http://forumfiles.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumfiles.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Сюжет №3. Эпоха Охотника » Утешение и оправдание (24 июля 1660 года)


Утешение и оправдание (24 июля 1660 года)

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Название эпизода
Утешение и оправдание

Время и место действия
24 июля 1660 года.
Дворец Топкапы - покои шехзаде Орхана.

Суть
Хайринисса-султан приходит к брату и застаёт его в состоянии, близком к апатии. Орхан видит в младшей сестре единственное утешение и открывает ей свои тайные замыслы, даже не надеясь на понимание. Каково же удивление Орхана, когда добрая Хайринисса утешает и даже благословляет брата.

Участвуют
Шехзаде Орхан, Хайринисса-султан.

0

2

Неделю кряду Орхан ходил, задумчивый и мрачный. Ни Махиэнвер-султан, его бесценная валиде, ни единокровная сестрица Атике, никто-либо другой не смели подойти к шехзаде. Юноша редко покидал покои, на занятиях с Эркином-агой дрался с утроенной силой, словно перед ним был не главный ага стамбульского корпуса янычар, а какой-нибудь заклятый враг османов и исламской веры. Опытный наставник был приятно удивлён такому энтузиазму шехзаде, а сам Орхан не особенно заботился о том, что думает о нём учитель. Лихорадочность мыслей перерастала в лихорадочность движений руки, сабельных выпадов и ударов матраком. С чем была связана такая перемена, никому было невдомёк, а сам Орхан не собирался ни с кем делиться своими внутренними переживаниями. Упаси Аллах, если в один прекрасный день он поддастся и проговорится кому-нибудь, во дворце вспыхнет настоящий пожар, причиной которого будет гнев брата-повелителя.
В этот день шехзаде решил не выходить из своей комнаты, ему так опротивел белый свет, что он готов был выколоть себе глаза, лишь бы не видеть никого, кроме светлого образа Шехназ, который вставал перед ясными очами влюблённого юноши поминутно. Орхан сидел за столом и что-то сосредоточенно обдумывал, подперев голову руками. Глаза полуприкрыт, губы сжаты, лицо аж горит от напряжения. "Ускюдар. Ускюдар" - это было единственное слово, которое пульсировало в мозгу наследника. Семь дней и семь ночей он вынашивал какую-то важную мысль, терпеливо ждал, когда она облечётся в слова, и вот, наконец, это произошло. Мысль облеклась в связку слов, которые на первый взгляд были не связаны друг с другом. "Никях", "Ускюдар", "Кандилли". Три эти слова просто-напросто лишили Орхана покоя и сна. После слов начали в голову приходить действия, и к концу недели шехзаде уже знал, что нужно делать. И как.
- Шехзаде, Вы сегодня даже маковой росинки во рту не держали. Упаси Аллах, заболеете...
Голос Бехлюля-аги доносился откуда-то из дымчатой пустоты. Орхан даже вздрогнул, услышав его.
- От Исмета-аги нет вестей? - осведомился Орхан, не поднимая глаз на беззаветно преданного слугу.
- Ни слуху, ни духу, шехзаде. - развёл руками ага. - А каких вестей Вы ожидаете?
Невинный вопрос мигом пробудил в шехзаде бешенство. Он уже, было, вскочил, чтобы запустить в Бехлюля чем-нибудь, но устыдился своего гнева и предпочёл просто сделать вид, что не расслышал вопроса.
Евнух стоял, переминаясь с ноги на ногу, но с расспросами больше не осмелился приставать к господину. От неловкого и тягостного молчания всех спасло то, что дверь скрипнула, и в комнату шагнула стройная, прекрасная, как только что распустившийся, но с первых секунд своей жизни печальный нарцисс, Хайринисса.
- Госпожа... - благоговейно произнёс Бехлюль, низко кланяясь султанше. Та улыбнулась аге, давая понять, что он может идти. Увидев сестру, Орхан вдруг просиял. Да, он никого не желал видеть, но Хайри, бесхитростная, честная, добрая Хайри была исключением. Он подошёл к ней и обнял так, словно только её и ждал.
- Радость моя, душа, свет, воздух мой... - выговорил Орхан слово за словом. -Как же я рад тебе...

Отредактировано Шехзаде Орхан (2018-07-30 00:42:43)

+1

3

- Госпожа, Вам уже лучше? - этот вопрос Хайринисса слышала уже в десятый раз. Недомогание, которое вновь подкосило бедную девушку, отступило, но сердобольная Седеф-калфа никак не желала оставить госпожу. Приступ уже отступил, кашель прекратился, и султанша уже чувствовала себя лучше, она улыбалась Седеф, ободряла её, но та всё равно как будто не доверяла госпоже и не хотела оставлять её одну.
- Ну, что ты так тревожишься, Седеф, мне уже лучше. Я всё хотела брата Орхана навестить, ему сейчас не легче моего.
Хатун тоже улыбнулась, но как-то устало, печально, словно хотела в последний раз предостеречь султаншу. Хайри покидала комнату, полная решимости. Ей очень хотелось поговорить с Орханом, который в последнюю неделю вообще никого к себе не подпускал. Хайринисса на расстоянии чувствовала тревогу и печаль брата и во что бы то ни стало хотела её развеять.
Аги пропустили султаншу безропотно. Девушка уже была готова к резкой отповеди брата, но Орхан встретил сестру с распростёртыми объятиями.
- Это ты наш воздух и наше солнце, брат. - ласково отозвалась девушка, обнимая шехзаде так же крепко. - Ай, ай, больно. Полегче, шехзаде, иначе я сейчас опять... Кх-кх-кх...
Хайринисса вновь закашлялась, и только после этого Орхан разжал объятия. Брат и сестра присели на тахте, причём Орхан сразу же опять замкнулся в себе. Это было видно по тому, как он сцепил пальцы в замок, как отводил глаза от сестрёнки, как закусывал верхнюю губу. Даже само его молчание казалось Хайриниссе мрачным, неприветливым. Какая резкая перемена - только что радовался приходу родного человека, так крепко обнимал, глаза так светились, а сейчас...
- Шехзаде, - султанша заглянула в глаза брату, взгляд её был мягок, но серьёзен, - может быть, я пришла не вовремя... Если так, я могу зайти завтра.
Девушка уже хотела встать, но Орхан положил ей руку на колено так, словно хотел удержать. Тут султанша поняла, насколько брату важно её присутствие. Даже если она будет просто сидеть и молчать, это было бы для него утешением и даже лекарством от какого-то скрытого душевного недуга. Хайри больше не осмеливалась ничего говорить, и несколько долгих минут протекли в абсолютной тишине. Слышно было, как ветерок колышет ветви кустов за окнами - настолько тихо было в покоях. Сестра долго собиралась с мыслями, подбирала слова утешения и думала-гадала, что же всё-таки творится с Орханом. Наконец, когда молчание сделалось абсолютно невыносимым, Хайринисса произнесла:
- Ты стал таким замкнутым, Орхан, сам на себя не похож... Знаешь, я понимаю тебя, как никто. Каждый день я борюсь за свою жизнь, за каждый вздох, иногда мне не хочется никого видеть, не хочется смотреть людям в глаза. Мне бывает стыдно - стыдно, что у таких сильных, здоровых братьев такая вот сестра. Сколько раз я запиралась в покоях, не хотела никого подпускать, не говорила с валиде, с Алемшахом... А сейчас я понимаю, что если хочу жить дальше, то надо учиться утешать людей, стать их опорой, пусть слабой, но всё же опорой.
Только сейчас Орхан поднял глаза на сестру. В них было столько всего и сразу - и боль, и решимость, и беспомощность, и какая-то непоколебимая воля. Хайринисса даже удивилась - столько противоречивых чувств в одном взгляде ей ещё не приходилось видеть.
- Расскажи мне, что тебя мучает... - робко попросила султанша и приготовилась слушать.

0


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Сюжет №3. Эпоха Охотника » Утешение и оправдание (24 июля 1660 года)