http://forumfiles.ru/styles/0019/64/4c/style.1513438851.css
http://forumfiles.ru/styles/0019/92/f0/style.1522497235.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Ты ходишь по краю, Гюльнюш (1 сентября 1659 года)


Ты ходишь по краю, Гюльнюш (1 сентября 1659 года)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Номер сюжета
Сюжет №2

Название эпизода
Ты ходишь по краю, Гюльнюш

Время и место действия
1 сентября 1659 года.
Стамбул, дворец Топкапы, покои Махпаре Гюльнюш-султан

Суть
После несчастного случая с Нурбахар, и без того напряжённые отношения с валиде-султан оказываются на грани ухудшения. Турхан приходит к невестке, чтобы посмотреть на внуков, но умиление сердцем не мешает валиде предупредить непокорную.

Участвуют
Рабия Гюльнюш-султан, Турхан-султан

+1

2

Неудавшаяся задумка не слишком-то расстроила Гюльнюш. Как-никак она понимала, что в таком месте, как Топкапы, а точнее, его священное сердце - султанский гарем - всё неоднозначно. Здесь колесо Фортуны вращается с умопомрачительной скоростью, и если ты думаешь, что удача всегда будет смотреть в твою сторону, значит, ты не знаешь жизни. Так что Махпаре не питала иллюзий по поводу своей затеи, потому и не сокрушалась. Конечно, Нурбахар жива и здорова, вернулась к себе, в отведённую ей комнату на этаже фавориток и, наверное, уже обдумывает дальнейшие действия, но хасеки знала: у неё впереди будет ещё много удобных случаев убрать опасную соперницу с пути. С Золотого Пути. Сам факт того, что ненавистной Бьянке хоть ненадолго, но пришлось-таки несладко, уже заставлял красавицу с лунным именем улыбаться своим мыслям. С самого утра у султанши было чудное настроение, от былого уныния не осталось и следа. В самом деле, к чему унывать, когда это и грех, и бессмысленное занятие! Инджифер, видя госпожу в таком расположении духа, тоже чему-то радовалась. Она уже успела поведать своей хозяйке о разговоре с Турхан-султан, и Махпаре приняла всё услышанное к сведению: Инджифер вынудили ступать по лезвию ятагана, играя на руку одновременно и властной свекрови, и амбициозной невестке.
- Вздор, Инджифер. Валиде просто не хочет терять такую умную прислужницу, как ты. И я тоже. Надеюсь, ты по-прежнему на моей стороне.
Калфа не ответила, но в глазах её читалось нечто вроде "Да как Вы можете сомневаться, султаным!". Гюльнюш вполне устроило собственное же толкования взгляда наперсницы, и она благодушно улыбнулась хатун.
- Госпожа! Двойняшки проснулись. - сообщила служанка, внося из смежной комнаты в основную часть покоев два свёртка. Детки выглядели свежими, улыбались маме, тянули к ней маленькие ручки. Гюльнюш умилилась, принимая двойняшек с рук на руки.
- Мой Селим... моя Хатидже... - повторяла хасеки, целуя малюток в щёчки, в лобики, в круглые ясные глазки. Брат и сестра отвечали маме весёлым писком и гугуканьем, словно рассказывали свои незамысловатые сны. Удивительно, ведь они ещё совсем не умели говорить, а Гюльнюш понимала их. Наверное, это и есть благословенное чувство материнства, тяга к заботе о тех, кого ты произвела на свет, кого с таким трепетом носила под сердцем, лелеяла и берегла пуще глаза своего. В самый разгар такого вот нехитрого разговора с детками, двери отворились, и голос аги из-за дверей оповестил:
- Валиде-султан хазретлери.
Всё так же, с детьми на руках, Гюльнюш медленно поднялась с тахты и присела в поклоне. Селим и Хатидже встретили бабушку улыбками на круглых личиках. Турхан-султан, светлокудрая, величественная и несказанно умная и проницательная женщина, появилась в покоях с присущим ей изяществом. Она подошла к невестке и принялась целовать внуков с той же нежностью, с какой она целовала в молодости сначала Мехмеда, потом его сестричку Гевхерхан.
- Валиде... - учтиво произнесла Махпаре. - Ваш приход - радость для нас. Детки очень скучали.
Как видно, и сама Турхан-султан успела стосковаться по двойняшкам. Она подошла ещё ближе и приняла с рук невестки Селима, первого шехзаде. Женщины прошли к тахте и присели. Турхан не спешила начать разговор, хотя догадливая сноха уже поняла: валиде пришла неспроста.

+1

3

- Валиде, - чинно сложив руки и опустив очи долу, докладывала Рефия, - Нурбахар-хатун теперь в полной безопасности. Она вернулась на этаж фавориток.
Турхан выслушала хазнедар с серьёзным видом. Даже когда лицо валиде оставалось хмурым и неприветливым, она умела оставаться прекрасной. В ней словно появлялась особая грация, какой раньше, пока был жив повелитель, не наблюдалось. Нурбахар в безопасности... Что-то не верится. Раз кто-то сумел протянуть свои нечестивые руки до неприкосновенного - до султанского стола, значит, ни о какой безопасности не то что наложницы, а и Мехмеда не может быть и речи.
- Ты лучше скажи: виновника нашли? - сухо спросила Турхан, нарочно напуская на лицо мрачность и даже несговорчивость, словно ответы, кроме "нашли, госпожа" не принимаются. Рефия-хатун утвердительно кивнула, потом пояснила:
- Соседка Нурбахар, Нурседа-хатун, она это сделала. В её вещах нашли пузырёк с отравой. Её и того агу, которого она подбила на грех, уже казнили.
Только теперь валиде выдохнула. Она прекрасно знала, что эти двое были выбраны специально, чтобы не подумали на кого-то из султанш, точнее, в первую очередь на Махпаре, но смолчала, сделав вид, что довольна такой развязкой. Смерть Гюльнюш пока не входила в её планы: во-первых, хатун пострадала несильно, во-вторых, хотелось поиграть с самовлюблённой невесткой, как коту с беззащитной мышкой. В этом Турхан была похожа на свою покойную свекровь, которая до поры до времени терпела Турхан, но не отказывала себе в удовольствии попробовать её крепость и ум на зубок. Хвала Аллаху, Турхан всегда изыскивала способы, чтобы отвести от себя беду и не попасться в силок, подобно неопытной перепёлке или куропатке. Когда же она сама стала валиде, Мехмед был слишком юн, и не было нужды враждовать ни с кем - все помыслы Турхан были подчинены только одному, воспитанию сына. Но теперь, когда её львёнок вырос и окреп, настала пора всерьёз задуматься о том, что его братья, а так же их матери - серьёзная угроза для его правления. А вместе с тем нельзя забывать и о том, что Мехмед стал настоящим мужчиной, у него есть фаворитки, которых тоже нужно держать в ежовых рукавицах, дабы не возносились. А сделать это не так просто.
- Наведайся к Махпаре, возьми моих внуков и принеси сюда. Я очень соскучилась. - начала украинка, но когда Рефия уже собиралась поклониться в знак повиновения, передумала: - Нет, постой. Я сама пойду к ним. Заодно и с невесткой потолкуем. А ты ступай.
И валиде направилась в комнату Гюльнюш и поспела как раз вовремя - невестка сидела с детьми на руках. Завидев Турхан-султан, она встала и присела в поклоне, не выпуская маленьких шехзаде и госпожу из рук.
- Селим, мой славный! - воскликнула женщина, принимая с рук Махпаре мальчика. - Машалла, он растёт не по дням, а по часам. Хатидже тоже. А как ты, Гюльнюш? Надеюсь, забота о детях тебе в радость?
Турхан решила начать очень-очень издалека, чтобы не спугнуть доброе настроение невестки. Она задумала всё так, чтобы со стороны это выглядело и слушалось как милый семейный разговор, и лиш немногим было бы понятно, что на самом деле собеседницы искрят неприязнью и настороженностью.

+1

4

Гюльнюш не обманул ласковый голос свекрови. Её уста источали мёд, но глаза полыхают затаённой злобой, и для того, чтобы это увидеть, не нужно быть семи пядей во лбу или обладать соколиным зрением. Махпаре просто была внимательна ко всем и ко всему, так что у валиде не удалось сбить её с толку своими словами. Ответ завертелся на языке прежде, чем высокочтимая Турхан-султан могла бы заподозрить невестку в том, что она тщательно подбирает слова. Тем более, ничего эдакого хасеки говорить и не собиралась, ей хотелось побыть искренней, особенно в темах, касающихся детей.
- Нисколько, валиде. Селим и Хатидже - моя отрада, они помогают мне жить и улыбаться. Как забота о них может быть в тягость?
Чистая правда от первого до последнего слова. Несмотря на всё, что произошло между Гюльнюш и Мехмедом, хасеки держалась только благодаря этим малюткам, которые так мило посапывают на руках у султанш. Если бы не они, Махпаре давно наложила на себя руки, ибо сближение любимого человека с женщиной, которая с самого начала враждебна ко всем, которая источает ненависть и даже является её олицетворением, отнимало у изящной госпожи с лунным именем все силы. Несколько месяцев она ходила, изнурённая собственной тоской, на неё нельзя было взглянуть без слёз. Инджифер помогала госпоже, чем могла, старалась рассеять её грусть, но и её искренние старания не приносили должного результата. Напротив, чем больше хасеки слушала утешений и увещеваний, тем тяжелее становилось у неё на сердце, и именно из-за того, что она всё это прекрасно знает, но поделать с собой ничего не может. Не будь этих комочков счастья и смеха (а шехзаде и султанша к своим шести месяцам оказались невероятно смешливы), бездыханное тело султанши нашли бы в саду, да-да, в том самом саду, где Мехмед впервые встретил её, где зародилась их любовь.
- А Ваши молитвы придают сил всем нам. - довершила Махпаре свою краткую, но преисполненную тепла и уважения к свекрови, речь. Нельзя сказать наверняка, прониклась ли валиде словами невестки, но её взгляд вроде бы стал мягче и благосклоннее. И всё равно хасеки-султан не могла избавиться от ощущения, что свекровь пришла по совсем иному поводу. Это стало ясно, когда она подозвала одну из прислужниц и велела унести и уложить детей. Теперь, как догадалась молодая любимица падишаха, разговор пойдёт начистоту. И не ошиблась.
- Простите мою дерзость, вы о чём-то хотели со мной поговорить? - спросила Гюльнюш, желая подтолкнуть Турхан-султан к откровенной беседе. Последняя не спешила ответствовать, просто смотрела на невестку с каким-то подозрением, плохо скрываемым за снисходительным интересом к её персоне. Не то, чтобы старшая фаворитка государя так уж отменно разбиралась в людях, всё-таки, не в том она возрасте, когда видишь всех и каждого насквозь, совсеми его затаёнными помыслами и корыстными поползновениями - просто сказалась природная наблюдательность. Молодая женщина затаила дыхание, чтобы, наконец, услышать истинную причину визита госпожи. Скорее всего речь пойдёт о том происшествии с Нурбахар, о котором лично она, Гюльнюш, нисколько не сожалеет.

+2

5

Изучая то, как сейчас разговаривает Гюльнюш, Турхан уже готова была руками развести - не похоже, чтобы эта венецианская хатун лицемерила перед матерью султана. Либо Махпаре очень хорошо притворяется, либо она действительно не видит в своей жизни иного предназначения, кроме как растить детей и делать счастливым их отца. Хотелось бы, конечно, верить, но нет - Турхан слишком многое пережила, чтобы доверять людям по первому же их слову. Пусть сначала докажет, что дети для неё важнее главенства в гареме и в сердце повелителя. А главенствовать она, по всей видимости, хочет, по глазам видно. Если не в султанских покоях, то в гареме. Или наоборот. Как бы там ни было, такая, как эта Гюльнюш, не станет смирнёхонько подчиняться уставам сераля и смирять свою гордыню перед старшими. Ей нужно властвовать. Нурбану, Сафийе - в общем, те госпожи, что имеют венецианское происхождение, отличались невообразимым честолюбием. Гюльнюш из такого же теста, что и они. Ради выгоды, она готова пройтись по трупам, что доказывает случай с отравлением Нурбахар. Рефия, конечно, клянётся-божится, что старшая хасеки к этому не причастна, что-де это Нурседа-хатун, одна из соперниц Нурбахар, всё подстроила. Турхан не очень-то верила в это, чувствуя, что именно Махпаре стоит за всей этой историей, а девушку казнили без всякой её вины. Как и того евнуха, что якобы вызвался помочь ей. Весь этот сыр-бор из-за яда на султанском столе уже утих, но главную виновницу, чьё имя, к слову, так ни разу и не было упомянуто, следовало приструнить, причём хорошенько. Что Турхан и намеревалась сделать, придя к невестке. И сделает.
- Уложите моих внуков. - приказала валиде служанкам, чинно ожидающих поручений. Те приняли с рук на руки маленьких шехзаде и госпожу, ушли в смежную комнату, где и оставались до самого ухода валиде-султан. Турхан же перестала смотреть на невестку ласково и добродушно, во взгляде заблестела сталь плохо скрываемого гнева.
- Самое время поговорить. Ты же не думаешь, что я не догадаюсь, кто стоит за покушением на Нурбахар. Во всём гареме нет у неё врага злее тебя, Гюльнюш. Разумеется, я буду молчать, дабы не расстроить сына, но учти: ты ступаешь по самому краю. Один неверный шаг - и оступишься. Занимайся детьми, отдавай им всю душу и сердце, но не смей лезть не в свои дела. Я легко могу сделать так, чтобы твои дети, когда вырастут, даже имени твоего не знали.
Говорила Турхан тихо, но твёрдо и убедительно. Из соображений безопасности, на невестку не следовало повышать голос, ибо за стеною засыпают дети, а девушки, что сидят у их колыбелек, могут оказаться не в меру любопытными. К тому же, когда говоришь не на повышенных тонах, это производит куда более сильное впечатление. Но Махпаре, видимо, всерьёз решила разыгрывать из себя невинность, слушала молча, не перебивала, только по временам округляла глаза, словно не понимая, о чём речь. Валиде, конечно же, не верила этому притворству ни на волос - все венецианки лживы и лицемерны, сердца у них чернее сажи, а души обретаются в пороке, имя которому - гордыня.

+1

6

Наставления Турхан-султан больше были похожи на угрозы, нежели на мягкие нравоучения. Как женщина опытная, повидавшая немало на своём веку, валиде, естественно, имела право поучать невесток, но в глубине души Гюльнюш сомневалась, что повелитель был бы рад, случайно услышав такие речи. Безусловно, растить детей, воспитывать их, чтобы в будущем из них вышли достойные, справедливые, великодушные и честные люди, хасеки считала своей первой обязанностью, но она помнила и ещё об одном долге - долге каждой женщине, делать своего господина счастливым, дарить ему радость и спокойствие, быть его тенью, его опорой, его щитом. Турхан-султан тоже когда-то была для своего падишаха именно такой, но вот его не стало, не стало и её всемогущей свекрови, Кёсем, и вот теперь она чувствует свою силу, царит в гареме по праву, в её руках будущее каждого обитателя дворца. И её, Махпаре, тоже.
- Ваша мудрость и опыт освещает мой путь, валиде. - миролюбиво начала хасеки, словно бы пропустила все недвусмысленные предупреждения мимо ушей. - Если бы мне хоть сотую часть Вашей красоты и ума, я чувствовала бы себя самой счастливой на свете. Селим и Хатидже - мой бесценный скарб, мой нектар, мой рай, и я сделаю всё, чтобы они выросли и были счастливы. Но не думайте, что и повелитель уже не будет счастлив со мной, матерью его первенцев, его "кусочком луны". Нурбахар я не люблю, это правда, но и трогать её мне не к чему. Её звезда скоро угаснет.
Всё это было произнесено с безукоризненной вежливостью и мягкостью, даже с каким-то непринуждённым очарованием, словно бы Гюльнюш нет дела до существования такой гадюки, как Нурбахар. При желании, Махпаре, как и любая венецианка, забывала о своих переживаниях, ловко надевая маску беззаботности и веселья. Неведомо, раскусила ли это притворство валиде, но Гюльнюш осталась довольна собой - она дала госпоже ясно понять, что отступать не собирается, причём в таких выражениях, где никто не усмотрит никакой дерзости, ни единого намёка на вызов. А вызов был.
Повисла недолгая, всего на несколько секунд, тишина. Но в эти мгновения Махпаре успела передумать многое. Она ступает по самому краю... Что ж, а ведь это, пожалуй, правда. Человеческий путь полон опасностей, торных дорог на нём нет, а уж если женщина избирает себе тропинку, ведущую к власти, ей придётся особенно тяжко. Гюльнюш выбрала её и оступаться не намерена. Именно поэтому она и будет бороться с Нурбахар тихо, без лишнего шума, с умом и знанием дела. Ещё на родине, на острове Ретимнон, эти две знатные синьорины не ладили, а уж теперь, когда им судилось оказаться под сводами одного дворца, более того, в сердце повелителя, миру меж ними не бывать. Нурбахар чересчур чванлива и, ещё не став хасеки, задирает нос. Вот именно это её и погубит. Теперь, разумеется, с неё будут пылинки смахивать, но как знать, может, её счастье скоро закончится... Конечно, потребуется терпение, ведь увлечение падишаха может продлиться не один год, но Махпаре положила сделать всё, чтобы он, в конце концов, вспомнил о своей первой любви, вернулся к ней, прижал её к сердцу. Иншалла, так и будет. И как бы ни старалась Турхан-султан, ей этому не помешать.

+1

7

Валиде ухмыльнулась словам невестки. С одной стороны, всё выглядело и звучало так, будто она всё поняла, но с другой, под этим ласковым тоном пряталась неизбывная желчь, злоба и коварство. Турхан видела, что Гюльнюш умна и решительна, подрезать ей крылья будет далеко не так просто, как казалось, но мать султана Мехмеда решилась сделать всё, чтобы самоуверенная невестка сидела тише воды, ниже травы. В эту самую минуту порог покоев хасеки переступила Инджифер-калфа. Увидев султанш, она поочерёдно поклонилась каждой, потом подошла к валиде и что-то зашептала ей на ухо. Турхан с каждым словом хатун менялась в лице - глаза женщины загорелись радостью и даже гордостью, уголки губ сами сложились в улыбку. Гюльнюш напряглась всем станом, пытаясь прислушаться к шёпоту Инджифер. Ей трудно давалось сокрытие волнения и любопытства.
- Ты уверена, хатун? - переспросила госпожа. Калфа кивнула. - В таком случае, ты принесла нам очень добрую весть. Передай Рефие-хатун мой приказ: вечером в гареме будет праздник, пусть девушкам раздадут золото.
Наконец, калфа отошла от султанш и вновь поклонилась, а Турхан с торжествующим видом повернулась к хасеки. Её радость так и сияла на лице, в каждой его черте, в каждой искорке взгляда, в каждой едва заметной морщинке.
- Твоя каверза вышла тебе боком, Махпаре. Нурбахар-хатун беременна. Надеялась сжить её со свету, а посмотри, что вышло. Будь благоразумной и не смей причинить ей вред, иначе будешь иметь дело со мной. Кстати, жду тебя на празднике в честь этого чудесного события. - объявила Турхан. Трудно описать, с каким лицом сидела Гюльнюш. Она была раздавлена, убита, уничтожена этой новостью. Валиде не столько радовалась такому состоянию невестки, сколько скорому появлению в династии ещё одного наследника. После того, как Нурбахар благополучно разрешится от бремени, все друзья и недруги окончательно уверятся в том, что род Османов продолжится именно от её сына, Мехмеда, четвёртого из Мехмедов, девятнадцатый падишах славного рода, пустившего корни могущества на турецкой земле ещё во времена Османа Гази и его отца Эртугрула. И новой дарительницей плодов счастья будет Нурбахар, красавица с венецианского острова, пылкая, умная, утончённая и любящая хатун.
- Готовься. - довершила Турхан, встав с места. - Веди себя достойно, если хочешь, чтобы мой сын вновь полюбил тебя.
После этих слов валиде вышла из покоев. Инджифер последовала за нею. Отойдя шагов на десять от дверей хасеки, Турхан взяла калфу за локоть и сказала:
- Узнаю, что с Нурбахар хоть волосок упал - велю голову снести. Ты тоже у меня на подозрении, Инджифер-калфа. За добрую весть, что ты принесла, тебя ждёт награда, но помни: принимая дары от двух хозяек разом, бойся подавиться червонцем. Иди, помоги с приготовлениями. Чтоб в гареме всё блестело и сверкало.
И женщины - госпожа и калфа - разошлись в разные стороны. Турхан радовалась за сына и уже обдумывала, какой подарок поднесёт любимой рабе Всевышнего, Нурбахар. Надо одарить её таким украшением, которое оберегало бы от дурного глаза, от порчи и от всех напастей. Уж кому-кому, а Турхан было известно, что теперь, когда хатун на пути к вершине, ей будут завидовать все, особенно -змея Махпаре. От неё-то и надо уберечь и девушку, и её будущего ребёнка.
"О, Аллах, ты велик... - думала валиде, переступая порог своих роскошных покоев. - Нет худа без добра. Когда я думала, что ты хочешь забрать у моего сына возлюбленную, ты, оказывается, посылаешь нам счастье. Пусть же оно придёт в наш дом вместе с шехзаде, и пусть этот шехзаде родится здоровым, а вырастет счастливым. Аминь."
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

0


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Ты ходишь по краю, Гюльнюш (1 сентября 1659 года)