http://forumfiles.ru/styles/0019/eb/cd/style.1546886450.css
http://forumfiles.ru/styles/0019/eb/c1/style.1546892299.css

Очерёдность в актуальных эпизодах Достаточно, Эркин-ага - Эркин-ага Когда нарциссы распускаются - Шехзаде Алемшах В ожидании добрых вестей - Шехзаде Эмир Шехзаде должен знать истину - Эмине Ферахшад-султан Должок за тобой, Ирум-хатун - Турхан Султан Опасная правда - Ирум-хатун Ночной бред - Кёсем-султан


Эпоха Безумца и Охотника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Сочувствие династии не чуждо (17 января 1642 года)


Сочувствие династии не чуждо (17 января 1642 года)

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Название эпизода
Сочувствие династии не чуждо

Время и место действия
17 января 1642 года. Стамбул - лазарет дворца Топкапы.

Суть
Унгяр-калфу гарема, Ирум-хатун, во время выхода в город застигла болезнь. Айшехан-султан узнала об этом от  главного евнуха и теперь решила навестить хорошую и верную служанку. В ходе беседы Айшехан ободряет калфу и попутно пытается расспросить девушку, что с ней случилось.

Участвуют
Айшехан-султан, Ирум-хатун.

0

2

Боль... Нестерпимая боль во всём теле... Это единственное, что сейчас ощущала Ирум. Она с трудом открыла глаза, тщетно пытаясь понять, где она. Просто обставленная комната, повсюду постели, а в воздухе витает запах трави масел... Лазарет!... аааа, вот, стало быть, где она! Лекарка сидела возле её постели с сочувствующим видом. Ещё не старая, но изрядно потрёпанная жизнью женщина, она напоминала красивый цветок, бутоном которого вдоволь наигрался озорной ветер.
   - Пришла в себя, хвала Всевышнему... - выдохнула она. Ирум пыталась что-то сказать, но губы не слушались. Зато к ней постепенно начала возвращаться память. Коридоры дворца, тёмная женская фигура, идущая навстречу... неприятный разговор, слёзы... а потом всё как будто мраком заволокло... Кто же её так?... Слишком много вопросов вертелось в голове у несчастной девушки, а ответов не было практически ни на один. Ей и без того трудно далось воспоминание последних событий. Опять же, что с ней случилось ДО того, как она, истерзанная, дошла до дворца? Её ведь куда-то отправили... куда-то в город... надо было отнести небольшую сумму денег... Денег?... Мысли калфы зацепились за заветное слово - значит, она ходила к мадьярской ростовщице! Точно! Это же Арника, это она её задержала у себя? Но тогда кто же так надругался над Ирум? Когда она шла к венгерке, было людно, она упало... а тут ещё и янычар какой-то рядом ... Янычар? Откуда ему взяться в том квартале?... Хотя для них все пути открыты, только волю дай... А дальше, что дальше было? Дальше ночь, тёмный переулок, тот же самый янычар, погоня, глухой тупик и холодная каменная стена... Воспоминания, одно страшнее другого, заполонили бедовую девичью голову. Она, наконец, поняла, что с ней произошло и отчего всё её тело в синяках, платье испачкано кровью, и вот почему на неё так кричала Хюма Шах-султан... Только теперь, после того, как в голове девушки восстановилась картина произошедшего, Ирум начала понимать, в какой трясине она увязла.
   - А-а-а... - тихо застонала больная. - Смерть моя...
   - Кто же это с тобой сотворил, хатун? - спросила сердобольная врачевательница, пропитывая марлю целебной мазью. - Аллах милостивый, да на тебе живого места нет! Я бы того, кто такое учинил, своими руками задушила! Вон и одежда вся в крови...
Ирум ничего не ответила. Ей было радостно одно: в этом дворце, где добрым людям, казалось бы, не место, нашлась одна-единственная светлая душа, которая пожалела её...
В этот момент скрипнула входная дверь, и в комнате раздались лёгкие шаги. Раздался приятный, слегка хриплый от простуды, голос. Говорила, а точнее, почти шептала Айшехан-султан, любимая дочь валиде, сестра повелителя... Значит, она пришла к Ирум... Не во сне ли всё это?

+1

3

Айшехан приехала во дворец рано. Дома ей было делать нечего, ибо с некоторых пор тот дворец без Хюсрева-паши стал пустым. Здесь же она чувствовала себя любимой и нужной. Когда она вошла в гарем, её встретил Бехрам-ага. Женщина с удивлением обнаружила, что на лице у евнуха сильнейшее беспокойство и волнение.
- Что случилось? - спросила Айшехан, глядя в честные и преданные глаза аги. - Валиде нездорова? Повелитель занедужил? Мехмед болен, упаси Аллах? - госпожа перебирала все мыслимые предположения, причём одно мрачнее другого. Евнух на все догадки Айшехан только мотал головой. Тогда что же может случится такое?
- С ними всё хорошо, госпожа... - Бехрам виновато потупился. - Только вот... Ирум-хатун в лазарет забрали. Она вчера в город ходила, а вернулась сегодня рано утром, избитая вся... Ну, я её и отнёс в лечебницу. Сейчас за нею лекарша приглядывает...
У Айшехан пропали все слова. Она хотела спросить о чём-то, но то, что она услышала, произвело сильное впечатление... Ирум она хорошо знала, это была очень преданная и умелая служанка, которая всегда неукоснительно выполняла волю любого из представителя династии... Кто же тогда избил её? Не мог ли это быть чей-нибудь наказ?
- Ты что-то ещё знаешь, Бехрам? - спросила Айшехан, пристально глядя на евнуха. Тот только отрицательно покачал головой. - Учти, если ты что-то знаешь, но скрываешь, нам придётся выслать тебя из дворца...
Бедный ага только плечами пожал. Очевидно, ему нечего было сказать. Он молча пошёл по коридорам, и Айшехан последовала за ним. Они вошли в лазарет. Это была просторная, хорошо освещённая комната, в углу которой стоял столик, а чуть поодаль была ещё одна дверь, ведущая в небольшое помещение, где хранились лекарства. Сама же лекарка сейчас сидела возле одной постели (остальные были пусты). Айшехан разглядела, кто лежал там.
Это была, Ирум. Лицо в синяках, а сама даже шевельнуться не может...
- Нагме-хатун! - окликнула Айшехан лекарку. - Подойди... Ирум сегодня утром принесли? Рассказывай...
Врачевательница подошла и тихо зашептала госпоже на ухо всё, что знала. А знала она маловато. В общем, теперь бедной девушке предстояло долгое и утомительное лечение. Айшехан подошла и села на край постели.
- Ирум... Ты слышишь?... Как ты? - в эту секунду султанша чувствовала, что над несчастной нужно взять по-настоящему сестринскую опеку.

+2

4

Девушка не сразу разобрала, кто перед ней и чей голос она слышит. Перед Ирум, как в тумане, мелькала очень знакомая женская фигура. Медные волосы, добрый взгляд и этот проницательный голос... Где, где же она могла слышать его? Она приоткрыла глаза сильнее и в следующую секунду попыталась сесть на постели, но это ей не удалось из-за сильной боли во всём теле. Так что Ирум пришлось остаться недвижимой.
  - Айшехан-султан... - почти прошелестела больная, в изумлении глядя на царственную посетительницу. - Простите, госпожа, что я перед Вами в таком виде...
Ирум говорила с трудом, а у самой в голове была только одна-единственная мысль: если Айшехан-султан хазретлери пришла сюда, чтобы навестить Ирум (сомнений в этом не возникало, так как хворая калфа слышала их разговор с Нагме), значит, кто-то ей проболтался об её болезни... точнее, об изувечении.
  - Сегодня утром её ко мне принесли. - вставила слово Нагме-хатун, подходя ближе к постели. - Аллах свидетель, сколько лет я здесь служу, ещё не видела такого. На бедняжке живого места нет...
Айшехвн смотрела на больную с немым ужасом. Во взоре Ирум тоже был страх. Она прикрывалась одеялом, чтобы госпожа ненароком не разглядела страшные кровоподтёки на плечах и на шее. Так она и полулежала, закрывшись по самое горло. На лице тоже были следы побоев, но закрывать его не было смысла.

0

5

У Айшехан мороз пробежал по коже. Если даже опытная Нагме так напугалось, то каково было султанше, даже представить трудно. Ирум выглядела беспомощной, и женщине от души было жалко её. Голос калфы звучал слабо и хрипло, видно, что даже самая простая речь давалась бедняжке с трудом. Айшехан протянула руку и положила девушке на плечо в знак поддержки. Но Ирум, к ужасу султанши и к испугу лекарки, сморщилась и передёрнулась от боли. Тут только сестра падишаха разглядела ужасающий багровый след, виднеющийся из-под одежды. Глаза султанши округлились, и она вновь прижала руку ко рту.  И эта несчастная девушка, так много пережившая за последние сктки, ещё пытается извиниться за то, что не может предстать перед госпожой в лучшем виде?... У Айшехан аж слёзы на глазах выступили от жалости.
  - О чём ты говоришь, Ирум? - ласково произнесла дочь Кёсем. - Тебе сейчас надо отдыхать и поправляться. Ты столько сделала для нашей семьи, ты всем нам очень дорога. Мы сделаем всё, чтобы ты выздоровела, обещаю тебе. А ещё мы найдём того, кто совершил такое преступление.
Айшехан говорила совершенно искренне. Она была непохожа на свою мать, которая всем своим видом показывает, что она - глава Османской династии. Её старшая дочь вела себя гораздо проще и скромнее, была дружелюбной и приветливой с жёнами Ибрагима и даже с простыми служанками. Не любила она задирать нос и кичиться своим происхождением, потому что знала наверняка: у всех одна участь. Смерть не разбирает титулов и родов. Если, упаси Аллах, Ирум станет хуже, то и она может умереть. Она, которая так много служила династии, столько хорошего сделала для всех её членов. И как же Айшехан теперь могла равнодушно смотреть на страдания друга семьи? Вот именно. Нужно было хоть чем-нибудь помочь.
  - Скажи, - начала султанша после паузы, - Как это случилось? Ты видела лицо того, кто побил тебя?
Ирум молчала. Айшехан поняла, что ещё не время спрашивать подобное, особенно у человека, который находится на узком мостике между жизнью и смертью.
  - Прости, хатун... - Айшехан была смущена. - Я совсем забыла, что тебе тяжело говорить. Я ещё обязательно приду и не единожды. Буду навещать тебя, слышишь. Может быть, ты соберёшься с духом и вспомнишь, как всё произошло?

0

6

Не будучи в силах подняться, Ирум так и оставалась лежать в постели. Она молча слушала ободряющие речи султанши, а у самой сердце сжималось в комок. Девушка сама не знала, чего боялась. Вроде бы она в гареме, в тепле и добре, вдалеке от того страшного места, чего страшиться? Но душа дрожала и ёжилась в ней, ища спасения в добрых словах госпожи, но абсолютно не находя его. Причину боязни Ирум поняла далеко не сразу, но когда она стала ясна, тотсделалась ещё ужаснее по своей сути. Позора, вот чего так испугалась она. Позора и огласки. Конечно, со временем всё тайное станет явным, но пусть хотя бы ей помогут оправиться, встать на ноги... Может, тогда гна найдёт средство избавления от такого пятна на чести?
Внезапно плечо обожгла сильная боль. Это Айшехан-султан положила натнего руку. Ирум не вскрикнула, но её так передёрнуло, что султанша мгновенно отняла руку, поняв, что причинила девушке вред.
"Айшехвн-султан как святая..." - думала Ирум, оправляясь от секундного потрясения. - "Ей самой становится больно, когда она видит страдания других. И как, как ей рассказать про то, что со мной случилось? Госпожа Хюма Шах тоже очень хорошая, но ей я почему-то больше доверилась, выложила перед ней всю правду... Нет. айшехан ни за что не узнает её. Совру что-нибудь. Пусть не терзается за меня ещё больше."
  - Вы очень добры... - наконец произнесла гаремная служительница. - Могу ли я докучать Вам своими роскзнями? Всё равно того, кто это сделал, ничего не ожидает.
Ирум внутренне немножко ободрилась. Таким коротким ответом она дала ясно понять султанше, что знает обидчика в лицо, но не скажет, потому что ему всё равно ничего не сделают.

0

7

Султаншу передёрнуло. Что это значит - "ничего не ожидает"? Всякий, кому династия оказывает своё покровительство, может рассчитывать на безопасную жизнь, так что обидчика Ирум следовало накозать со всей строгостью. Главное, узнать, кто он и что сделал. Но Айшехан понимала, что сейчас девушка ни за что не скажет правду, так как этот разговор для неё крайне неприятен.
Айшехан взяла больную за руку так, чтобы не причинить лишнюю боль, и дружелюбно произнесла:
  - Ничего не бойся и расскажи мне всё как есть. Даю тебе слово: мы этого так не оставим. - и женщина заглянула в глаза Ирум, мутные и печальные, похожие на два грязно-бурых камешка.
Если бы всё это видела и слышала валиде, она бы ни за сто не одобрила такого поведения. Кёсем-султан всегда внушала дочерям, что с рабами нужну соблюдать дистанцию и не слишком-то вникать в их нужды и тяготы. В противном случае их никто не будет уважать. Но сейчас перед Айшехан была не рабыня, а верный друг, друг всей семьи. Надо было что-то делать, что-то предпринимать, причём сию секунду.
  - Нагме, - обратилась султанша к отошедшей в сторонку лекарке, - скажи, ты что-нибудь знаешь об этом деле? Кто принёс её сюда?
Та только опустила глаза, в знак того, что ей ничего не известно.
"Нужно Афру оповестить, - промелькнуло в мыслях, - "пусть хоть она всё доподлинно узнает. И валиде сообщить при случае. В конце концов Ирум столько сделала для нас для всех, грех её в беде оставить"
Так думала Айшехан, а сама вновь повернулась к пострадавшей и сказала:
  - Рассказывай, Ирум, если что-то помнишь...

0

8

Внутри у Ирум всё похолодело. Госпожа оказалась такой настойчивой, ей непременно нужно было знать всё, что случилось. Девушка бессильно закатила глаза, в которых крупными алмазными каплями блестели слёзы. Что ей было отвечать на расспросы? Как отвираться, чтобы избежать позора? В конце концов, если хоть одна живая душа узнает о случившемся, Ирум будет опозорена на всю оставшуюся жизнь. Наконец калфа тяжело и хрипло вздохнула, а потом заговорила:
  -  Я возвращалась от Арники-хатун, - начала Ирум свой правдоподобный, от слова до слова выдуманный рассказ, - которой должна была передать небольшую денежную сумму. Было уже темно, потому что старая венгерка очень любит поговорить... Шодним словом, когда я вышла из её дома, была уже почти ночь.
Пока что всё сходилось, и никто бы сейчас не мог подозревать Ирум во лжи. Единственной правдой во всём этом было то, что ростовщица Арника очень словоохотлива. - На меня налетела повозка с кувшинами. Погонщик не свернул с дороги, и я попала под копыта его мудов.
   - Аиии... - раздолось неподалёку. Видимо, Нагме-хатун тоже сочувствовала гаремной смотрительнице. - Отчего ж ты, хатун, не закричала?
Ирум пришлось на ходу выдумать причину. Девушкой она была умной, поэтому ответ быстро завертелся на языке.
   - От боли я ничего не могла сказать, не то что крикнуть. А этот ага даже не оглянулся и не помог.
   - А что же потом? - продолжала расспрашивать Нагме.
    - Я так и осталась лежать на земле.  Сознание почти покинуло меня. Всё, что я помню, это грозный мужской голос надо мной, а двльше...
    - Чей голос это был? - не отставала лекарка. - Кто тебя нашёл?
    - Уличный сторож. Он бил в доску в знак того, что наступила ночь. Он принял меня за пьяную блудницу из греческого квартала. А потом... потом он начал бить меня.
     - О, Аллах, какой ужас... - сердобольная врачевательница приложила руки ко рту. Айшехан-султан содрогнулась.

0

9

Свлтанше было искренне жаль Ирум, поэтому, повернувшись к лекарке, она с азала:
  - Сделай все, чтобы Ирум выздоровела, ясно? - Нагме почтительно кивнула. - Я буду часто приходить и навещать её. А ты поправляйся..., и женщина сжала руку хюнкяр-калфы, - я никому не дам тебя в обиду, Ирум. А сейчас отдыхай, тебе нужно набраться сил.
И Айшехан вышла из лазарета, встречоженная и задумчивая. Почти у самого входу госпожу встретил Бехрам-ага. Айшехан тяжело выдохнула. Евнух сильно забеспокоился.
  - Что с нашей Ирум, госпожа моя? - спросил ага, качая головой, а глаза были полны щенячьей жалости. Султанша только руками развела:
  - Ирум в очень тяжёлом состоянии. Спасибо Нагме-хатун, она её с того света вытащила. Когда она от ростовщицы возвращалась, её переехало повозкой, а лошади чуть не насмерть её затоптали.
Евнух прижал ладони ко рту, глаза расширились, а из-под ладони раздалось сдавленное "Бисмилях-и-рахман-и-рахим!". Айшехан разделяла испуг дворцлвого слуги, ей и самой было лчень жаль несчастную девушку.
  - Поручаю Ирум тебе. - наконец немного успокоившись, произнесла султанская сестра. - Скажи валиде, что её приказ выполнен, а заодно предупреди о состоянии главной калфы. Не хочу, чтобы её, бедную, тревожили по пустякам.
  - Повинуюсь Вашему слову, Айшехвн-султан! - поклонился ябехрам. - только не нравится мне всё это, госпожа. Может, кто-то Ирум-хатун зла желает, вот и подстерегли её, а потом и побили...
Айшехвн нахмурилась. В предположении кызлар-аги что-то есть, но всё-таки это казалось женщине чересчур странным и неправдоподобным.
  - Вряд ли, Бехрам... - покачала головой султанша. - Вряд ли в Стамбуле у Ирум есть враги, она кроме этой венгерки там совсем никого не знает. Скорее чсего, это несчастный случай. - она тяжело вздохнула. - Теперь отправляйся в гарем, займись его делами, да не оставляй Ирум надолго. Она и так настрадалась, пусть выздоравливает.
И Айшехвн-султан отправилась к себе.
http://sd.uploads.ru/QRfrW.png

Отредактировано Айшехан-султан (2015-10-10 13:46:44)

0


Вы здесь » Эпоха Безумца и Охотника » Игровой архив » Сочувствие династии не чуждо (17 января 1642 года)