http://forumstatic.ru/styles/0019/eb/c1/style.1574752863.css
http://forumstatic.ru/styles/0019/eb/cd/style.1574673419.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Знатность женщину не красит (16 мая 1649 года)


Знатность женщину не красит (16 мая 1649 года)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Название эпизода
Знатность женщину не красит

Время и место действия
16 мая 1649 года
Стамбул, Крытый рынок

Суть
Родственница крымского хана Мехмеда IV Гирея и сестра ханзаде Адиля Гирея, претендента на престол, в кои-то веки выходит в люди без пожалованной охраны. При ней только несколько служанок и евнухов. Прогуливаясь по Капалы Чарши, высокая гостья правящей династии попадает в весёлую передрягу, виновницей которой сама и становится. Судьба сводит её с красавцем Абазой Хасаном, приехавшим из Боснии всего два месяца назад. Для Абазы перепалка с представительницей рода Гиреев не проходит даром.

Участвуют
Абаза Хасан-бей, Адиле-хатун

0

2

Стамбул... Аллах Всемилостивейший и Всемогущий, какой же это чудесный город! Не зря, Ты, Многомудрый, предначертал ему участь столицы всего мира. Вот уже два месяца Абаза Хасан жил здесь и редко-редко вспоминал про Боснию. Не то, чтобы родное Сараево насовсем стёрлось из памяти, но по сравнению с Константинополем, пышным и обильным городом, воротами в земной рай, оно казалось убогим сельцом где-то на окраине безграничных владений султана, куда даже сам шайтан не заглядывает, а если и заглядывает, то исключительно во хмелю. Хасан уже полюбил Стамбул всей душой, но повадки и привычки менять не спешил. Он по-прежним оставался бойким юнаком, рубакой и похитителем девушек. Конечно, в Константинополе не особо разгуляешься, - ни тебе доброй потасовки на улицах, ни занятной интрижки с турчанкой, которая однажды по неосмотрительности забыла прикрыть лицо на людях... Впрочем, кто сказал, что Стамбул хорош только для ханжей? О, нет. В определённых районах города были такие заведения, где нога Абазы уже успела ступить. И не раз. Там было, где развернуться - и отвести душу в драке, и позабавиться с доступной красавицей за умеренное вознаграждение. Хасан был щедр к своим ночным подругам и отпускал плату чуть ли не втридорога, за что распутницы своего гостя просто боготворили. За одну из них бейзаде умудрился даже скрестит клинки с одним хамоватым янычаром, кажется, одним из юзбаши. Виновница потасовки, прелестная рыжеволосая Тодора, пыталась разнять двух распалившихся клиентов, но что могла сделать хрупкая болгарочка, когда сабли уже обнажены? Вот именно, ровным счётом ничего. Зато Абаза Хасан власть отвёл душу, спровадив янычара из мейханы подобру-поздорову. Тодора смотрела на красавца в шапке с околышем благодарными зелёными глазами и только лепетала: "Благодаря, господине"... Сын Мехмеда-паши не знал этого языка, но угадал, что девушка признательна за избавление от грубияна в ускюфе.
- Дай мне знать, хатун, если этот пёс посмеет оскорбить тебя. - промолвил бейзаде много позже, когда они, разгорячённые и уставшие, откинулись на подушки в самой дальней комнате.
- Откуда ты? - снова спросил пашазаде, чувствуя приятное утомление и слабость в теле.
- От София съм, господине. - всё так же ответила Тодора, почему-то не глядя на гостя.
- Язык наш знаешь?
- Знаю, паша. - ответила Тодора на почти безукоризненно чистом турецком. - Этот янычар так напугал меня, что я забыла, как на нём разговаривать.
Хасан крепко обнял девушку и прошептал в ухо:
- Завтра жди меня с подарком, хатун. Больше тебе никто не посмеет причинить зло.
Воспоминания о жаркой ночи заставили Абазу улыбнуться. Он заходил на территорию Крытого Рынка, где можно было купить хоть чёрта лысого с бусами на тщедушной шее. Впрочем, нечистый Хасану был и даром не нужен. Бей шёл к знакомому оружейнику, у которого присмотрел накануне хороший кинжал. Всего два месяца в городе, а уже завёл знакомых на Капалы Чарши. Кязым-эфенди был искусным мастером, мог из куска металла создать настоящее произведение искусства. Абаза уже представлял, как прийдёт с подарком к своей рыжеволосой прелестнице, как вложит маленький ножичек в её очаровательную руку и прошепчет: "Спрячь. Это для тебя".
Подходя к лавке, Хасан углядел высокую темноволосую красавицу, разговаривавшую с оружейником. До ушей бейзаде доносились их разговоры.
- Не гневайся, хатун, но он не продаётся. Я отложил его для приятеля, он уже внёс задаток.
"Что такое? Уж не мой ли кинжал уплывает из рук?" - подумал бей и поспешил к прилавку. Красавица стояла и с интересом разглядывала тот самый кинжал, заказанный Хасаном!
- Кязым-эфенди говорит правду. - произнёс мужчина чётко и с некоторым вызовом. - Эта вещь предназначена мне. А для женщины оружие погибельно.
Незнакомка обернулась.

Отредактировано Абаза Хасан-бей (2020-03-01 16:13:01)

+3

3

- Ради Всевышнего, госпожа, вернёмся в Инджили! Вы без охраны, почти одна, в незнакомом месте... Кто знает, что с Вами может случиться?
Эти причитания Адиле слушала уже битый час. Чешмидиль-хатун, всегда безукоризненно выполнявшую приказания ханши, будто кто подменил. Она в сотый, наверное, раз увещевала госпожу, просила вернуться в особняк, ибо Крытый Рынок - место отнюдь не безопасное. Тут и обокрасть могут среди бела дня. Адиле только отмахивалась от надоевшей рабыни. Ей-то что! С ними четверо евнухов, которые неплохо обучены и умеют держать в руках оружие. Бостанджи брат не к чему, одна только возня с ними. Пусть отдохнут молодцы.
Рынок ханское родственнице определённо нравился. В меру шумный, текучий, как людское море, разношёрстный и очень пёстрый - настолько, что глаза резало с непривычки. Девушка хотела потеряться в наплыве людей, но верные служанки не отходили от своей хозяйки ни на шаг, Адиле это очень злило. Она впервые за четыре года почувствовала настоящую свободу. К девушкам и агам она худо-бедно привыкла, а вот бостанджи, которые сопровождали её всякий раз, как ей вздумается выйти в люди, раздражали Адиле своим присутствием и угрюмыми физиономиями. В Крыму было всё по-другому. Никакой тебе стражи, только воля и верный ножичек за поясом. А тут, как в темнице.
Впрочем, если уж другие султанши не видят в таком количестве слуг и охраны ничего странного, то, возможно, и Адиле-хатун стоит, наконец-то, привыкнуть к здешним обычаям.
Прилавки чуть ли не ломились от изобилия товаров. Специи, шелка, посуда, сладости, обереги, сборы трав, чётки, драгоценности, циновки и ковры, пряжа и нитки, занятные заморские безделушки... Боже, чего только нет на Крытом Рынке! Адиле, как и всякой девушке, было до ужаса любопытно, но в то же время все эти безделицы её мало интересовали. Смешанное чувство, одним словом, испытывала сестра ханзаде, прогуливаясь по торговым рядам. Прислужницы тенями следовали за хозяйкой. Наконец, прогулка в оживлённом людном месте принесла свои плоды. Настроение ханши заметно улучшилось, она обернулась к рабыням и с улыбкой сказала:
- Вы бы тоже немножко поглазели по сторонам, выбрали себе что-нибудь из тканей или драгоценностей. Не возвращаться же нам отсюда с пустыми руками.
- Как же мы посмеем, госпожа? - подала голос Чешмидиль.
- Да вот так и посмейте. Особенно ты. - с этими словами ханша обернулась и весело потрепала Чешмедиль за смуглую щёчку, как маленького ухоженного котёнка. Хатун зарделась, но не торопилась покидать хозяйку.
- Иди, не бойся. Я тебя найду.
Счастливая хатун поспешила к прилавку с тканями, а Адиле прошла дальше, к оружейной лавке. Ещё издали её бросился в глаза блеск стали. Подойдя ближе, хатун принялась разглядывать выставленный напоказ товар. Тонкая работа сразу понравилась сестре будущего калги, особенно по нраву пришёлся один аккуратный кинжальчик, изогнутый, как маленький шамшир.
- Сколько просишь за такой, эфенди? - обратилась ханша к оружейнику. Тот помолчал, пожевал губами, глянул исподлобья, но учтиво ответил:
- Не гневайся, хатун, но он не продаётся. Я отложил его для приятеля, он уже внёс задаток.
Адиле хмыкнула. Слова торговца походили на правду. Слишком изящной была вещица, но не одной красотой хорош кинжал: лезвие у него такое острое и тонкое, что при одном взгляде на него можно было порезаться. Тут как раз из-за спины послышался мужской голос, молодой и свежий, как горный ручей. Хатун невольно обернулась и увидела перед собою статного красавца с чёрными усами, лисьим прищуром и чертенятами в глазах.
- Вот как? Значит, ты будущий владелец. Что ж, в таком случае, я дам за этот кинжал вдвое больше. Сколько он тебе обещал за него, эфенди?
Последнее относилось уже к оружейнику.
- Пятьсот дирхемов чистоганом, хатун. - брякнул Кязым-эфенди.
- Так принимай же тысячу. - и ханша одним движением руки вынула кошель и положила перед мастером. Незнакомый бей закусил губу.

+3

4

Улучив мгновение, Кязым принял из рук хатун увесистый кошель, а в следующую секунду тот исчез за широким поясом оружейника. Абазу взяла досада. Какая-то женщина, которая сроду и обыкновенного ножа в руках не держала, выкупает самый дорогой кинжал, да ещё и отложенный для приятеля? Куда же катится мир, если женщины забывают своё призвание? Вместо того, чтобы сидеть дома тихо-мирно, воспитывать детей и быть тише воды и ниже травы, они интересуются холодным оружием! Аллах милостивый, как Ты такое допускаешь?
Эге, Кязым-эфенди, где же твоё дружеское расположение? - цокнув языком, произнёс Абаза. Говорил он с улыбкой, но в глазах уже блеснули недобрые искорки.
- Простите, бей, но... хатун оказалась щедрее. Если пожелаете, подыщу для Вас другой кинжал, ничуть не хуже этого.
Но Абазу уже захлестнул азарт. Где это видано, чтобы какая-то знатная вертихвостка отбивала вещь, которая принадлежит ему по праву и закону? Хасан зыркнул на ушлого торговца и сказал:
- Э, нет, уважаемый. Так дело не пойдёт.
И бейзаде повернулся к незнакомке. Та смотрела с вызовом и даже с каким-то наглым превосходством, как бы всем видом говорила: "Вот, мол, я какая! Никто мне не указ, даже сам нечистый! Попробуй-ка, отними у меня свою игрушку!". Пашазаде только сейчас заметил, что неизвестная женщина высока ростом, с пышными тёмными кудрями и очень-очень хороша собой. Черты лица несколько резки, но взгляд такой пронзительно-насмешливый, что у молодого сына паши даже дух заняло. Кроме того, дорогие одеяния говорили о знатном происхождении этой высокомерной хатун. Интересно, кто она? Может, родственница великого визиря или, может быть, дочь богатейшего из купцов? Хотя... навряд ли девушки из стамбульских знатных семей интересуются острыми кинжалами и оружием вообще. Как правило, они скромны и застенчивы, а эта совсем не такова. Может статься, она и вовсе не здешняя.
Хасан усмехнулся и сказал, глядя в лицо незнакомке:
- Не советую играть с этой штукой, хатун. Она легко пустит тебе кровь, стоит сделать одно неверное движение. Дай-ка её мне, а себе присмотри что-нибудь безопасное... и не в этой лавке.
Вместо ответа хатун вызывающе гланула на бея, потом поправила пышные локоны, а потом без суеты заткнула кинжал за пояс. Сын паши непроизвольно скользнул взглядом по стану девушки... Какой крепкий и стройный! Хатун, словно юная чинара, стояла напротив него и смеялась своими наглыми глазами.
- Ой, Аллах Всемогущий, что сейчас будет... - как бы невзначай обронил Кязым-ага, но молодые люди, не сговариваясь, резко повернулись в его стороны. Лица у обоих были злые, в глазах плясал задор. Мастер понял, что ему лучше прикусить язык, и затих. Абаза снова обернулся к собеседнице... впрочем, какая она собеседница, если с ответом не спешит? Как бы то ни было, пашазаде вновь глянул на девушку с весёлым азартом.
- А ты, вижу, с характером... Знаешь, мне это даже нравится. Я готов уступить его тебе, но с одним условием.
Хатун заинтересовано изогнула бровь, отчего её лицо стало ещё краше, в нём появилось что-то хищное, первозданное, дикое. Бейзаде даже замер на мгновение, а после приблизился к ней на шаг и произнёс:
- Один поцелуй - и кинжал твой.
Мгновение - и левая щека бея заполыхала огнём. Удар пришёлся в скулу, хлёсткий и колючий, как терновый хлыст. Хасан крепко устоял на ногах, но был ошарашен таким поворотом событий. Девушка оказалась не только смелой, но и очень своенравной.
- Что ж, твоя дерзость достойна похвалы, красавица. Хоть я и сын Абазы Мехмеда-паши, да и много таких, как ты, видел в жизни, но не встречал ещё такой бесцеремонной.
Сказано это было без всякой обиды, даже наоборот, с изрядной долей восхищения в голосе.
"Всё-таки, интересно, кто же она такая!"

+3

5

За свою недолгую жизнь Адиле случалось общаться с разными мужчинами. Нет, не стоит искать в этих словах второе дно, просто красавицу из ханского рода окружали слуги-евнухи, стражники, к тому же, Адиле была знакома с некоторыми из друзей брата. Сейчас эти славные люди остались в Крыму, но молодая ханша хорошо помнила многих из них. Среди приятелей ханзаде были разные - умные и недалёкие, кутилы и книгочеи, бесстрашные до безумия и трусоватые, но среди них не было никого, подобного этому дерзецу в шапке с околышем. Интересно знать, откуда он такой свалился на её голову без предупреждения, да ещё и так нахально ведёт беседу? Впрочем, беседой назвать это можно было с очень большой натяжкой. Перепалкой - да, но беседой... навряд ли. Этот пренебрежительный тон и интонация свидетельствовали, что молодой наглец явно не из этих место. В Стамбуле наверняка хватает своих повес и сорвиголов, так что сей любопытный экземпляр точно прибыл издалека.
"Пустит кровь, говоришь? - мысленно хмыкнула ханша, поправляя густые волосы одним изящным движением руки, кстати, тоже с ноткой пренебрежения, - Гляди, как бы я тебе кровь не пустила."
Она уже хотела в шутку достать только что приобретённый кинжал и пощекотать незнакомцу горло, но раздумала, представив крепкую шею этого мужлана, залитую кровью (разумеется, только представила, ибо пачкать руки из-за пустяка не пристало). Да уж, надо бы для острастки приставить острое лезвие к кадыку, чтоб нос не задирал. Да не к чему. Слыханное ли дело - тратить своё драгоценное время и настроение на всяких невеж? То-то. Адиле ограничилась испепеляющим взглядом, которого, как ей показалось, должно хватить с лихвой, чтобы вразумить нахала. Тут не ко времени возник Кязым-эфенди со своими причитаниями. Оба спорщика так резко повернулись и так многозначительно взглянули на оружейника, что тот предпочёл более не подавать признаков жизни. Удивительно, но чем дольше эти двое стояли у прилавка, тем больше Адиле нравилось всё происходящее: оно начало походить на забавную игру. Бей, судя по всему, думал так же, и ему очень хотелось продолжить играть, но уже по его правилам. То, что он сказал спустя несколько мгновений, заставило ханшу замереть на месте. Поцелуй за кинжал? Он это что, серьёзно?! Грубиян и подлец, каких свет не видывал, вот кто он такой после этого. Адиле сжала губы в ниточку и наотмашь ударила самоуверенного "сына паши" по щеке. Тот неслабо опешил, судя по выражению его смазливого лица. Ханша удовлетворённо улыбнулась.
- Значит, ты сын паши... - с издёвкой проговорила она, - А ведёшь себя, как сельский грубиян. Я бы с большой охотой порешила тебя на месте, но марать рук не хочется. Лучше пораскинь умишком на досуге: чей род выше? Твоего Абазы Мехмеда-паши или род Гиреев?
Сказанное, по-видимому, подействовало на бея как нужно. Тот воззрился на красивую противницу с недоумением, и Адиле это очень даже нравилось. Эффект был достигнут.
Оружейных дел мастер тоже очнулся после этих слов и, помедлив несколько мгновений, подал голос:
- Так Вы ханского роду будете, госпожа?
Хатун еле заметно кивнула. Продавец поспешил согнуть спину в поклоне и произнести:
- Моё почтение. И Вы, бейзаде, поклонитесь, перед Вами не простая хатун, она из династии крымских ханов.
Пашазаде стоял неподвижно. Его ноги будто приросли к земле. Кланяться он не спешил - то ли оттого что гордость не велит, то ли по причине недостаточной гибкости позвоночника. Ханша не любила все эти церемонии, поэтому махнула рукой. Она уже хотела идти, но огляделась и, поняв, что за нею никто не наблюдает, подошла и крепко поцеловала бея в щёку, которую ещё несколько минут назад сама же и наградила отнюдь не женской затрещиной.
- Адиле-хатун держит слово. Теперь кинжал уж точно мой. Прощай, пашазаде.
С этими словами она отправилась в ту сторону, куда отошла верная Чешмедиль. Девушка воспользовалась разрешением госпожи и накупила себе много хороших тканей. Адиле помогла служанке рассчитаться и они отправились в Инджили. Всю дорогу Адиле чувствовала на своих губах что-то похожее на гранит. Наверное, это поцелуй даёт о себе знать. Скула у бейзаде точёная, смуглая, но холодная и жестковатая на ощупь.
"Да что об этом олухе теперь вспоминать? - одёрнула себя девушка, - Игрушка в кармане. Захочу - себе оставлю, а нет - так выброшу, только и всего."

+3

6

Остаток дня Абаза провёл в мейхане. Сначала он сидел за столом и не торопясь потягивал из кружки ароматную араку. Питьё ударяло в голову, но не сильно, а лишь делала мир вокруг красочнее и веселило измотанную печалью душу. Бей не торопился уходить, не подзывал проворного служку, дабы тот принёс ещё кувшинчик сладковатого хмельного напитка, да и девиц к себе не подпускал. Время от времени за Хасанов столик подсаживалась то одна гурия, то другала. Абаза всех отсылал прочь, не желая ни с кем из них иметь дела. Глаза пашазаде лениво скользили по крутым бёдрам танцовщиц, поднимаясь выше, к самым лицам девушек. Красавицы танцевали, плавно покачиваясь из стороны в сторону, как индийские змеи, но на Хасана это нагоняло смертную скуку. То, что довелос ему пережить сегодня на базаре, никак не шло из головы. Арака обожгла губы и янтарной струйкой скользнула в пищевод.
"Адиле... Адиле-хатун, ханская родственница... Вот, значит, каковы нравы в твоих краях, вольные, задорные, насмешливо-злобные. Ты как куница можешь укусить за самое сердце, больно укусить, на самой середине зубки сжать, и не выпустишь, пока не утолишь жажду крови."
- Паша? - послышалось из-за спины, и две холодные ладони опустились на глаза Абазы.
Тодора. Вот кого точно не хватало для полного "счастья", как говорится. Бей устало выдохнул через нос и плавно отвёл руки красавицы от своего лица. Болгарка, рослая, рыжеволосая смуглянка, опустилась на соседний табурет, поправляя юбку. Глаза девушки были любопытно-печальными. Складывалось такое ощущение, что её что-то гнетёт, но приход любимого "паши" радует и будоражит. Смешанное чувство, согласитесь.
- Что тебе? - безэмоционально выдохнул Абаза.
- Рада видеть тебя в наших местах... - неуверенно откликнулась хатун, пуская глазами таких бесенят, что мёртвый и тот бы восстал из могилы. Бейзаде только досадливо отмахнулся от её заигрываний.
- Не к чему, Тодора. Ни с чем я сегодня. Вещица, которую я приглядел для тебя, уплыла из рук.
Девушка уставилась на красавца-гостя с недоумением. Под роскошными ресницами разлилось откровенное непонимание сказанного, впрочем, объяснить оное было легче лёгкого: хатун не в совершенстве знала турецкий язык.
- Он что, рыбка, чтоб взять и уплыть? - переспросила она, улыбаясь. Абаза тоже улыбнулся, хотя и несколько вымученно. Простодушие этой гулящей женщины подкупало. Как же она всё-таки беззащитна, её и невдомёк, какие бури разгулялись в сердце её клиента.
- Уплыл или упорхнул, как птичка - понимай, как хочешь. Да ты и языка нашего не знаешь толком, какой с тебя спрос...
Последнее не было упрёком, но Тодора опустила пышные ресницы и загрустила. Ей было неловко, к тому же, она окончательно поняла: бейзаде пришёл не к ней, а просто разогнать тоску. Девушка не хотела так просто отпускать "пашу" и, чтобы не возвращаться к теме подарка, игриво улыбнулась, произнеся:
- Идёмте наверх, паша. Сегодня Вы со мной, большего и не нужно.
Абаза ответил лёгкой улыбкой. После сегодняшнего случая на рынке, ласки продажной женщины осточертели ему. Адиле стояла перед глазами, как живая, да и скула ещё горела от хлёсткого удара, а на губах осталось что-то сладковатое, неуловимое, как мечта. Тот поцелуй, не иначе.
Бей позволил увести себя за руку на верхний ярус, где желающим было вольно развлекаться с теми девушками, коих они себе присмотрели на эту ночь. Хасан вошёл в комнату, Тодора зашла следом и тихонько заперла дверь. Опустившись на мягкую перину, пашазаде ощутил, что ему до невозможности хочется спать, и даже ухищрения красавицы не спасали ситуацию. Абаза оставался безучастен ко всему.
- Что с Вами? - встревоженно спрашивала девушка, поняв, что её долгожданный гость нынче ни на что не способен.
- Дело не в тебе, хатун. Прикройся. - буркнул бейзаде.
За окном густели первые вечерние сумерки.

+3

7

Инджили встретил крымчанку пустотой и уютом. Слуги, оставшиеся в особняке, закончили свои дела и теперь, судя по всему, наслаждались заслуженным отдыхом. Адиле и самой хотелось побыть в полной тишине и одиночестве, поразмыслить кое над чем. В комнату вошла сияющая Чешмидиль и спросила:
- Будут ли у Вас приказания, госпожа? Если нет, пойду, раздам ткани девушкам.
Сестра ханзаде ответила не сразу. Она сидела на тахте, опершись на локоть, и думала о чём-то своём. Взгляд девушки, затуманенный, тусклый, блуждал по комнате отрешённо и медленно.
- Постой. Вели принести миску воды и три свечки, да распорядись, чтоб никто не входил, и ступай.
Чешмидиль коротко поклонилась, вымолвив учтивое "Слушаюсь!", и удалилась. Вернулась минут через пять. В руках она несла чашу с водой, а трое девушек - зажжённые свечи. Ханша кивком попросила служанок освободить покои и крепко запереть двери. Едва рабыни удалились, Адиле приступила к тому, что задумала, а именно, к ворожбе. Всю дорогу до особняка она чувствовала себя неважно, словно кто-то в одно касание вынул из неё все кости. Не иначе как сглаз. Но кто бы мог её сглазить? Какая-нибудь из служанок? Вряд ли. У всех нрав тихий, смиренный, о зависти эти девушки даже и представления не имеют... может, кто-то на базаре украдкой любовался статной крымской красавицей, да ненароком и навёл лихо на душу и тело? Да никто и не глядел, кроме этого черноусого наглеца... То-то он всё не шёл из головы, да и теперь не выходит... Адиле расставила свечи вокруг чаши и принялась читать заговор. По воде, то ли от дыхания молодой ханши, то ли от чародейственных слов, заплясали расходящиеся круги. Слово цеплялось за слово, складываясь в сильное заклятие. Ведьма просила воду показать ей, кто виновник всех тревог, кто в душу вошёл непрошеным гостем? Звала Адила водную и огненную силу на помощь, чтоб вода правду говорила, а духи огня были свидетелями этой правды. Когда заговор был прочитан трижды, Адиле вынула купленный кинжал и резко полоснула самым его кончиком по водной глади, изобразив что-то змеевидное. Свечи затрепетали словно от ветра, а в воде отразилось пышущее здоровьем лицо бея. Мало того, это же лицо глядело на ханшу и из кинжала, чья поверхность была глянцевито-чистой, и в неё можно было глядеться, как в настоящее зеркало. Сын паши смотрел на чародейку с вызовом, но чем больше Адиле вглядывалась в изображение, тем нежнее становился взгляд красавца, словно туманом подёрнулись чёрные его глаза. Убедившись окончательно, что именно сын Абазы Мехмеда и стал причиной всех переживаний и волнений, Адиле скороговоркой зашептала следующее заклинание, зовя на помощь духов ветра, чтоб развеяли они лихие чары, невзначай наведённые, разнесли их в разные части света и похоронили в сырой земле. Духи ветра, судя по всему, вняли просьбам молодой колдуньи. Словно кто-то невидимый заколыхал воду, и на её поверхности показались очертания омерзительной кошки с оскаленной пастью. Хорошо знала Адиле-хатун, что это за кошка. Чёрной Любовью зовётся она. Приходит она к безнадёжно влюблённым юношам и девушкам, мучает их и терзает, пьёт из них радость вместе с кровью, смехом и слезами утоляет голод и жажду. В другой раз взяла Адиле кинжал и разрубила скверную тварь в два удара, только вода затанцевала в чаше, как живая, змеясь и расходясь кругами в разные стороны. В тот же миг полегчало на душе, будто кто-то разжал руку, сжимавшую сердце. Холодные пальцы невидимого мучителя ослабли, и ханша вздохнула с облегчением. Задув свечи, она кликнула Чешмидиль и велела ей:
- Возьми эту воду и вылей в саду на то место, где ничего и никогда не росло. Уходи, не оглядываясь. Не сделаешь, как я велю - не сносить тебе головы.
Добрая девушка за четыре года уже притерпелась к причудам хозяйки, а потому безропотно пошла исполнять приказ. Адиле осталась одна. Теперь можно было не бояться сглаза и спокойно готовиться ко сну.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

+3


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Знатность женщину не красит (16 мая 1649 года)