http://forumfiles.ru/styles/0019/eb/cd/style.1546886450.css
http://forumfiles.ru/styles/0019/eb/c1/style.1546892299.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Квесты » А у меня - новость! (20 июня 1647 года)


А у меня - новость! (20 июня 1647 года)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. Название
А у меня - новость!

2. Тип
Миди (от 1500 символов)

3. Суть
Отгремели празднества по случаю двойной свадьбы, и вот уже через день после этого события, когда все, кто принимал участие в торжестве, немного пришли в себя, повелитель приказал всем членам династии собраться в главных покоях. Все в недоумении. Все теряются в догадках. Они даже не представляют, какая новость их ожидает.

4. Участвуют
Ибрагим I, Кёсем-султан, Айшехан-султан, Фатьма-султан, Ханзаде-султан, Абиде-султан, Хафса-султан, Хафизе-султан, Исмихан Кайя-султан, Турхан-султан, Салиха Диляшуб-султан, Муаззез-султан, Махиэнвер-султан, Хюма Шах-султан, Шивекар-султан, Эмине Ферахшад-султан.

+1

2

Не успели обитатели дворца перевести дух, не успел стихнуть звон в ушах от музыки и привкус изысканных праздничных блюд, как пришла весть, показавшаяся всем странной и неожиданной: повелитель приказал всем членам семьи собраться в главной опочивальне. Слуги объехали дворцы, в которых жили Исмихан Кайя, Ханзаде и Абиде-султан, чтобы передать наказ падишаха. Остальным достаточно было всего лишь пройти по Золотому Пути, дабы очутиться пред светлыми очами правителя семи стихий. Шивекар пришла одна из первых. С самого утра её сердце пророчило что-то не слишком доброе, но какая-то его частичка пылала предвкушением радости. Радости кого-то близкого.
Хасеки сходились одна за одной. Салиха, Муаззез, Махиэнвер, Турхан... Почему-то не спешили Эмине и Хюма Шах, впрочем, у них могли быть свои причины. Великая валиде тоже не замедлила появиться в Хас Одасы, и когда она появилась, перешёптывания и пожатия плечами сразу прекратились. В присутствии Кёсем-султан никто не смел вести себя неподобающе. Малейший смешок или хмык заслуживал неодобрительный взгляд матери султана, а это, как известно, не сулило ничего хорошего.
После жён, в покои стали сходиться коренные представительницы правящего рода. Первой из них, как водится, пришла Айшехан-султан. Ханзаде, Абиде и Исмихан появились чуть позже, а вот Фатьмы и Эмине всё не было... и Хюмы.
"Странно, что Хюма не пришла, - подумала Шивекар, мысленно пересчитывая всех присутствующих, - может, ей нездоровится? Или с детьми не всё ладно? Сохрани Аллах её шехзаде и малютку-султаншу..."
Сочувствие было вовсе не напускным, Шивекар искренне переживала за подругу, которая всегда была образцом хороших манер и пунктуальности. Не в её правилах было задерживаться, когда зовёт повелитель. Сердце ёкнуло под лёгкой тканью, подавая какой-то знак. Янтарная лисичка прищурилась. В покоях запахло тайной и ожиданием.

+1

3

Когда перед Махиэнвер появился посланец от повелителя, долговязый ага с грустными воловьими глазами, и сообщил о желании падишаха видеть её, хасеки воспряла духом. Впрочем, радость её была недолгой: она-то на радостях подумала, что падишах имеет намерение провести со своей любимицей ночь и уже, было, хотела распорядиться о хамаме и красивом наряде на вечер, но евнух разъяснил, что велено собраться всей семье, в том числе и валиде-султан. Махиэнвер сразу как-то сникла, но ничего не попишешь - приходилось подчиниться. Идя по Золотому Пути, женщина размышляла, что побудило Ибрагимо собрать у себя всю династию. Может, у него есть какая-то приятная новость для своих родных?
В покоях уже было несколько хасеки, и слабая надежда на уединение с повелителем растаяла окончательно. Турхан, Салиха и Муаззез, ещё и счастливица Шивекар, которой султан и господин пожаловал доходы с Дамаска. Уму непостижимо, чем эта болгарка заслужила такую высокую честь? Чем бы ни заслужила, а приходилось держать негодование в себе, улыбаться этой змее, лишний раз умалчивать, таить свою злобу. Что поделаешь - воля падишаха. Ух, как же хотелось Махиэнвер проснуться однажды такой же богатой и так же обласканной султаном её сердца и всего естества. Но шли дни, а "лунная жемчужинка" довольствовалась теми редкими ночами, которые повелитель проводил в её обществе, а уж о каких-то особых дарах не было и речи. Приходилось признать: Шивекар и сама была не очень-то в восторге от свалившегося на неё богатства, но ей, Махиэнвер, от этого было отнюдь не легче.
- Ты, наверное, знаешь причину, по которой мы здесь. - заговорила мать шехзаде Орхана, подойдя к Шивекар. - Падишах тебя вновь собирается золотом осыпать, верно?

+2

4

Шивекар резко обернулась на оклик Махиэнвер. Что-то издевательское в голосе хасеки, что-то недоброе в её больших глазах, и уж совсем подозрительно выглядят её стреловидные, слегка нахмурившиеся брови. Валиде ещё нет, а перед этой черкесской грациозной кошкой "янтарная" чувствовала себя абсолютно беззащитной. Нехорошо как-то выходит: повелитель отметил её среди всех своих жён, дал понять, что нет большой той печальной и безутешной бабочки-траурницы, летающей над своим собственным горем, над малюткой Османом, слишком, ну, слишком рано покинувшем этот мир. Был бы жив, сейчас деток было бы трое. Красавица-доченька и два львёнка-шехзаде. Османа нет. Есть Гюльсюм, есть Эмир, и никто их не заменит. И Шивекар, мать таких прекрасных детей, боится этой Махиэнвер?
- Не знаю. - честно ответила хасеки. Не очень дружелюбно вышло, но что ж тут поделаешь. Во-первых, султанша в самом деле не знала, по какому поводу должна собраться вся семья. Те немногие, кто был в главных покоях, также пребывали в недоумении. Некоторые волновались, другие злорадствовали неведомо чему, третьи заранее грустили... или, может быть, оттачивали искусство изображать вселенскую печаль. Шивекар не относилась ни к тем, ни к этим, она сохраняла спокойствие, ибо знала: повелитель просто так никогда не собирает всех своих жён и родственниц. Предстояло что-то важное, и болгарская красавица с янтарным отблеском во взгляде уже предчувствовала: этому важному рады будут далеко не все. Даже новоиспечённые супруги пашей обязаны были приехать - повелитель не дал им насладиться своим новым семейным положением - и тоже услышать нечто судьбоносное. Остаётся терпеливо ждать.

0

5

- Мама, ты такая красивая сегодня! Когда я вырасту, тоже хочу быть такой, как ты. - раздалось в это утро за спиной Турхан, когда та сидела перед зеркалом и надевала новые серьги. Тоненький голосок Гевхерхан заставил баш-хасеки очнуться от своих мыслей и повернуться. Девочка стояла и во все глаза рассматривала маму.
- Моё золото, иди ко мне! - смеясь, произнесла украинка, подхватывая свою красавицу-султаншу на руки. Темноволосая, смуглая, с проницательными карими глазами, Гевхер пошла не в мать. В ней было многое от отца-повелителя и от валиде-султан. Мама же подарила ей очертания губ, бровей, разрез глаз. - Не хочу, чтобы ты росла.
- Почему? - весёлый голос малышки вмиг стал каким-то тусклым.
- Потому что ты станешь ещё краше меня, и папа не будет обращать на меня внимания.
И Турхан залилась весёлым смехом. Гевхер прижалась к матери всем телом, обвила её маленькими ручками и принялась покрывать лицо хасеки поцелуями. Женщине стало весело и щекотно, она засмеялась ещё громче. На шум из смежной комнаты выбежал шехзаде. Он уже был одет в новенький кафтанчик, а на ногах красовались недавно пошитые башмачки.
- С добрым утром, мама! Сестра, подвинься, сию секунду! - Не спрашивая ничьего согласия, Мехмед сам взгромоздился на колени матери и склонил курчавую головку ей на плечо.
- Бесценные вы мои... - с нежностью вымолвила украинка, обнимая деток с такой нежностью, как умеют только в её родных краях, о которых хасеки уже почти совершенно забыла.
- Баш-хасеки хазретлери, - идиллию прервал деловитый голос Нериман-калфы, которая в это утра была особенно учтива, - повелитель собирает всех в своих покоях.
"Всех? Что значит - всех? Интересно, к чему бы это. Не иначе, у султана для нас есть важные новости." - подумала госпожа и, ссадив детей с колен, продолжила корпеть над туалетом. Утро было далеко не раннее, и Турхан нутром почуяла, что лучше прийти в главные покои пораньше, продемонстрировав тем самым свою ответственность. Каково же было её разочарование, когда, войдя в опочивальню, хасеки увидела своих соперниц - Салиху, Муаззез, Шивекар, Махиэнвер... При входе старшей жены падишаха, султанши слегка присели в поклоне, а кто-то из них позволилш себе тихое и злое "Явилась, гадюка!"
- Как я погляжу, мне тут не очень-то рады. Придётся потерпеть. Я и шагу отсюда не ступлю, пока всего не узнаю. - мягко, почти медоточиво произнесла Турхан, скользя взглядом по лицам собеседниц.

+2

6

Позавчерашняя празднечная суета отразилась на всех обитателях дворца. Муазез до сих пор слышала музыку и перешёптывания султанш, голова побаливала, а глаза пронзала неприятная резь от каждого лучика солнца. Хотелось спокойствия и тишины. Если бы не непоседливые Ахмед и Рухшах, мечта третьей хасеки осуществилась бы наилучшим образом. Полдня Муаззез провела в покоях, не выходила даже на террасу. По приказанию госпожи, девушки принесли из кухни лёгкий ромашковый сироп, после которого женщина почувствовала, что снова возвращается к жизни. Боль в висках отступила, лицо посвежело, а взгляд из устало-тусклого сделался ясным.
- Султаным, наш повелитель передал, чтобы все его жёны, сёстры и племянницы пришли в его покои. Валиде тоже будет там.
Вестницей оказалась Ирум-хатун. Очевидно, не только она, но и все калфы исполняли обязанности глашатаев и ходили по комнатам фавориток падишаха, созывая их в Хас Одасы. Муаззез не скрывала своё удивление: во-первых, повелитель ещё никогда не собирал всю семью в полном составе, да ещё и в главных покоях не в праздничный день. Обычно такое случалось в Курбан Байрам и в конец Рамазана. Во-вторых, о неожиданном собрании оповестила Ирум-хатун, правая рука Хюмы... Не стоило, конечно, придавать этому особое значение и искать подводные камни, но бережёного, как говорят в народе, сам Бог бережёт.
Хвала Аллаху, в покоях было немного собравшихся, и Муаззез стала третьей, кто переступил порог этой комнаты. Ах, сколько приятных воспоминаний было связано с нею, сколько ночей было проведено в этих стенах... а сколько ещё предстоит! Чудесные воспоминания захлестнули Муаззез. Она вдохнула полной грудью, словно пытаясь вызвать в памяти запах сандала и мирры. Так пахло в первую ночь. В священную ночь. Скрип дверей резанул слух, сбил и скомкал все воспоминания, развеял сладковатую дымку грёз. Тихие шаги, едва различимый для слуха шелест подола. Одного взгляда было достаточно, чтобы приятная пелена спала с очей.
Турхан, собственной персоной. Муаззез не сдержалась и обругала баш-хасеки гадюкой. Шёпотом, конечно, но, по всей видимости, этого было достаточно, чтобы та услышала. Мать шехзаде Ахмеда не растерялась и сделала несколько шагов по направлению к новоявленной.
- Что такое, Турхан? Ты нервничаешь? Очевидно, тебе есть, что скрывать. Уверена, повелитель собрал нас, чтобы объявить о твоей ссылке.
Сказав это, Муаззез бесшумно отступила, заняв место рядом с Салихой.

+3

7

Салиха была утомлена всей этой свадебной сумятицей, и когда всё утихло, радости хасеки не было предела. Можно вздохнуть с облегчением, посвятить свободное время себе самой и детям, взяться за чтение новой книги, в который раз выйти в сад и полюбоваться той неимоверной красотой, которую выпестовало турецкое солнце, такое немилосердное и такое ласковое в одно и то же время. Дети вели себя тихо. Сулейман проводил время в зубрёжке алфавита, потому что муаллим-эфенди очень строг и не любит повторять одно и то же дважды. Эсма не отставала от брата, уча буквы и пытаясь читать по складам вместе с ним. Диляшуб слышала, как двойняшки вместе твердили "Элиф, бет, дал...", и материнское сердце расцветало.
Прошли всего лишь сутки после праздника в гареме, и дворец зажил своей обычной жизнью. Салиха искренне верила, что следующее торжество будет нескоро (она слыла не большой охотницей до веселья и развлечений). Следующий праздник, возможно, придёт во дворец через год, а вот неожиданности начались уже спустя сутки после шумной свадьбы.
- Неправильно, сестрёнка. Буква "элиф" пишется вот так. - слышалось из смежной комнаты. Салиха улыбнулась. Детки старательно учились.
- Госпожа, по приказу повелителя, вся семья должна собраться в его опочивальне.
С такой новостью пожаловала одна из наложниц. Очевидно, её отправил хранитель покоев или сама валиде. Салиха нахмурилась. Не по душе ей было такое срочное собрание. Приходилось расстаться с блаженной тишиной и покоем.
Султанские покои встретили Диляшуб благочестивой тишью, которую нарушал отдалённый шум со стороны террасы. Там, за мраморными стенами, за высокими оградами, начиналась настоящая жизнь, жизнь Стамбула со всеми её ранами и струпьями, со всеми проклятиями и перебранками, с гомоном и плачем, со смехом, шёпотом и шипением. А здесь - пристойность, порядок и тайная взаимная ненависть. Короткий и острый разговор между двумя хасеки - золотоволосой бестией Турхан и сдержанной Муаззез - только подтвердил это. Здесь все ненавидят друг друга.
- Не связывайся с нею, Муаззез. Себе же хуже сделаешь. - попеняла Салиха. С первых дней своего пребывания в гареме она старалась придерживаться правил. Даже сейчас, став второй хасеки, матерью двух детей, Диляшуб не оставила своей привычки жить по обычаю и следовать традициям.

+3

8

- Скажите повелителю, что я пришла. - велела Абиде. Она стояла перед дверьми, ведущими в главные покои дворца - в покои, куда женщина могла войти никем, а выходила настоящей госпожой.
Аги, находившиеся на дежурстве в тот день, поклонились, и один из них, смуглый, с густыми чёрными бровями, ответил:
- Повелителя ещё нет, госпожа. Он придёт, когда все будут в сборе. Проходите.
И слуги раскрыли двери комнаты. Абиде переступила порог покоев и обнаружила, что повелителя ещё придётся ждать, так как собрались далеко не все. Несколько хасеки - только и всего. Женщины о чём-то переговаривались, но последняя дочь султана Ахмеда решила не вступать в эти разговоры. Так уж сложилась, что с любимицами повелителями она не имела общих тем, хотя в каждый свой приезд не обходила ни одну. Племянников любила до безумия, целовала их, брала на руки, обнимала и играла с ними, а вот с их матерями общение не складывалось. Пара дежурных вопросом - и на этом всё. так было и сейчас. Будь тут кто-то из шехзаде или маленьких султанш, Абиде кинулась бы к ним, расцеловала бы всех, прижала бы к груди (ей-то детей Аллах не подарил), любовалась их круглыми личиками, а так... Скука, скука смертная. Но ничего не поделаешь, приходилось ждать.
В конце концов, остальные члены семьи тоже стали собираться.  Пришли сразу трое - валиде-султан, Айшехан и Ханзаде. Фатьмы, Хафсы, Хафизе и Исмихан Кайи не было видно. Не осмелившись напрямую обратиться к Кёсем, Абиде подошла к средней сестре и спросила:
- А где же Фатьма? Она разве не приехала?

+2

9

Очередное утро, встреченное Ханзаде, было тихим, нежарким и вообще приятным. Всё было бы ничего, если бы не Шехназ, напугавшая маму. Целуя дочку в лоб, Ханзаде ощутила губами неестественную теплоту. Ещё один поцелуй, затем прикосновение ладонью, и...
- Кто-нибудь! - полушёпотом позвала средняя дочь Кёсем.
Одна из девушек, которая стояла у дверей, метнулась к госпоже.
- Что прикажете, султаным?
- У Шехназ, кажется, жар. Ну-ка, посмотри. - вымолвила Ханзаде, не скрывая беспокойства. Хатун наклонилась, потрогала лобик и щёчки маленькой султанши и сокрушённо вздохнула.
- Твой недогляд, хатун. Шехназ нельзя долго гулять, да ещё в ветреный день.
Рабыня стояла молча, опустив глаза и не говоря ни слова. Увидев, что девушке по-настоящему стыдно, Ханзаде прекратила её отчитывать и приказала послать на кухню - за тёплым молоком с мёдом.
- Слушаюсь, госпожа. Тут приходил Кысмет-ага, сказал, чтоб Вы явились в главные покои. Приказ нашего повелителя.
Чёрные брови султанши приподнялись в изумлении. Повелитель захотел повидаться с сестрой - это, конечно, похвально, но что-то подсказывала Ханзаде, что здесь всё не так просто. Может быть, Ибрагим решил и её выдать замуж, чтобы у Шехназ был если не отец, то заботливый отчим? О, нет, только не это. Она ведь уже дважды была в браке, обоим супругам дарила свою любовь, а с Мехмедом-пашой даже прижила красавицу-дочь... Третий раз ей не нужен. Поставь повелитель перед сестрою хоть с десяток первых красавцев в империи, она не выберет никого. Память о Мехмеде, которого Ханзаде нежно любила, предавать совершенно не хотелось.
На Золотом Пути, ведущим в султанскую опочивальню, женщина встретила мать и Айшехан. Их повелитель, оказывается, тоже вызвал к себе. Ни валиде, ни старшая сестра и понятия не имели, зачем и для чего. Внутри уже тоже было несколько человек, в том числе и Абиде. Вид у неё был какой-то взволнованный и даже слегка отрешённый. Стоило Ханзаде занять своё место, как сводная сестра обратилась к ней с вопросом о Фатьме. Все знали, что с некоторых пор средняя и младшая дочери султана Ахмеда и Махпейкер не очень-то ладили, да и Ханзаде не скрывала этого. Насмешливо хмыкнув, она ответила так:
- А где же ей быть, Абиде? Нежится на мягких перинах рядом с мужем.
Все женщины обернулись, а Ханзаде успела поймать на себе неодобрительный взгляд Айшехан.

+3

10

День, последовавший за свадебным, прошёл бы спокойно и тихо. Айшехан беседовала с валиде в её покоях, и не осталось ни одной темы, которой они не коснулись в своём разговоре. Радовались приезду Хафизе, обсуждали события, связанные с Фатьмой и Сулейманом-пашой, обговаривали некоторые дела, касающиеся благотворительного вакфа. Словом, много было важного, что не следовало оставлять без внимания. Валиде не преминула посетовать о том, что Айшехан после казни Кеманкеша вдовствует и не задумывается о личной жизни. Доводы Кёсем-султан были красноречивы и убедительны, ибо ничто не может так доходить до сердца, как опыт родителей. Мама рассказывала о бессчётных вёснах, проведённых без любви и поддержки, рассказывала о своей бесконечной печали, о том, как земля ускользнула из-под ног, когда перед её глазами два дюжих евнуха накрыли бездыханного Ахмеда белым полотном. Айшехан не перебивала, слушала с замиранием сердца, глотала слёзы и делила боль матери, стараясь забрать большую половину себе.
- Вы боитесь, что я умру бездетной, валиде... - заключила она, дослушав мать. - У меня были дети, была семья, была весна. Она давно прошла, пора готовиться к осени.
После этих слов Кёсем-султан вновь пустилась убеждать дочь, говорить, что между весной и осенью есть ещё и жгучее лето. Айшехан только головой покачала. Если бы не внезапный приход Афры-хатун, разговор длился бы до вечера, но хазнедар принесла ошеломляющую новость.
- Валиде, Айшехан-султан... - говорила старая казначейша, кланаясь, - Дела плохи. Пришла весть из дворца Исмихан-султан. наша госпожа... ударила ножом своего супруга, Мелека Ахмеда-пашу. Он в тяжёлом состоянии.
Две женщины, как по команде, вскочили с мест - такое сильное впечатление произвело на них это известие. Султанши не могли поверить, что тихая и кроткая Кайя способна на такое. Впрочем, и её можно понять - она очень молода, неопытна, незнакома с грехом. Наверняка, паша позволил себе что-то лишнее, и Исмихан вынуждена была обороняться. А вот теперь этот приказ повелителя... Может, он обо всём узнал и решил расспросить всех родных, не знает ли кто-то подробностей.
Султана в комнате не было, и всем приходилось коротать время кто как умел. Абиде расспрашивала о Фатьме, а Ханзаде отвечала ей, но так...
- Ханзаде! Что это за слова? Думай, прежде чем насмехаться над сестрой. - сурово произнесла Айшехан. Как бы ни провинилась Фатьма, а отзываться о ней таким образом она никому не позволит.

+3

11

Утро прошло более-менее ровно и спокойно. Не сказать, чтобы Хафса была слишком рада приезду сестры, но при валиде следовало спрятать свои чувства и не показывать недолюбовь к Хафизе. Все видели, как Кёсем-султан радовалась появлению внучки, эта радость была абсолютно искренней, не наигранной, не высосанной из пальца. Словом, не стоит расстраивать валиде, которая уже давно мечтала увидеть среднюю дочь Мурада. В знак того, что все недомолвки остались в прошлом, Хафса решила это утро провести с сестрой и пригласила её на завтрак. Султанши разговаривали, расспрашивали друг друга, вспоминали смешные истории из детства. Хафизе не лукавила, улыбалась и смеялась, а вот Хафса... Ей стоило большого труда играть любящую старшую сестру и изображать радость. Заметила ли это Хафизе? Навряд. Она, попавшая с корабля на бал, вообще мало что замечала, кроме родных. Ничего - у неё ещё будет время познакомиться со всеми, повидаться с двоюродными братиками и сестричками, свести знакомство с их матерями...
- Султанларым, - произнесла калфа, входя в покои как раз в тот миг, когда обе госпожи весело чему-то смеялись, - падишах хазретлери зовёт вас к себе. Все члены семьи тоже будут там.
Сёстры переглянулись. Ни одна не могла взять в толк, к чему это всё? Хафизе было ещё более любопытно, ведь она приехала только позавчера...
Когда обе молодые женщины зашли в опочивальню, там уже собралось много родственниц - большая часть хасеки, кстати, тоже присутствовали. Хафса хмыкнула, увидев, что все остальные тоже пребывают в недоумении и растерянности.
- Вот, Хафизе, смотри - здесь почти все наши. Валиде тоже тут. Странно, что Исмихан до сих пор нет. Может быть, она нездорова...

+2

12

Получив приглашение позавтракать вместе, Хафизе очень обрадовалась. Хафса ждала у себя в комнате, где был уже накрыт утренний стол. Гостья опустилась на подушки напротив сестры, и завязалась непринуждённая беседа. Хафизе начала с воодушевлением рассказывать, как ей жилось вдали от родного дома, низала слова, как бисер, описывая свой дворец, сад, город... Говорили и о мужьях. Хафизе отзывалась о паше только с уважением и теплотой, а вот Хафса не спешила расточать похвалы в адрес своего мужа. Из рассказов сестры, молодая госпожа поняла: Бейдженгиз Мустафа-паша - человек очень суровый и ревнивый, и мысли Хафизе в который раз превратились в молитвы за здравии собственного мужа, который нисколечко не похож на бейлербея Аданы.
- Знала бы ты, как боялся за меня Хасан - совсем не хотел отпускать в Стамбул. - рассказывала Хафизе, беря двумя пальцами ароматный кубик лукума. - Заклинал беречь себя и обещал приехать при первом же удобном случае.
Хафса кивала, хмыкала, усмехалась, но не было похоже, что была сильно рада за сестру. Оно и понятно - её муж не таков.
- Прости меня, - оправдывалась Хафизе, - ты, наверное, сердишься. Тебе судилось выйти за человека, который не обладает таким добрым сердцем. Хорошо, что ты в столице, сестрёнка - с нами ты забудешь все свои тяготы.
Впервые за разговор Хафса улыбнулась по-настоящему, а потом ответила, что все её тяготы только начинаются - в конце концов, с младшими сёстрами спокойной жизни не было никому и никогда.
И султанши залились смехом, таким беззаботным, что Хафизе от души поверила в то, что лёд между ними начал понемногу таять. Если бы не калфа, так не вовремя вошедшая в комнату и объявившая о желании повелителя собрать всю семью в своих покоях, беседа длилась бы до вечера.
Покои встретили сестёр тишиной. Исмихан ещё не было, зато валиде и большинство жён падишаха присутствовали. Госпожи заняли свои места по старшинству и застыли в ожидании. Только Хафса позволила себе изумиться отсутствию Кайи.
- Тише, сестра, не злословь. С Кайёй всё хорошо, она непременно будет. Не так ли, валиде?

+3

13

Вчерашний день минул, как в тумане. Исмихан не вставала с постели, не имела ни капли силы, чтоб просто поднять голову или пошевельнуть рукой. Служанки всерьёз опасались за здоровье своей госпожи, а ведь несколькими комнатами далее лежал Мелек Ахмед-паша, и ему приходилось по-настоящему тяжко. Та ночь отпечаталась в сознании Кайи так, будто кто-то старательно высекал её на камне. Всё до малейших деталей, до звуков, до запахов, кружило в голове Исмихан, колыхалось и танцевало, качалось и плясало, как сумасшедшее. Под силу ли кому-нибудь выдержать такое - Кайя знала, что нет. Три шага сделал к ней Ахмед, ровно три шага. И трижды она, пугливая, дикая газель, отступала от опытного охотника. Он протягивал к ней руку, а она заслоняла лицо. А потом было объятие. Одно-единственное объятие. Мига, всего лишь мига хватило, чтобы короткий нож насквозь прорезал роскошные ткани и вошёл в тело. Тёмным, ох, тёмным было пятно на узорчатом кафтане. Будь оно от вина - не так было бы тяжко смотреть. Рухнул навзничь, ни слова не сказав, только зажал рану правой рукой, а левая силилась вырвать нож. Вырвал и кинул, далеко кинул, метко и ловко кинул, хоть и был почти без сознания. Нож пролетел и загасил свечу - и сразу зачадил сиротливый огарок, затанцевал сладковатый серый стебелёк. Только тогда помутилось в голове султанши, голос прорезался сам собой, и как ни заглушала она его пальцами, ладонью, полувоздушным рукавом - тщетно. Крик рвался сквозь туку, сквозь ткань, сквозь толстые двери. Услышали, прибежали, склонились, запричитали. А дальше - тьма.
Две ночи - эту и следующую - Кайя провела в тяжёлом опиумном сне. Утро этого дня началось для султанши рано. Первый и второй намаз она пропустила, но долее лежать было вредно, и она кое-как спустила ватные ноги с кровати. Весть из дворца о том, что повелитель желает видеть всех родных у себя, взволновала Исмихан до крайности.
"Узнал!" - кометой пронеслось в мыслях.
Ехали скоро и торопливо, боясь опоздать. Исмихан не шла, а бежала по золотому пути, и лишь шагов за двадцать до покоев султана шаг её замедлился сам собой. Вошла и увидела: повелителя ещё нет, зато почти все родные в сборе. Переведя дух, Кайя поклонилась валиде и встала рядом с Хафизе.
- Слава Богу, я не опоздала. - почти шёпотом произнесла она, выдыхая с облегчением, а затем, уже громко, добавила: - Вы не знаете, для чего повелитель нас собрал, валиде?

+1


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Квесты » А у меня - новость! (20 июня 1647 года)