http://forumfiles.ru/styles/0019/eb/cd/style.1546886450.css
http://forumfiles.ru/styles/0019/eb/c1/style.1546892299.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Драгоценный дар (25 сентября 1658 года)


Драгоценный дар (25 сентября 1658 года)

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Номер сюжета
Сюжет №2

Название эпизода
Драгоценный дар

Время и место действия
25 сентября 1658 года
Стамбул, Багдадский павильон.

Суть
Похождения шехзаде Орхана стали известны, но, увы, не тому, кому следовало бы. Ради безопасности сына и его доброго имени Махиэнвер-султан заключила сделку с главой всех янычар, Эркином-агой. Но на этом останавливаться нельзя. Главную помощь должен оказать Тахшилли Нуман-паша, верный слуга шехзаде и его матери.

Участвуют
Махиэнвер-султан, Тахшилли Нуман-паша.

0

2

Поведение сына не давало Махиэнвер покоя, отбило аппетит, даже лишило сна. Как Орхан может быть так безответственен в своих похождениях, как может проводить время в мейхане, да ещё дарить какой-то продажной девке кольцо с символом правящего рода? Уму непостижимо! После серьёзного разговора с шехзаде, хасеки-султан окончательно пала духом: Орхан перестал слушаться её. Он и до этого был юношей не из покладистый, а тут на него словно что-то нашло. Материнское сердце сжималось, а слёзы сами наворачивались на глаза. Нериман утешала госпожу, но та только сердилась ещё пуще. Только мягкосердечная Атике смогла помочь делу. Она, как и много раз до этого, уговорила брата попросить у валиде прощения, пообещать, что будет осторожным. Так и случилось: шехзаде помирился с матерью, но Махиэнвер не была намерена пускать всё на самотёк. Во-первых, следовало разыскать ту гулящую, с которой был Орхан, разыскать и заставить молчать обо всём. Во-вторых, как выяснилось, ни одна девушка из тех, что подобрала хасеки, шехзаде не приглянулись. Каждую он принимал в своей комнате, заглядывал в лицо, а потом просто-напросто равнодушно отворачивался и приказывал слугам сопроводить её в ташлык. Хотя и наложниц было не бог весть сколько, но то, что ни одна (а все девушки были как на подбор!) не пришлась Орхану по сердцу, взывало тревогу и опасения. А что, если шехзаде вообще не хочет иметь гарем, что если давний порок Селима Грозного откликнулся в династии, да ещё и спустя почти сто лет?! Нет... Нет, нет, не приведи Аллах!
"Что же это я, - успокаивала себя Махиэнвер, когда первая волна паники отступила, - мой сын ведь уже был с женщиной, пусть и с фахише. С чего я взяла, что Орхан ступит на ту же стезю, что и его предок, султан Селим? Нет, ещё всё можно исправить. Слава Аллаху, я знаю имя девушки, которая проводила время с шехзаде, этого мне достаточно."
Утешившись окончательно, Махиэнвер отправила агу с весточкой для Нумана-паши. Госпожа уведомляла, что хочет видеть его после третьего намаза в Багдадском павильоне. Дело было утром, а значит, к тому же, падишах совет не собирал, так что Тахшилли просто не будет в силах отказать своей покровительнице. Махиэнвер не ошиблась. Когда в назначенное время она прибыла в павильон и вошла в условленную комнату, Нуман уже был там.
- Рада, что пришёл по первому зову, паша. - произнесла Махиэнвер. - Не обессудь, если оторвала от важных дел, но и у нас не всё гладко.
С каждым словом выражение лица хасеки становилось всё серьёзнее и серьёзнее. Если вначале она улыбалась, то к концу на лицо набежали тучки. Нуман-паша тоже сделал серьёзный вид и приготовился слушать приказания.

Отредактировано Махиэнвер-султан (2019-08-06 19:09:27)

+4

3

Сентябрьское утро выдалось тёплым и необременительным - солнце ласково, ветер лёгок, так чего ещё нужно для счастья? Вестей от падишаха не приходило, и Нуман собрался посвятить этот день отдыху, а вечером - наведаться в Бейоглу, в ту мейхану, где для него всегда найдётся и почётное место, и безотказная красавица. Арника, над которой, кажется, само время потеряло всякую власть, уж точно будет рада услужить старому знакомому. О, эта женщина, даром, что неверная, очень умна и обходительна - побольше бы таких, и Стамбул превратится в рай земной!
К полудню Нуман ощутил некоторую скуку. Ему надоело сидеть в своём доме - хотелось выйти на вольный свет, размяться и развеяться. Кроме того, неплохо было бы поздравить Махиэнвер-султан с большим событием - шехзаде Орхан недавно присягнул на верность янычарскому корпусу и получил из рук повелителя саблю. Надо было видеть изумление Тахшилли, когда бостанджи принёс письмо от Махиэнвер-султан.
"Творец небесный, за что ты так взыскал раба своего Нумана? Наверное, я стал пророком..." - подумал паша, разворачивая свиток, в котором значилось:

"Досточтимый Нуман-паша!
Сегодня, после третьего намаза, жду Вас в Багдадском павильоне, в главных покоях. Дело очень серьёзное, но для Вас оно не будет стоить никаких усилий.
Махиэнвер-султан."

Прочтя письмо, Нуман хмыкнул, повертев в пальцах самый кончик бороды, после чего крикнул:
- Аги!
На зов господина откликнулись двое евнухов, стоявших за дверьми.
- Несите кафтан кофейного цвета и распорядитесь, чтобы карета была наготове.
- Слушаемся, паша. - отозвались слуги и уже, было, собрались идти, но Тахшилли остановил их, коротко вскинув руку.
- Дайте знать калфам и служанкам, что время пришло. Они знают, что делать.
Толкьо после этого евнухи удалились восвояси, а Нуман принялся коротать время. Когда кафтан был принесён, Тахшилли оделся, надел на голову тюрбан в тон, заткнул за пояс кинжал (на всякий случай, и вышел из дома. У крыльца ждал конь, а чуть поодаль - карета. Три женских фигуры следовали в её сторону. Кучер помогал всем трём хатун усесться, после чего занял своё место на козлах. Нуман ловко вскочил в седло, цокнул языком, и гнедой первым выехал на улицу. Карета двинулась за ним, следуя на порядочном расстоянии.
Подъехав к назначенному месту, паша велел, чтобы ага провёл женщин к одним из дверей в главные покои, а сам вошёл и стал дожидаться госпожу. К чести Махиэнвер-султан, та никогда не заставляла себя ждать подолгу. Она появилась, одетая  изыскано, в персиковых тонах.
- Моё почтение, хасеки хазретлери. - Тахшилли первым поприветствовал госпожу и учтиво поклонился ей. Та ответила на приветствие с улыбкой, но чем больше она говорила, тем мрачнее делалось лицо.
- Можете ничего от меня не скрывать, госпожа. Всё в наших руках. - поспешил заверить султаншу Нуман, и та как будто бы утешилась.

+4

4

Последние слова несколько обнадёжили Махиэнвер, она почувствовала, как грудь словно отпустили железные тиски: дышать стало вольнее, невесёлые мысли сами собой растворились, а на их место влетели добрые, вещающие хороший исход. Хасеки сделала два шага по направлению к паше и заговорила:
- Мой сын, шехзаде Орхан, позволил себе непростительное безрассудство, расплата за которое будет позорной.
Паша ничего не сказал, лишь позволил себе изумиться на эти слова - Махиэнвер поняла это по его поднявшимся бровям. Времени было в обрез (в последнее время валиде Турхан не позволяла бывшим соперницам отлучаться из дворца надолго), поэтому госпожа продолжила.
- Он несколько раз выходил в город и посещал мейхану, более того, всякий раз был с одной и той же хатун!
Вот тут уже можно было перевести дух и сделать паузу. Краем глаза хасеки приметила, что Нуман-паша до крайней степени удивлён и озадачен этим известием. Иначе и быть не могло.
- Горе не в том, паша. - продолжала Махижнвер, дождавшись, когда паша поборет своё оцепенение. - Орхан отплатил этой проклятой слишком дорого - дал ей кольцо с символом нашего рода. Мало этого, в тот же вечер его в мейхане застал Эркин-ага, этот головорез и убийца!
Султанша уже не говорила, а шипела, как степная гадюка. В глазах полыхал гнев, досада, злость и решимость: ради спасения сына от дурной славы, она как мать готова была на всё, на любой шаг. За ценой Махиэнвер стоять не привыкла, а уж в такой ситуации выбирать и вовсе не приходилось.
После того, как Орхан стал полноценным престолонаследником, как и его старшие братья, ему стала угрожать опасность - дамоклов меч завис и над его головой, и над головой матери. После церемонии меча Турхан словно подменили - стала более подозрительной (хотя куда уж больше-то?), мнительной и недоверчивой, искала повод обвинить кого-нибудь, да и вообще дула, что называется, на холодную воду. Такое недоверие ко всем и вся не могло скрыться от глаз Махиэнвер. Вот почему для неё, равно как и для Салихи, Муаззез, Хюмы, Шивекар, Эмине Ферахшад, вступил в силу запрет на долгое отсутствие в гареме. Турхан боится смуты, это было ясно, и ищет любую загвоздку, чтоб только избавиться от соперниц и их сыновей. А тут, как на грех, такой удобный случай!
"Может быть, ничего и не будет. Эркин вернул кольцо, а я пообещала молчать о его приключениях в доме греха. Впрочем, с него станется забрать своё слово назад. Что ж, тогда и я в долгу не останусь, да и доказательств к тому времени не будет." - подумала женщина, и тревога отступила ещё на шаг.

+3

5

Слушая госпожу, Нуман ловил себя на мысли, что скрыть изумление и ужас ему даётся с трудом. Шехзаде Орхана он знал с малого возраста, и этот мальчик с запальчивым характером и задатками падишаха ему очень даже нравился. Именно поэтому, когда пришёл час выбирать, Тахшилли сделал ставку именно на этого шехзаде. Впрочем, если говорить совсем уж откровенно и не кривить душой, то был у паши ещё один претендент на османский престол - шехзаде Эмир. Нетрудно догадаться, что выбор был далеко не из простых. Один шехзаде покладист, второй - задира, один отдаёт предпочтение наукам, второй - деревянному мечу. Как тут выбрать? Оба разумны, смелы, очень сообразительны.. Долгое время пашу буквально разрывало между шехзаде, кроме того, служение одновременно двум госпожам тоже не было лёгким занятием. Тахшилли всерьёз присматривался к матерям обоих наследников. Как-никак, по его разумению, одной на роду написано стать валиде-султан (в том, разумеется, случае, если его дело выгорит). Шивекар-султан - скромна, очень добра и мягкосердечна, но не без стержня. Кроме того, очень умно себя ведёт в отношении теперешней валиде. Махиэнвер же куда более исмульсивна и деятельна, да сверх того, не без яда в речах. Из её слов получалась бы весьма недурственная отрава для неугодных рабов. Долго размышлял Нуман и под конец пришёл к выводу, что сравнивать этих двух хасеки - то же самое, что ставить на одну ступень голубку и гадюку. Как-никак, а выходила, что гадюка будет посильнее.
И вот теперь, когда колебаться больше не приходится, и выбор сделан, шехзаде Орхан допускает такую оплошность? В том, что он покинул дворец и вышел в город, нет ещё ничего предосудительного, но мейхана, да ещё и постоянная женщина рядом... Нет, почтеннейшие, это уж ни в какие ворота не лезет! Следует замести все следы, и чем скорее это будет сделано, тем лучше.
- Скверное дело, госпожа. - заключил Нуман, выслушав хасеки. Лицо у него походило на грозовую тучу. - Эркин-ага, этот любимчик валиде Турхан и султана Мехмеда, не удержит языка за зубами. Прикажите - и я заставлю его молчать.
С Эркином у Тахшилли уже который год были весьма и весьма натянутые отношения. Конечно, османская вежливость не позволяла, но Нуман много раз сдерживался, чтоб не нагрубить главе янычар (согласитесь, враждовать с янычарами, силой, которая способна на немыслимое - всё равно, что совать голову в очаг, чтобы задуть огонь. Бессмысленно и далеко не безопасно). В своё время этот Эркин поспособствовал устранению Кёзбекчи Юсуфа-паши, с которым Нуман дружил. Было и помимо этого много поводов ненавидеть главного агу, а уж теперь, когда тот застал шехзаде, можно сказать, на горячем, и сам Аллах велел. Нуман заговорщицки подмигнул правым глазом, давая понять, что этот приказ его только осчастливит. Махиэнвер-султан, однако же, медлила с ответом.

+3

6

Заметив блеск в глазах Нумана-паши, Махиэнвер поняла: визирь давно мечтает о расправе с янычарским агой. Ей бы и самой хотелось, чтобы этот шайтан провалился в преисподнюю и больше не показывался, но гнев Турхан-султан и все проистекающие последствия султаншу тревожили и даже пугали. Помолчав некоторое время, женщина устремила на пашу глаза, полные твёрдости.
- Нет нужды. Эркин-ага дал слово, что никто не узнает. Я тоже в долгу не осталась. Но кое-кто, всё-таки, должен замолкнуть навсегда.
Под "кое-кем" Махиэнвер подразумевала ту развратницу, которая торговала своим телом в той мейхане. Хвала Аллаху, разговор с сыном не прошёл даром и принёс полезные плоды - имя девушки и её приметы. Как ни просила, как ни грозила хасеки, Орхан отказался назвать место, в котором он бывал, так что султанше пришлось смириться. Замкнутый и даже чуточку скрытный нрав сына ей был хорошо известен, как и то, что не стоит донимать шехзаде расспросами в неподходящее время. Что ж, имя и внешность - это уже немаловажно, даже если людям паши придётся обойти все греховные заведения Стамбула, уж в одном-то они эту хатун непременно найдут.
- Есть одна девушка. - после паузы продолжила Махиэнвер. - Зовут Розафа, она албанка. Шехзаде наотрез отказался говорить, где именно обретается эта беспутная, так что, паша, придётся твоим людям хорошенько поразмять ноги. На награду я не поскуплюсь.
Лицо Нумана-паши стало серьёзным и деловитым, визирь всем своим видом показывал, что слово Махиэнвер-султан для него священно. Султанша же подошла к визирю и быстро зашептала ему на ухо. Особых примет у девушки было мало, но того, что узнала мать шехзаде, хватало с лихвой.
- Хатун не должна заговорить. - подытожила хасеки.
Паша ответил на эти слова сосредоточенным кивком, мол, как прикажете, госпожа. Хасеки улыбнулась одними уголками губ: уж она-то знала, что расторопность и изобретательность Тахшилли найдут своё достойное применение, да и дельце было простецкое - найти гулящую девку, подходящую под описание и сделать всё тихо, без лишнего шума. Одной фахише в благословенном городе падишахов станет меньше, спасибо и на том. Но если бы только это было решением проблемы... Орхан не принял ни одной из наложниц, отобранных в его небольшой, но всё-таки личный гарем, и так продолжаться не может. Хасеки сосредоточенно сцепила пальцы, поджала губы и долго-долго разглядывала кольцо на указательном пальце правой руки. Всемилостивейший Всевышний, такой изысканный подарок мог сделать только повелитель; перстень этот обрёл владелицу в день имянаречения шехзаде, когда недавно разродившаяся хатун ещё не могла встать с постели и только следила, как отец берёт новорождённого малыша на руки и шепчет над ним молитву. Господи, сколько же времени прошло! - этот малыш уже вырос, взял меч, простился с невинностью... Проститься-то простился, но каким способом! Настала пора положить этому конец.
- У меня будет ещё одно поручение, паша. - произнесла Махиэнвер. - Надо, чтобы шехзаде и думать забыл о мейхане, а для этого нужна самая красивая девушка, настоящая гурия. Отправь своих слуг - пусть обойдут все невольничьи рынки в империи, но найдут самую лучшую из девушек! Клин, говорят, клином вышибают. Так поступим и мы.
Сказав это, Махиэнвер взглянула на визиря, ожидая, что тот удивится такой просьбе, но тот, к удивлению госпожи, прямо-таки расцвёл, радуясь чему-то своему. Хасеки изумлённо подняла брови.

+3

7

Поняв, что Эркину ничто не грозит, Нуман расстроился. Досадно было осознавать, что человек, который бы должен поплатиться за все свои злодеяния, и дальше будет жить и купаться в милости падишаха и его валиде. Кроме того, стараниями Турхан-султан, он теперь женатый человек, зять великой Османской династии, муж Гевхерхан-султан. Нуман помнил тот совет Дивана, на котором султан Мехмед огласил своё решение. Кто бы знал, какая злость взяла Нумана-пашу, какой длинный и мерзкий червь злобы укусил за самое сердце! Нет, Тахшилли никоим образом не претендовал на руку султанской сестры, но за госпожу было обидно: она выходит за янычара, к тому же, известного лютым характером и невоздержанностью в своих пристрастиях. Впрочем, теперешняя досада не зацепила души, а задела её чёрным крылом самую малость - так сказать, по касательной. Не удастся опутать Эркина в этот раз - так удастся в следующий.
- Как пожелаете, госпожа. Хатун больше ни слова не скажет. - покорно вымолвил Тахшилли, учтиво кивая хасеки.
Махиэнвер-султан, впрочем, не спешила заканчивать разговор, и Нуман приготовился к дальнейшим приказаниям. То, что он услышал от султанши после непродолжительной паузы, заставило его искренне изумиться. Да, он знал о проницательности хасеки, догадывался, что она словно по книге читает намерения и желания других людей, но уж никак не ожидал получить подтверждение своим догадкам здесь и сейчас! Откуда, спрашивается, госпоже было знать, что там, за вторыми дверями, стоит весьма ценный подарок для шехзаде? Верно, ниоткуда. Так что же это, как не магия?
"Велик Аллах... Наша Махиэнвер-султан чародейка, право слово! Её дальновидность может сравниться разве что с дальновидностью Кёсем-султан хазретлери, мир праху её."
Когда госпожа закончила говорить, Тахшилли уже не мог сдержать радости и восхищения. Улыбка выступила на губах, а глаза заблестели.
- Милосерднейшая из хасеки, Вы словно сквозь стены видите! Шехзаде Орхан, да не оставит его Аллах, недавно получил меч из рук нашего султана, поэтому я позволил себе прийти не с пустыми руками.
При этих словах паша подошёл ко второй двери и дважды стукнул. Аги, стоявшие снаружи, распахнули резные створки, и в комнату вошло трое женщин, одна из которых была калфой, вторая - её помощницей, а третья... О, третья словно принесла с собой что-то неуловимо-прекрасное, кофейное и медовое. Смуглянка с длинными каштановыми кудрями и колдовским взглядом, она сразу же привлекла внимание Махиэнвер. Калфа сделала знак, и девушка сделала два шажка навстречу госпоже.
- Конечно, этот дар недостоин шехзаде, - с воодушевлением продолжал визирь, - но Вы окажете своему рабу великую честь, если примите его.
Хатун грациозно присела в учтивейшем поклоне. Тахшилли внимательно следил за тем, как отреагирует Махиэнвер-султан на всё происходящее. Госпожа, как оказалось, тоже была не на шутку изумлена и, кажется, обрадована. Да уж, звёзды сошлись так, как могут сойтись только здесь, в Стамбуле. Что один загадал, то второй исполнил - кажется, так об этом говорят люди.

+3

8

Когда отворились вторые двери, и в покои вошло сразу трое незнакомых хатун, Махиэнвер удивилась. Неужели паша решил преподнести в подарок шехзаде целую свиту? Но как только вперёд вышла одна девушка, султанша поняла, к чему всё идёт. Она с первого момента приметила её - высокая, стройная, смуглолицая, с роскошными каштановыми волосами, хатун радовала глаз. К тому же, держалась она очень неплохо - видно, что её воспитанием занимались умелые наставники. Девушка приблизилась на два шага и поклонилась так легко и изящно, что Махиэнвер не смогла скрыть довольной улыбки - такая изысканная и в тоже время диковатая красота невольницы точно может прийтись Орхану по вкусу, ведь именно за этим он ходил в тот непотребный вертеп.
Хасеки тоже сделала два шага навстречу хатун и обратилась к ней ласково:
- Как тебя зовут?
Впервые девушка дерзнула поднять глаза, и султанша убедилась, что они так же прекрасны и притягательны, как сама тайна, как запретный плод.
- Эфшан, госпожа. - негромко произнесла рабыня. Голос мягкий, без единой шероховатости, миндально-медовый... Да, Тахшилли знает толк в женской красоте и преподнёс шехзаде по-настоящему драгоценный дар, при этом, хитрец, смиренно просит его принять, говоря, что девушка недостойна Орхана! 
- Знаешь, зачем ты здесь? - задала Махиэнвер следующий вопрос, желая проверить, насколько сообразительна, учтива и понятлива хатун.
- Чтобы служить Вам, госпожа. Вам и шехзаде хазретлери. - всё тем же миндальным голосом ответила Эфшан. Хасеки растаяла окончательно. Наложница нравилась ей всё больше и больше; госпожа чувствовала, что из этой красавицы будет толк - и для шехзаде, и для его матери. Конечно, случиться может всякое: например, почувствовав звероватый запах могущества, прежде скромная хатун может показать зубки, и сладу с нею уже не будет. За наглядными примерами и ходить-то далеко не приходилось- вспомнить хотя бы Турхан-султан. Сколько крови она выпила у династии, сколько неприятностей доставила великой валиде, этого и не сосчитаешь. Конечно, если Эфшан покажет себя с лучшей стороны, то и блеск богатства не испортит её, девочка всегда будет знать своё место и своё задание - делать наследника счастливым и способствовать его возвышению.
Вдоволь наглядевшись на невольницу, которой в скором времени предстояло переступить порог Топкапы, Махиэнвер обернулась к Нуману-паше и с неприкрытым восхищением сказала:
- Да будет доволен тобою Аллах, паша! Где ты отыскал такое сокровище?
От такой похвалы смутились сразу двое: визирь и Эфшан. Первый улыбнулся и потупил глаза, вторая же опустила голову, стараясь скрыть смущение. Калфа, кажется, тоже была приятно ошеломлена. Хасеки, в сущности, было всё равно, откуда эта хатун, кто её родители и как она жила до этого, но учтивость не позволяла обойтись без этого вопроса.

+3

9

Похвалы, расточаемые госпожой, сильно польстили паше. Выходит, он не только оправдал доверии хасеки, но и завоевал её благосклонность благодаря своему тонкому вкусу. Что ж, радоваться можно, но открыто торжествовать ещё рано. Вот если хатун войдёт не только в покои, но и в сердце шехзаде, тогда уж Нуман будет знать, что смог быть полезен и госпоже, и её сыну. Внутреннее чутьё подсказывало визирю, что Орхану девушка понравится, и с походами в мейхану будет покончено раз и навсегда.
- Вы же знаете, Махиэнвер-султан, что ради светлого будущего шехзаде я готов горы свернуть. - скромно отозвался паша на слова хасеки, которая пребывала в неподдельном восхищении. Всю историю о приобретении девушки рассказывать не стоило, потому что она сама по себе была не из приятных, да и закончилась смертью того нечестивого торговца, который держал свой товар (то есть, невольниц) в ненадлежащем виде. Одной из тех замученных и была Эфшан. Остальных хатун передали в опеку другим продавцам живого товару, а смуглолицую гречанку паша велел отвезти в свой особняк и приглядывать за нею. Много времени понадобилось для того, чтобы привести девушку в достойный вид - что-то около полугода. За это время хатун оправилась, нагуляла тело и стала настоящей красавицей. Служанки нахвалиться ею не могли - и умна-то, и смекалиста, и послушна... Паша, было, сам думал приблизить её к себе, но идея, пришедшая в голову, отбила это желание: такая красота достойна глаз великого шехзаде. Словом, благие намерения победили личные интересы и пристрастия (кроме того, дорога в Бейоглу до сих пор не была забыта, и паша регулярно бывал там). Но как бы умна и послушна ни была воспитанница, нужно было довести её образование до конца, и для этого понадобилось два года. За это время греческая невольница овладела турецким языком так, что речь её стала чистой и изысканной, приняла ислам и набралась изящных дворцовых манер (спасибо калфе, подаренной в своё время лично Турхан-султан - валиде всерьёз думала, что Тахшилли останется приверженцем падишаха, но прогадала). Время выводить Эфшан-хатун в свет совпало с церемонией меча. Лучшего повода Нуман-паша и представить себе не мог.
- Хатун воспитывалась в моём особняке два года, госпожа. Мои слуги её прекрасно воспитали - она прекрасно пишет и читает, обладает отменным голосом и умеет танцевать. Иншалла, нашему шехзаде она придётся по сердцу.
В ответ на эти слова Махиэнвер-султан пожаловала пашу улыбкой и собралась уходить. Тахшилли сделал знак Эфшан, чтобы та следовала за госпожой, а девушка-спутница и калфа-наставница остались. Что ж, приятные совпадения на день сегодняшний были закончены. Предстояло подумать о Розафе-хатун, албанской продажной женщине, которая знает слишком много. Визирь знал по своему опыту, что среди распутниц случаются понятливые и не болтливые, но кто может поручиться, что эта фахише тоже принадлежит к этой категории гулящих. Да, прах её побери, если и так, её всё одно необходимо убрать с дороги. Паша поклонился, провожая госпожу и покинул Багдадский павильон. Настроение у визиря было просто восхитительное.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

+3


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Драгоценный дар (25 сентября 1658 года)