываться об истинном лице Нурбахар, но пока относилась к невесткам одинаково - смотрела на них свысока, но та неприязнь, что валиде питала некогда к Махпаре, постепенно перекинулась на Нурбахар. Опытная, умеющая читать человеческие сердца, Турхан-султан разглядела в Гюльнюш гораздо больше мягкости и мудрости, нежели в заносчивой, откровенно несносной Бьянке. Словом, за то недолгое время, что две давние знакомые жили под одной крышей, кое-что успело измениться, и что самое приятное - в пользу старшей хасеки.
Сегодня султанша проснулась и почувствовала, что её мутит, причём без всякой причины. Красавица-венецианка спустила ноги с постели, упёрлась в мягкую перину руками, словно хотела убедиться, что сидит крепко, а глаза уставились в одну точку. Знающие люди говорили, что эта маленькая хитрость помогает восстановить хорошее самочувствие и прогнать тошноту. Но в этот раз проверенное средство почему-то не помогало. И это бы ещё ничего, но Гюльнюш ощутила спазм в горле, неприятный вкус во рту, а в следующую секунду ладонь взметнулась ко рту. Свободной рукой султанша дала знак служанкам, чтобы те бежали за лекарем. Одна из рабынь умчалась в лазарет, а другие принялись хлопотать подле госпожи, подносили ей холодную воду, бегали за особой медной посудиной, и когда та была принесена, Гюльнюш с облегчением отдёрнула ладонь. Омерзительно, но что поделаешь.. Видно, вчера она что-то не то съела за ужином.
Лекарка пришла как раз вовремя. Растолкав сердобольных девушек, она подбежала к постели, где всё ещё сидела хасеки.
- Прилягте, госпожа. - ласково произнесла хатун, при этом так зыркнув на рабынь, что те поняли всё с полунамёка и удалились. Над внезапно заболевшей султаншей лекарка мудровала недолго, а когда закончила, крикнула служанкам - пусть, мол, заходят.
- Всевышний улыбнулся Вам, хасеки-султан. Вы беременны. - радостно поблёскивая глазами, возвестила врачевательница. По комнате пронёсся облегчённый вздох. Гюльнюш с минуту не могла поверить в услышанное, потом ей захотелось кинуться к вестнице счастья и крепко-крепко обнять её. Давно она так не радовалась, не радовалась даже тогда, когда повелитель вновь стал призывать свою первую любимицу в опочивальню и даже стал брать с собой на охоту. Махпаре велела подать себе наряд поизящнее, а сама извлекла из ларца увесистый кошель, с улыбкой отдала его лекарше. Та не хотела принимать такой дар, но Гюльнюш с ласковой улыбкой и настойчивостью в глазах сама вложила подарок в руки своей утешительнице.
Облачение заняло около получаса, и, освежённая и окрылённая радостной вестью, Махпаре уже хотела идти к повелителю, но вспомнила, что в это время он собирает совет, а значит, сообщить ему радостную новость придётся в другой раз. А между тем поделиться с кем-нибудь нужно. Пойти к валиде? А, может... Гюльнюш остановилась на середине комнаты, впав в задумчивость.
"А навещу-ка Шехназ-султан. Слышала, ей пришлось несладко, валиде сделала ей строгое предупреждение, ободрю госпожу, а заодно и поделюсь своей радостью."
Сказано - сделано. Махпаре дошла до покоев Шехназ, отворила двери и... На неё с улыбками смотрели аж две султанши, одна знакомее другой. Второй была Гюльсюм-султан. Хасеки поклонилась обеим, не забыв подпустить в глаза радостного блеска, и произнесла:
- Я не помешала? Если я не ко времени пришла, могу зайти в другой раз.
Ответом последовал широкий жест Гюльсюм, которая приглашала свою бывшую служанку (ах, как давно это было!) сесть рядом.

+3

5

Гюльсюм посмотрела на Шехназ с сочувствием. Валиде Турхан никогда и ни перед кем не отчитывается в своих решениях, и султанша знала это на собственном опыте. Четыре года тому назад Гюльсюм, по приказу валиде, выдали замуж за Алемдара-пашу. Тогда госпожа даже перед Шивекар-султан не отчитывалась и никому не объясняла, зачем был нужен этот брак. Гюльсюм выдержала первое испытание в своей жизни с достоинством, никому не стала плакаться на судьбу и на мужа. В случае с Шехназ всё было намного сложнее. Во-первых, её избранником стал не государственный муж, а шехзаде, пусть и не самый близкий, а всё-таки родственник. Буря, которая разыгралась в гареме из-за этого, не минула и ушей Гюльсюм. Султанша прекрасно знала, что ни валиде, ни Махиэнвер-султан такого никяха не потерпят. Если бы не повелитель, этот брак был бы мгновенно расторгнут. Шехназ отдали бы замуж за одного из визирей, а шехзаде сослали в дальний санджак, подальше от столицы, а за одно и от светозарных очей падишаха. Но повелитель принял самое мудрое решение, одобрив и узаконив брак, да ещё и повелев устраивать пышные приготовления к официальной свадьбе. Это решение поддержали и Хайринисса, и она, Гюльсюм. Но Турхан никак не могла смириться, и вот теперь она решила взять добросердечную Шехназ под личный надзор.
- Не бери в голову, дорогая. Валиде-султан желает тебе добра. Возможно, шехзаде она недолюбливает, но против тебя ничего не имеет. Самое главное, что повелитель на вашей стороне. Сыграете свадьбу, отправитесь в санджак - и всё образуется, вот увидишь.
Речь Гюльсюм отдавала чем-то кофейным, уютным. К слову, кофе, поданное Гюфтар-хатун, оказалось на редкость вкусным - султанша просто не могла оторваться. Беседа на какое-то мгновение приостановилась, а возобновилась лишь когда в покои вошёл ещё один гость... вернее, гостья.
Махпаре-султан. Эта умная и пригожая девушка когда-то была подарена повелителю самой Гюльсюм. Прошло уже несколько лет, и повелитель, хвала Аллаху, ни разу не пожалел, что принял такой дар от сестры. Гюльнюш стала частичкой его души, одним из смыслов его бытия, его спутницей, его нектаром и опиумом, солнцем и воздухом. Позже, правда, его завлекла в свои сети ещё одна венецианка - жгучая и колючая Нурбахар, - но надолго ли ей удалось привязать к себе сердце султана, это ещё большой вопрос. С недавних пор, как говорили Гюльсюм, Мехмед вновь стал звать к себе Махпаре, даже дважды ездил с нею в Эдирне. Одним словом, сестра шехзаде Эмира очень обрадовалась, увидев в комнате свою же воспитанницу и ставленницу.
- О чём речь, Гюльнюш, присаживайся. Ты вся сияешь, милая. Всегда будь такой весёлой... Ещё какие-нибудь полгода назад на тебя без слёз нельзя было взглянуть, всё убивалась да плакала почём зря. А теперь вновь расцвела. Правда, Шехназ?
Гюльсюм хотелось отвлечь кузину от невесёлых воспоминаний, связанных со вчерашним днём, и она решила обратить внимание сестры на вид вновь пришедшей.

+1


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Сюжет №3. Эпоха Охотника » Больше двух говорят вслух (26 ноября 1660 года)